Придушил бы!

      Я не стал звонить Лике на выходных, дав переварить произошедшее между нами. В понедельник, как приличный человек, набрал ближе к двенадцати, но она не ответила. Несколько попыток в течение этого и следующих дней не привели к успеху. И как мы теперь будем работать вместе? Ладно, на данный момент все решили, и пока не требуется личного взаимодействия именно с финансовым аналитиком, а дальше? Что за незрелое поведение! Предположим, ей не понравилось. Вероятность мизерная, но все же есть. Ну так скажи языком через рот. Бесит, она опять меня бесит. Недавно только подошли к хрупкому нейтралитету, и вот опять. Согласен, сам виноват, не надо трахать ту, с кем планируешь долгосрочное сотрудничество. Тем более если ее имеет уже кто-то другой… Но она сама спровоцировала! Я же не железный! Когда девушка перед тобой снимает платье, демонстрирует охуительные, аккуратные сиськи и тело... А кто бы устоял на моем месте? То-то же. Единственное не могу себе простить, что не поцеловал ее. Эти пухлые губы столько времени будоражили фантазию, но я сплоховал. И грудь не помял, слишком увлекся тем, что у нее между ног…       Да, дела…       Чтобы отвлечься, ухожу с головой в работу. Мне везет с поставщиками, поэтому сырье в кратчайшие сроки доставляют на завод. Местные технологи постоянно со мной и командой на связи. Интересно, что Семен Васильевич, тоже частенько проявляет интерес и поддерживает меня, причем очень искренне. Не ожидал от него. Когда все готово для запуска первого этапа собираюсь лично присутствовать там.       В день вылета пакую сумку на несколько дней. Билет взял на вечерний рейс, чтобы утром нормально выглядеть и соображать, а не пытаться прийти в себя с дороги. Час с небольшим и я в Архангельске. Сам завод находится чуть за городом. Оно и понятно, ни к чему в черте такое. Архипов раньше занимался изготовлением лекарств для одной торговой марки. Не знаю уж по каким причинам, спустя четыре года они тихо разошлись. Семен Васильевич модернизировал оборудование, систему переработки и утилизации отходов, в том числе класса «Б». Естественно производство подорожало, и новые заказчики не появились. Я случайно узнал, что он собирается избавиться от простаивающего актива. Договорился о лизинге с выкупом через десять — пятнадцать лет. По моим расчетам этого срока хватило бы, чтобы прочно встать на ноги и скопить часть суммы. В такой ситуации не должно было возникнуть особой проблемы с банком при получении кредита. Но… История не терпит сослагательных наклонений. Одна девочка своим появлением попортила идеальный план.       С самого утра за мной отправляют машину и везут на завод. Облачившись в спецодежду, иду с Замдиректора на экскурсию по корпусам, попутно знакомясь с сотрудниками. Я не ожидал увидеть такие огромные капитальные сооружения. В конце пути мы добираемся до моих коллег, с которыми обсуждаем некоторые детали. С удовольствием наблюдаю, как горят их глаза. Я всегда мечтал своим примером заражать других. Неожиданно сквозь стеклянную стену вижу, как по коридору идет Лика. Первые секунды кажется, что я сошел с ума, но мираж не рассеивается. Извинившись перед присутствующими, спешу за ней:       — Давай поговорим? — настигаю ее возле лестницы. На девушке тоже белый халат поверх голубого воздушного платья. В этот раз на смену шпилькам пришли белые кеды. — Привет.       — Здравствуйте. Давид, не стоит. Просто сделаем вид, что этого не было…       — В смысле?! — ошарашено выпаливаю. — Тебе не понравилось?       Какое «Вы», когда я довел своими пальцами ее до оргазма?!       — Давайте не будем об этом, — раздосадовано отводит взгляд.       Значит, нет.       — Лика…       — У вас остались ко мне какие-то рабочие вопросы?       — Нет. — Внутри что-то обрывается, с силой сжимаю челюсть, чтобы не начать орать. Какого хрена вообще происходит, не так я представлял наш разговор!       — Тогда я спешу.       Она оставляет меня в полной растерянности и разочаровании. Я какой-то не подходящий для нее, или что? Вторая мысль бьет в солнечное сплетение своей омерзительностью: сука боится потерять Архипова. Конечно, мне далеко до его капиталов! Но тогда и нечего было лезть в мои штаны! Истинно стерва. Ой, да пошла она. Пусть под своим папиком стонет, коза!       Возвращаюсь в кабинет и пытаюсь включиться в беседу. Слышу слова, но не улавливаю их смысл, раз за разом возвращаясь воспоминаниями к смазливой высокомерной мордашке и ее словам.       Следующий день также проходит возле оборудования. Я знаю, что она здесь, но стараюсь ни думать, ни вспоминать. Хотя бы среди работников удается расслабиться и немного забыться. К вечеру забираю вещи из гостиницы и еду в аэропорт. Не спеша прохожу регистрацию и досмотр. Рейсов до Питера много, поэтому летит маленький самолет, и тот заполнен наполовину. Время вылета приближается, но бортпроводники не торопятся нас ознакомить с правилами безопасности. В восемь часов двадцать пять минут капитан приносит извинения за задержку. Оказывается, мы ждали одного пассажира, который опаздывал. Откинувшись на спинку, прикрываю глаза. Это такие мелочи, плевать…              Лика              Текущая поездка была ошибкой. Ну зачем Семен Васильевич отправил меня сюда, что я могла понять? Я финансист, а не биолог или химик, на худой конец, не инженер с профильным образованием. Его доводы, что надо учиться, набираться опыта, потому что потом все станет моим, не добавляли убедительности. Финансовые сводки я могла и удаленно просмотреть.       Встреча с Давидом застала, конечно, врасплох. Я не была готова к разговору, все еще виня себя в случившемся. Сама все испортила. Он мне искренне понравился, хотела сделать все иначе, правильно что ли, но теперь уже ничего не изменить.       Вот и сейчас я катастрофически опаздываю на самолёт, потому что закопалась в изучении отчетов. Сотрудники аэропорта проявляют какую-то дикую твердолобость и не желают пропускать, несмотря на то, что я прошла онлайн регистрацию и посадка закончилась каких-то пять минут назад. Да там даже трап еще не убрали! С трудом наши длительные препирательства заканчиваются в мою пользу. Попробовали бы они отказать, разнесла бы здание. Собрав все молчаливые укоры, с гордо поднятой головой спешу мимо стюартов и пассажиров в салон. Но на этом приключения не заканчиваются. Мое место находится у окна, второе место возле прохода занимает Давид. Это наказание за случившееся, я проклята, не иначе.       — Кхм, можно пройти?       Он открывает глаза и удивленно молчит. Я чувствую новый прилив раздражения, сменяющийся усталостью, потому что все еще задерживаю вылет. Ненавижу попадать в щекотливые ситуации. Наконец, он понимает и отодвигает колени в сторону. Сажусь и пристегиваюсь. Только в этот момент удается выдохнуть и немного расслабиться. За что мне это наказание? Полтора часа рядом с ним!       Первые двадцать минут мы оба молчим. Только исподтишка разглядываем друг друга. Он, как всегда, выглядит превосходно. Небрежно уложенные черные волосы контрастируют с деловым стилем в одежде: темные брюки и светлая рубашка с коротким рукавом. Бурная фантазия подкидывает пару неприличных картинок той ночи. Представляю, как полыхают мои щеки. Спасает только то, что рейс вечерний и освещение минимальное. Нельзя, нельзя вспоминать, лучше подумать о чем-то более приличном. Память услужливо подкидывает сцену, когда Давид поил меня какими-то растворами. Я плохо запомнила, что там было, но с утра действительно ощущала себя лучше, чем обычно. Хватило же сил сбежать…       Испытываю жажду из-за мини марафона, но специально вызывать стюардессу при Давиде почему-то неудобно. Наконец, она проходит мимо и я прошу воды. Как в замедленной съемке стаканчик выпадает из моих подрагивающих после стресса рук прямо на Давида. Я готова взвыть в эту же секунду. Ну почему?! Самолет же полупустой! Почему мне не дали другое место?       — Лика! — прикрикивает мужчина, обдавая испепеляющим взглядом.       — Простите, я не хотела, — раздается не свойственный мне писк.       — Пожалуйста, пройдите в туалет в конце коридора, — приходит на помощь девушка в форме. — Там есть бумажные полотенца.       Он резко встает и удаляется.       — Вам принести другой напиток?       — Спасибо, не надо, — отвечаю бесцветным голосом. Можно выйти в иллюминатор? Я готова была противостоять работникам авиакомпании, но сейчас мои силы на нуле.       Она мило улыбается и удаляется вперед.       Не знаю, что побуждает последовать за ним, может, хотела как-то загладить вину. Оказавшись на месте, я снова устало извинюсь в открытую дверь и предлагаю помощь. Хотя, что бы я сделала? Сначала он удивлённо таращится, но тут же взор меняется на хищный и опасный. Давид хватает за руку и вталкивает в тесный туалет, захлопнув дверь.       — Пожалуй, есть способ. Я хочу тебя, — произносит, оказавшись за спиной. Эта прямолинейность и властность заставляет трепетать в предвкушении, запуская совсем другие процессы в моем организме. Про себя мне давно все ясно, а он? Неужели готов заняться сексом со мной, после того разговора, да ещё и в небе?!       — В-вы уверены? — запинаясь, спрашиваю и рассматриваю его в отражении: карие глаза горят, хищный оскал вызывает желание подчиниться. Идеальное сочетание для меня.       — Да, или ты против? — пикантность данной ситуации заводит не на шутку. Нас могут застукать в любой момент. Даже нет смысла проверять, чтобы убедиться во влажности моих трусиков.       Давид достает фольгированный квадратик и качает им сбоку от меня. Все наше общение так и происходит через зеркало, потому что повернуться нет физической возможности. Его выпирающее возбуждение трется о мои бедра.       — У тебя всегда с собой есть презерватив?! — ахаю.       — Да, — пожимает плечами. — Привычка.       Я все еще колеблюсь и не знаю, что делать. С моим уровнем сегодняшнего везения, нас точно застукают.       — Лика, ты же хорошая девочка, — он засовывает одну руку под плотно облегающий топ песочного цвета, отодвигает кружево белья и сжимает грудь, второй рукой упирается в боковую стенку. Волна удовольствия прокатывается по телу. — А хорошие девочки ведут себя покорно. Мы же помним это?       — Да-а, — чуть ли не содрогаюсь от желания. Перед глазами уже все плывет, разум пакует чемоданы и машет ручкой.       Давид смыкает пальцы на соске и потирает его, постепенно сдавливая. Что он со мной делает?! Впиваюсь в раковину, чтобы устоять. В зеркале отражается мое раскрасневшееся лицо, облизываю пересохшие губы.       — Лика-а-а, — стонет мужчина. — Поверни голову ко мне.       Повинуюсь, и он чуть склоняется вперед. В его зрачках пылает греховный огонь, который готов меня сжечь.       — В прошлый раз я не попробовал твой соблазнительный ротик. Конечно, я бы с большим удовольствием смотрел, как он двигается по моему члену, но буду довольствоваться тем, что есть.       Не успеваю осознать сказанное, как он обрушивается на меня: требовательно впивается и покусывает нижнюю губу. Пытаюсь проникнуть в его рот языком, но он подавляет и здесь. Имитируя фрикции, толкается своим внутрь. Увлекшись этой борьбой, не сразу замечаю, как Давид задирает плисерованную юбку и спускает трусики. Пальцем потирает дырочку между ягодицами, заставляя насторожиться, но быстро прекращает эту провокацию. Раздвинув складочки, вставляет в меня сразу два пальца. Непроизвольно выгибаюсь и стону в его рот.       