Придушил бы!

      Наконец, мы добираемся до квартиры. Он заносит чемодан и спешно раздевается. Откуда только силы остались, точно от своих же собственных добавок. Меня же немного разморило в дороге, повесив шубу, сажусь на скамейку в прихожей и зависаю, даже сапоги не могу снять. Давид приседает и аккуратно делает это сам. Потом поднимает на руки и уносит в спальню:       — Устала?       — Угу, — кладу голову на его грудь. С ним можно не притворяться всегда сильной и независимой.       — Значит, секс отменяется? – вздыхает с досадой и опускает меня на кровать.       — Что? Я такого не говорила!       — Ты же устала, — отмечает с прискорбным выражением лица и одновременно с тем расстегивает мои джинсы. Медленно стягивает их и отбрасывает в сторону. Следом берется за кофту, которую снимает через голову.       — Чтобы раздвинуть ноги, мне хватит сил, — сажусь и злобно щурюсь, уперев руки в бока. Правда, недолго, потому что следом с восторгом наблюдаю за его экспресс стриптизом. При виде эрегированного члена рот наполняется слюной: — Да я вроде уже и взбодрилась, — облизываюсь в предвкушении.       Он обхватывает ствол и двигает рукой вперед-назад. Мне всегда доставляло особое удовольствие наблюдать, как в этот момент напрягаются косые мышцы пресса, обожаю его подкаченное тело. Словно завороженная, приближаюсь к нему.       — Дорогая, не торопись, — он сразу понимает, что я собираюсь делать. – Я хочу шестьдесят девять.       — А трахаться?       — Как обычно, в душе.       — Действительно, что ж это я, — не удается сдержать саркастическое замечание.       Не дожидаясь новых реплик, оставляю влажные поцелуи на его груди. Давид замирает и следит за тем, как я приближаюсь к своей цели.       — Кто-то плохо себя ведет, — он хватает за волосы и тянет вверх, но короткие пряди не задерживаются в его пальцах и рассыпаются. – Лика! Это ужасно! Сколько теперь ждать, пока они отрастут?       Смотрю, как он мило злится, и не могу сдержать улыбки:       — Где-то год, а если хочешь, чтобы было как раньше, то еще дольше. Не дуйся, сейчас я сделаю тебе приятно.       — Я хочу, чтобы приятно было обоим. А если еще раз ослушаешься, то реально накажу.       Давид утягивает меня на кровать и укладывает на себя. Рассматриваю его лицо и снова плавлюсь от осознания, что он точно мой, что он любит меня. Провожу подушечкой по горбинке на носу, очерчиваю полные губы.       — Ты передумала сосать мне? – жмурится от удовольствия, целуя пальцы.       — Нет, захотелось касаться тебя просто так.       Сажусь на него и расстегиваю бюстгальтер, отчего Давид присвистывает. Приходится подняться на ноги, чтобы избавиться от трусиков. Дабы подразнить, делаю это прям над ним.       — Я сейчас умру от эстетического оргазма.       — Не позволю.       Разворачиваюсь спиной и сажусь на его лицо. Как примерная девочка, свое удовольствие отодвигаю на задний план и усердно работаю ртом. Когда губы устают, дрочу рукой и вылизываю головку, кончиком языка следую за выпуклыми венами по всей длине. Лобок с короткими волосками тоже не остается без внимания. Член в руке дергается, напоминая о себе, и я снова беру его в рот. Усердно всасываю, создавая вакуум, пока пальцами ласкаю яички. Давид замирает и сочно кончает с протяжным стоном. Сглатываю всю сперму и любуюсь результатом, теперь можно расслабиться.       Через пару минут чувствую, как парень возобновляет оральные ласки. Чуть позже присоединяются пальцы, которые активно трахают меня. Впиваюсь ногтями в простынь от обилия ощущений. Давид слишком хорошо меня изучил, каждое прикосновение точно в цель. Я безумно скучала по нему все эти дни. Мне не хватает воздуха, будто рыбе выброшенной на берег. Бедра сводит от напряжения, я совсем рядом с долгожданной разрядкой. В последнюю секунду, когда уже кажется, что больше не выдержу, внутри взрывается фейерверк и наполняет меня теплом. Мышцы расслабляются и перестают держать тело навесу, поэтому падаю на ноги Давида.       — Это было вау, — с трудом прихожу в себя.       — Непослушная девочка, все равно сделала по-своему, — отвечает сварливо.       Радуюсь тому, что он не видит мое довольное лицо нашкодившего ребенка. Тут же прилетает смачный удар по ягодице.       — Ауч, больно!       — Если бы мне было не лень, то поставил бы на горох. Очень эффективно на тебя тогда подействовало наказание. Даже присмирела на несколько дней.       — Ты же любишь свою непослушную девочку? — ложусь к нему под бок и преданно смотрю в глаза.       — Это не значит, что теперь твои выкрутасы останутся безнаказанными.       — Так и не надо! Но горох явно перебор.       — Отлично, его и оставлю в приоритете.       — Давид!       Дальше не удается ничего возразить, потому что он переворачивает меня на живот, начиная второй раунд. В этот раз все по-взрослому с проникновением сзади, в его лучших традициях. Если бы оставались силы, то в душе тоже могло что-то произойти, но мы оба выдохлись. Поэтому после сразу отправились спать.              Утро начинается с теплых объятий Давида:       — Тебе завтра на работу?       — Нет. Я взяла неделю за свой счет на залатывание душевных ран, — до сих пор не до конца верится, что залатывать не придется.       — Ран вроде нет, — он усердно рассматривает меня под одеялом. — Но я тоже прогуляю несколько дней, пользуясь положением начальника, чтобы поддержать тебя в эту трудную минуту.       Шутливо отталкиваю его, потому что непослушные руки полезли уже ощупывать мое тело на предмет несуществующих травм.       — Посуди сама, моей любимой девушке плохо, а я как последний бесчувственный болван, оставлю ее одну в этот момент? – Давид совсем не обращает внимания на протесты, продолжая лапать меня. — Конечно, нет! Буду рядом. Кстати, переедешь ко мне? – последняя фраза звучит совсем неожиданно.       — Нет, — выпаливаю поспешно.       — Почему? – Давид не выглядит расстроенным отказом, скорее с любопытством ждет объяснений. За это он и нравится мне. Любой другой на его месте уже начал бы возмущаться и наезжать.       — Хочу ещё повстречаться, мне так нравится это состояние, свидания.       — Женщины! Вас не понять.... И так вам плохо, и по-другому, — закатывает глаза.       — Мне хорошо, — поспешно опровергаю его выводы. — Только страшно, что «мы» быстро закончится.       — Нет. Лика, не всегда должна происходить драма вселенского масштаба, после которой пара заслуживает свое «долго и счастливо». Я стараюсь не рефлексировать, а действовать. Если бы не любил тебя, то не побежал сломя голову возвращать, — Давид садится, а я невольно засматриваюсь на его оголенную подтянутую грудь. — Мелких проблем нам с тобой хватит и в быту, и после рождения детей. Не переживай, получишь ты ещё свою драму в круговороте пеленок и бессонных ночей.       — Ну спасибо, успокоил. Я няню найму, или маму попрошу приехать для помощи, — невольно включается мое сопротивление в неподходящих ситуациях.       — Я реалист. Да в жизни будут случаться трудности, но мы же взрослые люди, — делает упор на последние слова, — будем разговаривать словами через рот и решать проблемы вместе, а не сбегать. Договорились?       — Хорошо, — тоже сажусь и прижимаюсь к Давиду. Я верю ему, поэтому расслабляюсь. Уже не хочется ничего говорить, просто обнимать его вот так.       — Если очень хочешь, уезжай к родителям в тоске и печали, я снова за тобой поеду. Я тебя найду и заберу откуда угодно.       — Да ну тебя, — смеюсь.              По итогу воскресенье проходит под эгидой лени, что для меня не свойственно. Много валяемся, болтаем, заказываем еду, дурачимся. Мне и раньше было комфортно проводить так время с Давидом, но сейчас, когда в голове не крутится постоянная мысль о скором расставании, ничего не давит морально, гораздо лучше и приятнее.              Давид сдерживает свое обещание и действительно несколько дней не ходит на работу. За это время он балует меня своими кулинарными шедеврами. Оказывается, когда он не занят, то прекрасно и вкусно готовит разнообразные полезные блюда. Также рассказывает о том, кто такие Влад и Кристина, пытаясь развеять мои опасения. Не знаю, пока не познакомлюсь с ними лично, не смогу определиться с отношением к ним. Также мы ездили к дяде, чтобы еще раз успокоить его и Давид очень извинялся за свое поведение, пытаясь откупиться дорогущим виски. Он так и не рассказал мне полную версию гадостей, которых наговорил. Но зная характер этого вспыльчивого парня, могу представить. Он снова клялся не обижать меня, не причинять боль, беречь, баловать и любить. С болью, конечно, погорячился… Специально тем же вечером вела себя как непослушный ребенок, делая все наперекор, получив в итоге заслуженное наказание. Давид не без гордости похвастался новым стеком, который и опробовал на моих ягодицах.       