Придушил бы!

      Давид              Просыпаюсь и чувствую Лику рядом. Надо же, ещё не успела сбежать, как делает это обычно. Все же начинает копошиться, поэтому сгребаю ее в охапку и прижимаю к себе спиной.       — Давид, мне надо завтрак приготовить, да и дел много. — Ее волосы щекочут лицо, и я жмурюсь.       — Нет, сегодня тебе надо исключительно отдыхать, валяться и заниматься ничегонеделанием, выходной же!       Девушка недовольно сопит, но все же затихает. А мне так хорошо и уютно рядом. Снова закрываю глаза и практически проваливаюсь в дрёму под недовольные вздохи, это в некоторой степени даже забавно.Я ни разу не ночевал у Лики, а те два раза, что были у меня сложно назвать комфортными. Сейчас что-то изменилось. Она сама вчера попросила остаться. Всю ночь я обнимал ее, гладил, убаюкивал. Естественно, ни черта не выспался, зато довольный. Конечно, меня беспокоят ее переживания, но пока Лика сама не поделится, я не смогу помочь, как бы не хотел.       — Давид! — капризно возмущается и пытается убрать мою кисть со своей обнаженной груди. — Я так не могу.       — А так? — без предупреждения перемещаю ладонь на ее половые губы и массирую их.       — Ох, — раздается красноречиво. — Тогда уже трахни меня! К чему эти полумеры!       Вот это моя прежняя девочка, требовательная и упрямая. Нащупываю презерватив на тумбочке и, спустя минуту, уже вхожу в нее сзади. Для удобства сдвигаю верхнюю ногу вперёд. Лика заводит руку назад и сжимает мои растрёпанные волосы. Настоящий утренний секс неспешный и ленивый, с тихими стонами, нежными касаниями. Лика достигает оргазма первая, я следом. Маленькая хитрость позволяет удержать ее в постели ещё на целый час.              Позже совместный душ заканчивается крышесносным минетом, а во время приготовления завтрака Лика то и дело кидает на меня двусмысленные взгляды. Я же сижу за столом в одних джинсах и с глупой улыбкой разглядываю ее: серая, длинная майка вроде бы целомудренно прикрывает ягодицы, но стоит наклониться, как появляется возможность лицезреть белые стринги.       — Как себя чувствуешь? — озвучиваю важный для меня вопрос. Сама она не начнет рассказывать.       — Вроде нормально. Сильных болезненных ощущений нет, — задумывается: — Хочешь повторить?       — Точно нет. Для меня это было выматывающим, приходилось постоянно себя контролировать. Это всё-таки не твой вариант.       — Почему? — она перестает резать сыр и разворачивается, удивлённо приподнимая брови.       — Ты не из тех девушек, которым реально доставляет удовольствие анальный секс. Да ты, когда мне отсасываешь, больше кайфуешь! — сегодняшнее утро яркое тому подтверждение.       — А тебе он нужен?       — Не принципиально, — отвечаю совершенно искренне. — В каждом случае же индивидуально. В нашем с тобой он оказался лишним. Лика, поверь, рядом с тобой и так не скучно.       Удовлетворившись ответом, она возвращается к разделочной доске и ножу, а я в свои мысли. Вообще я решил не анализировать чувства и то, что происходит. Пока нам хорошо вместе, надо пользоваться моментом. А сколько это продлится, никому неизвестно и неподвластно. И желательно злиться поменьше, все равно ярость не способствует лучшему пониманию девушки.       Лика расставляет тарелки и садится рядом. С большим удовольствием уплетаю бутерброды с тунцом, зеленью и свежими огурцами.       — Какие планы на выходные? — первым нарушаю молчание.       — Изначально хотела на работе кое-что доделать, но ты отбил всякое желание куда-либо выбираться. Так что пока не решила.       — Если ты не возражаешь, могу остаться, и мы устроим марафон каких-нибудь фильмов.       Лика воспринимает идею без энтузиазма и пока молчит.       — Вот тебе разве охота в такую погоду куда-то плестись? — указываю на окно, за которым опять пасмурно. Дождя нет, но и солнышко не радует своим наличием. — Только представь: попкорн, любимый фильм, теплая кроватка… ну и я под боком.       — Давид, — качает головой. — Ты себя принижаешь. Хорошо, что предлагаешь смотреть?       — А что тебе нравится? Комедии, ужасы, мелодрамы, боевики, детективы.       — Мультики.       — Серьезно? — улыбаюсь.       — Да. Вот летом вышли «Головоломка» два и «Гадкий Я» четыре, а я пропустила их в кинотеатре.       — Так давай это исправим, не вижу проблемы.       — И ты готов смотреть со мной мультики? — она скептически реагирует на мои слова. Все-таки мы ни черта не знаем друг о друге.       — Пф-ф, ты разговариваешь с человеком, который посмотрел все серии «Гадкого Я» и «Миньонов». «Монстры на каникулах»? — прищуриваюсь и цитирую: — Я не говорил бла-бла-бла.       Лика звонко хохочет, а я жадно ловлю этот момент. Очень редко мы бываем обнажены морально, не прячемся за масками: она — снежной королевы, я — напыщенного мажора.       — Давид, ты открываешься для меня с новой стороны, — наконец, Лика успокаивается.       — Я еще и на машинке вышивать умею, — опускаю взгляд и добавляю как бы между прочим, провоцируя новый приступ веселья.       — Тогда решено, — она хлопает в ладоши, становясь окончательно похожей на ребенка. С двумя косичками и без тонны косметики это не составляет особого труда. Мы никогда не проводили вместе время вот так — без намека на секс, поэтому стоит быть осторожным, чтобы не спугнуть и не ляпнуть чего-нибудь лишнего.       После завтрака убираем за собой, Лика готовит попкорн, а мне достается почетная миссия, сбегать за колой. Через полчаса, когда все готово, и шторы спальни плотно задернуты, мы устраиваемся удобно на ее кровати. У Лики даже нашелся столик-поднос, на котором разложили вредную еду. Думаю, от одного раза ничего страшного не случится. Я не стал говорить ей, что уже видел эти части. Уж себе-то могу откровенно признаться: я просто хочу еще побыть с Ликой рядом, а что мы будем делать в этот момент не столь важно.       Наш марафон начинается с Головоломки. С первыми звуками заставки Лика прижимается ко мне сбоку. Ее ненавязчивый, приятный запах волос ударяет в нос и расслабляет. Пока она жадно следит за событиями, я кайфую рядом, лишь изредка поглядывая на экран. Телом чувствую реакции Лики на те или иные события в жизни девочки, как она вздрагивает, напрягается, охает. Главные герои здесь эмоции в голове подростка. Во второй части бедняжка все время находится в стрессе. Кстати, многие психологи рекомендуют к просмотру эти мультфильмы своим клиентам. Мне кажется, из него можно вынести для себя главную мысль: все эмоции важны, нет лишних; каждую надо прожить, даже самую отрицательную, не загонять вглубь, провоцируя болезни. Наверно, поэтому я спокойно отношусь к своей вспыльчивости и импульсивности, не виню себя за них. Хотя вру, в отношении Лики — виню и стараюсь сдерживаться, но кто бы знал, как это трудно. Возможно, смысл ее жизни доводить меня.       За своими внутренними рассуждениями не замечаю, как заканчивается мультик.       — Ну как тебе? — Лика поворачивается ко мне.       — Что? — не сразу понимаю ее вопрос, все еще находясь в расслабленном состоянии.       — Понравилось? Мне очень! — она искренне восхищается и светится эмоциями.       — Да, мне тоже, — не будем утонять, что именно. Краем глаза замечаю, что попкорн так и стоит нетронутым. Это мы еще не проголодались или так сильно увлеклись? Скорее второе.       — Давай следующую практику проведем в образе каких-нибудь эмоций? Я могу быть Радостью, а ты… — выдерживает театральную паузу. — Гневом, если хочешь Страхом.       — Лика, хотя бы сейчас не своди все к сексу, — теперь мой черед смеяться. — Лучше я буду Тревожностью, и мы устроим лесбийскую оргию.       — Фу, Давид! Ты все опошлил! — она негодует и возмущается.       — Серьезно?! — подбираю челюсть с колен. — Я? Ты первая начала!       