Внезапно ощутив пустоту, чуть не начинаю возмущаться. Но я же хорошая девочка. Звук расстегивающейся ширинки и шелест фольги пробуждает мурашки по телу. Он слегка нагибает меня над раковиной, насколько позволяет пространство. Головка скользит от входа до клитора и обратно. Он намерено дразнит, но я не смею подать голоса. Все же член плавно проскальзывает во влагалище, даря ощущение заполненности. Давид двигается медленно, доводя меня до исступления.       — Хорошие девочки ждут, когда им позволят кончить, — костяшками ласково гладит по щеке.       Я закрываю глаза и отдаюсь чувствам. В этот самый момент кто-то поворачивает ручку. От неожиданности дергаюсь и, вскрикнув, распахиваю веки.       — Тише-тише, — он уверенно прижимает мои бедра к себе обратно. Слышатся удаляющиеся шаги. — Пожалуй, нам стоит поторопиться. — Одновременно со словами Давид выходит из меня и толкается с новой силой. Его движения становятся резче и быстрее. — А чтобы нас не застукали, займем твой ротик.       Указательный палец его правой руки чуть размазывает мою помаду и проникает между губ. Я посасываю его и смотрю через зеркало на Давида. Он медленно выдыхает, как будто пытается успокоиться. Я ускоряюсь, он повторяет за мной. Левая рука снова терзает мои набухшие соски. Он повсюду. Наигравшись с грудью, опускается под юбку и ласкает клитор. Мне уже не удается сдержать стоны, поэтому Давид вытаскивает палец и зажимает рот ладонью.       — Не расстраивай меня плохим поведением.       Киваю. От властных интонаций в его голосе на задворках сознания проглядываются предвестники оргазма. Мужчина чуть приседает и меняет угол фрикций. Вместе со стимуляцией клитора это подводит меня к самому краю. Не сдержавшись, прикусываю кожу и содрогаюсь от удовольствия, практически задыхаясь от восторга. Совершив несколько толчков, Давид тоже кончает и прижимается к моей спине, отодвинув волосы, что спутались на затылке, прикусывает шею, продлевая негу. Он отстраняется, вытягивает и отрывает несколько бумажных полотенец. Аккуратно вытирает меня, потом себя.       — Иди первой. Я следом.       Не смею ничего сказать. Поправляю одежду и вижу, что лицо просто кричит, что меня только что трахнули в туалетной кабинке самолета. Покорно опускаю глаза и, с трудом сдерживая довольную улыбку, выбираюсь в коридор. Мне нравится, когда властный мужчина подчиняет, но сейчас ситуация была на грани. Максимально бесшумно возвращаюсь на свое место и отворачиваюсь к окну. Это какое-то сумасшествие. Давид точно решит, что я легкодоступная, но оно того стоило на сто процентов.       — Лик, держи, — тоже усаживается и протягивает стаканчик с водой.       — Спасибо вам, — искренне благодарю.       Теперь я чувствую себя нашкодившим котенком. К сожалению или к счастью, не удается вдоволь пропесочить себя, так как объявляют посадку. Давид идет рядом со мной. Мы молча двигаемся по рукаву, пока я пребываю в замешательстве после случившегося. На выходе из зоны прилета меня ждет Семен Васильевич.       — О, Давид, и ты здесь, — он улыбается нам, а я вдруг начинаю чувствовать вину за свою слабость. — Мы можем тебя завести домой.       — Здравствуйте. Спасибо, не надо, — почему-то его настроение резко меняется. — Я на такси.       В растерянности провожаю его удаляющуюся фигуру. Семен Васильевич что-то рассказывает, а я не понимаю. Телефон оповещает о новом сообщении:              Если будет что сказать, звони.              Спустя минуту прилетает второе:              И давай уже перейдем на «ты»…