Лике нечего ответить, поэтому в ход идет подушка, которой она пытается меня побить. Что за постоянное желание применить силу к бедному мальчику. Хорошо еще под рукой у нее не оказалось туфлей на шпильках.       — Хватит, хватит, — ловлю ее запястья. — Ты сейчас уронишь столик, и все его содержимое окажется на кровати.       Она часто дышит и пытается вырваться, поэтому не придумываю ничего умнее, чем навалиться сверху, придавив своим весом и защекотать.       — А-а-а! Сдаюсь, ты победил, — умная девочка сразу признает поражение, уворачиваясь от моих пальцев. — Может, встанешь? М?       Я пытаюсь придумать отговорку, чтобы этого не делать, но звонок телефона возвращает нас в реальную жизнь: «В юном месяце апреле, в старом парке тает снег, и веселые качели начинают свой забег…» Спешно скатываюсь с Лики, и она берет телефон с тумбочки:       — Да, мам, — отвечает растерянно и принимает вертикальное положение. — У меня все хорошо, провожу выходной с другом, — слишком тихо. Кажется, ей некомфортно объясняться при мне. — Ну мам! Я вечером вам позвоню, пока, — быстро обрывает разговор.       Во время короткого диалога Лика была совсем не похожа на себя. Не зря говорят, что для родителей мы остаемся детьми в любом возрасте. Я бы добавил, что рядом с ними мы и ведем себя также. В этот момент она снова вызывает у меня нежные чувства. Совсем не похожа на снежную королеву.       — Почему именно эта мелодия? — хочу отвлечь ее от неловкой ситуации.       — Родители часто включали Электроника в детстве, чтобы я выросла доброй девочкой, — тепло улыбается.       — А ты?       — А я выросла покорной, — выражение лица мгновенно меняется на невинное.       — Я бы поспорил...       — Хочешь сказать, что я обманываю? — Лика садится ко мне на колени и часто хлопает ресницами, изображая удивление. Майка задирается, показывая слишком много открытого тела.       Я прекрасно понимаю, что она снова начинает свои игры, поэтому не ведусь:       — Что ты, малышка! Все так. — перевожу тему: — «Гадкий Я»?       — Или кино для взрослых?       — Нет.       Она капризно надувает губы, но подчиняется, пересаживаясь рядом. Мой спокойный и ровный голос работает гораздо эффективнее криков, и плевать, что я уже и сам возбудился. Сегодня другие планы.       — Я предлагаю продолжить марафон всеми сериями Монстров на каникулах, что-то после твоего упоминания захотелось, — Лика набирает в поиске нужные слова.       — Как же Грю и его армия приспешников — миньонов? Ты же не видела еще их?       — Ай, потом одна включу себе. Я, кстати, монстров очень люблю, иногда пересматриваю.       В итоге заканчиваем, когда на улице успевает стемнеть. Попкорн съеден, кола выпита. После второй части заказывали пиццу, короче отрывались по полной программе. Единственный минус — пятая точка у обоих стала квадратной и затекла.       — Видишь, как можно здорово провести выходной? — нехотя собираюсь домой.       — Угу, — Лика потягивается, поднимая руки.       Провожает до двери и целомудренно целует в щеку. Пусть этот вечер так и останется не опошленным, почти.              Следующая неделя проходит на небывалом эмоциональном подъеме: изготовление добавок движется к завершению, активная работа с добровольцами продолжается. Я изначально понимал, что результат будет не быстрым, но радует неподдельный интерес участников, вовлеченность команды, задор и горящие глаза у всех. С упаковочной тарой также все идет к логическому концу, мне понравился итоговый дизайн. На следующем этапе нас ждет взаимодействие с маркетологами и разработка концепции продвижения. Я вроде бы и знал, что надо делать, но не подозревал, что это так муторно.       С Ликой становится только лучше. Возникает ощущение, что секс постепенно уходит на второй план. Мы много болтаем по телефону, гуляем, придумываем интересные места для свиданий. Иногда ночуем друг у друга. Это стало уже чем-то естественным для нас. Конечно, БДСМ никуда не делся. Однажды я уломал Лику на практику «хозяин — кошка». Вместе выбирали костюм, ошейник и мисочки. Она долго отказывалась, увиливала, но я нашел способ получить согласие. Всего лишь потребовалось трахнуть ее в туалете ресторана. Оказывается, упрямице понравилось тогда в самолете, этот страх быть пойманной с поличным, острые ощущения, адреналин. Кошечка из нее получилась ласковая, но задиристая. Ловила меня за ноги, ходила по пятам, требовательно мяукала. После еды, которой стал человеческий паштет, улеглась на мои колени, мурлыкала.       Потом катались на трамвае, ходили на крытый каток, однажды посетили концерт местной группы. Наверное, таким образом решили наверстать упущенное и насладиться Питером, которого оба толком и не видели до сих пор.       В середине ноября очень неожиданно Лика приглашает на балет. Неожиданно, потому что я слабо представляю себя в таком месте. Где я, а где высокое общество интеллигентов. Вот к примеру какие-нибудь переговоры с лицемерными акулами бизнеса — другое дело. Только этой девушке я уже не могу отказать. Сам не заметил, как стал соглашаться на все ее желания. Да и не просит она ничего сверх моих возможностей и принципов. Ни разу не замечал потребительского отношения или наглости.       Билеты Лика доставала по своим каналам, потому что просто так попасть на «Лебединое озеро» в Мариинском театре еще надо умудриться. В день спектакля заезжаю за ней заранее, оставляя запас на пробки, парковку и прочие непредвиденные ситуации. Лика выглядит до безумия красиво в элегантном вечернем платье в пол и прозрачной накидке поверх. Волосы собраны, макияж нежный и естественный. Я выбрал брюки и классическую рубашку. Помогаю надеть пальто, и мы выдвигаемся.       — Тебя не сильно напрягает наш сегодняшний выход? — раздаются тревожные нотки в ее голосе.       — Нет, что ты! — меня удивляет внезапная неуверенность Лики. Разве она еще не заметила, что я одобряю все ее затеи.       — Да, наверное, банально, но мне нравится этот спектакль. В рождественские каникулы будет еще Щелкунчик, — внезапно запинается, обрывая фразу, и резко меняет тему: — Как дела на работе?       — Отлично, процесс в самом разгаре.       — Когда твоя марка появится в продаже, я буду всем хвалиться, что знаю разработчика лично.       Краем глаза замечаю, что она почему-то улыбается грустно. Полная концентрация на забитой дороге не позволяет толком проанализировать ее эмоции.       — Я не против дополнительной рекламы, — отшучиваюсь. Пытаясь поддержать и отвлечь Лику от непонятных мне печальных мыслей, рукой сжимаю ее ладонь. Она кладет вторую поверх моей кисти, так мы и добираемся до Мариинки.       Как я и предполагал, на стоянке творится неразбериха и суматоха, а это еще до спектакля час с лишним. С трудом нахожу место и паркуюсь. Всю дорогу придерживаю Лику за локоть, потому что кое-где слякоть подмерзла и покрылась ледяной коркой, ее обувь на высоком каблуке может сыграть злую шутку.       У театра не одно здание. Часть постановок сейчас показывают в новом, но «Лебединое озеро» — классика отечественного балета, поэтому его можно увидеть только на исторической сцене. Эту информацию поведала моя спутница, естественно. Внешний облик уже впечатляет и подтверждает все представления об архитектурных памятниках Питера. Внутри тоже есть на что посмотреть. Неожиданно для себя понимаю, что проникаюсь этой особой атмосферой, и мне уже нравится.       После гардероба зрители разбредаются в фойе, ожидая начала представления.       — Давид, пока есть время, прочитай синопсис, чтобы понимать спектакль, — Лика подсовывает мне в руки программку.       — Чего? — я знаю, что такое синопсис, но решаю разыграть девушку.       — Здесь есть краткое содержание либретто.       — Чего? — это уже сложнее.       — Либретто — это текстовый вид произведения, — закатывает глаза.       — Ой, какие мы зануды, — не сдержавшись и корчу рожицу. — Я вот никогда не заваливал тебя химическими терминами с умным видом.       — Ну прости, — чмокает в щеку и улыбается.       Под настойчивым взглядом начинаю изучать буклет. На первых страницах информация об истории постановки, очень подробно о работе Чайковского над музыкой. Далее состав труппы и исполнители главных партий. Наконец, добираюсь до описания произведения. Если прежде я смутно знал только о «танце маленьких лебедей», то теперь осведомлен, что это история об идеальной и недостижимой любви принца к заколдованной красавице в образе лебедя, обмане и надежде на счастливый конец.       Незаметно подходит время, и нас приглашают внутрь. С неподдельным любопытством рассматриваю публику: как я и предполагал в основном культурные люди, которые ведут себя очень сдержанно. С последним звонком гаснет свет, под первые звуки мелодии поднимается занавес и начинается «магия сцены». Иначе язык не поворачивается назвать. К собственному стыду, был уверен, что весь этот движ не сможет меня заинтересовать, но ошибся. Не в силах оторваться слежу за развернувшейся на сцене драмой, очень сильная музыка подкрепляет происходящее. Лика прижимает сцепленные руки к груди практически на протяжении всего первого акта.       — Давид, как тебе? — выходим на антракт, чтобы освежиться.       — Нравится, — любуюсь ее горящими от восторга глазами.       — Не обманываешь?       — Нет, звезда моя. Я, правда, в приятном шоке, — осторожно прижимаю ее к себе, соприкасаясь лбами.       — Ладно. Тогда возвращаемся?       — Угу.       Второй акт более напряженный и насыщенный событиями: здесь и танец Черного лебедя — Одиллии, и схватка на берегу озера принца Зигфрида со злым гением Ротбартом. В момент сцены умирающего лебедя — Одетты, улавливаю всхлипы со стороны Лики. Какая же все-таки она разная и удивительная, моя девочка, которая скрывает свою ранимость и нежную натуру за стервозностью, не справилась с эмоциями, вызванными спектаклем.       Кажется, мы выходим из зала другими, будто познали секреты мироздания. Балет это что-то возвышенное, что форматирует твои прежние устои, какие-то представления о жизни… Мы не торопимся в гардероб, потому что видим огромную очередь. Лика выглядит вымотанной морально, и я придерживаю ее, обняв за плечи.       Вибрация телефона выводит из транса. На экране всего лишь несколько слов, но зато каких:              «Давид, привет. Кристина родила девочку. Я папа!!!»              Очень неожиданное завершение вечера. Не в силах сдержаться, перезваниваю:       — Ну что, папочка, поздравляю. Не захотел взрослого сына, получай маленькую принцессу. Готовься выполнять все ее прихоти, — по-доброму подкалываю Влада. Лика хмурится, не особо понимая, о чем я сейчас.       — Ты представляешь, у меня дочь! — непривычно слышать обычно спокойного парня таким эмоциональным.       — Как Крис?       — Устала, отдыхает. Сразу после родов акушерка разрешила мне подержать нашу дочку. Она такая крохотная, — его голос срывается от эмоций.       — На новый год приеду. Готовьтесь, Дядя Давид будет на руках носить эту малышку, баловать и выполнять все прихоти. Уже сочувствую ее будущим парням.       — Так, никаких парней лет до тридцати. Я не готов!       — Влад, поверь, ты будешь последним, кого она об этом спросит, — смеюсь в ответ. — Ладно, иди к своим девочкам. Скоро увидимся.       — Пока, — он отключается.              — У твоих друзей появился ребенок? — Лика поднимает на меня взгляд.       — Я бы не назвал их друзьями, скорее по ощущениям мои кармические, родственные души. Когда они начали встречаться, я просил усыновить меня, потому что это было такое непаханое поле для стеба.       — Что?       — Не заморачивайся пока. Все поймешь, когда познакомишься с ними, — выпаливаю беспечно на душевном подъеме. — Пойдем за одеждой, очередь рассосалась.