После возвращения к работе, дни и вовсе летят как сумасшедшие. Под конец года необходимо закончить несколько финансовых проектов, подобрать всем подарки и собраться к родителям. Самым страшным виделось сообщить, что везу своего молодого человека. Мама восприняла новость чуть ли не с восторгом, папа более сдержанно. Посмотрим, как будет при личной встрече.                     Давид              Лика обещала показать мне настоящую зиму, она это сделала. Когда самолет приземляется в аэропорту города Ижевск, и мы шагаем на улицу, сразу ощущаю легкий морозец на щеках. В зоне выхода нас встречает ее отец, и моя роковая женщина за секунду превращается в любимую доченьку. Пока забираем багаж, чувствуется некоторая неловкость. Честно говоря, у меня нет опыта общения с родителями своих пассий, как-то не доводилось прежде добираться до такого уровня серьезности в отношениях, поэтому я помалкиваю.       В машине по дороге домой Лика рассказывает последние новости о своей работе, потом о моей. Я смотрю в окно на белоснежные сугробы, тепло одетых людей, которые спешат по своим делам, незнакомые улицы с невысокими домами и ощущаю умиротворение.       — Добрый вечер! – на пороге встречает Нина Валентиновна. Милая, энергичная женщина суетится вокруг нас и заметно нервничает. — Вы уж извините, мы люди простые, на столе обычные блюда.       — Мама, да у тебя лучшая еда на свете! Прекращай. – Лика обнимает ее и уводит. – Я скучала по вам.       — Давид, пойдем в спальню Лики, оставишь чемодан. Ниночка очень волнуется, не каждый день дочь с кем-то знакомит. А после той свадьбы, — он кривится с отвращением и запоздало понимает свою оплошность, мгновенно бледнея: – Надеюсь, я не сболтнул лишнего? — с опаской озирается, надеясь не попасться.       — Сергей Петрович, я знаю об этом, не переживайте, — поспешно успокаиваю его. Оба родителя подкупают своей простотой и добротой, поэтому не хочется их расстраивать, доставляя лишнее беспокойство. Хотя я до сих пор не привык до конца, что моя Лика разведенка. С другой стороны, меня даже дети не остановили бы.       Комната у Лики интересная, больше похожа на мальчишескую: цвета нейтральные, никаких женских безделушек, бантиков, рюшей. Внимание привлекает кровать с кованой решеткой. Если б знал, захватил наручники.       После небольшой экскурсии по квартире, присоединяемся к женской половине за столом.       — Давид, не стесняйтесь, накладывайте горячее, — Нина Валентиновна снова подскакивает.       — Мама, успокойся, — Лика возвращает ее на место, посылая извиняющийся взгляд. А мне наоборот нравится эта домашняя атмосфера любящей семьи, где нет места фальши.       — Нина Валентиновна, все в порядке, не беспокойтесь. Я обычный парень из провинции. И можно на «ты», — включаю доброжелательность на максимум. Это тяжеловато, когда стараешься искренне. С бизнес-партнерами все иначе: лесть с легкостью льется будто песня.       — Давайте по рюмашке за знакомство? – Сергей Петрович достает бутылочку коньяка, пытаясь разрядить обстановку. У него точно такие же серые глаза как у дочери, только в окружении множества морщинок. Лика рассказывала о том, как тяжело им приходилось работать на скорой, сколько они повидали.       — Давайте, — чувствую, одной стопкой дело не ограничится. Не забыть бы перед сном выпить витамин С и сорбент.       Спустя час и ту самую бутылку посиделки приобретают высший уровень доверия и близости. Сергей Петрович сокрушается, что будут редко видеть внуков и нас. Они просто не знают, что Лика планирует со временем забрать их в Питер. Нина Валентиновна вроде расслабилась, но периодически норовит подложить мне в тарелку добавки чего-нибудь вкусненького. У нее тут и собственные грибочки маринованные, разные соленья, запеченная индейка, печеночный торт и салатики. Последнее с майонезом, вредное конечно, но безумно вкусное.       — Давид ты уж присматривай за Ликой. Она бывает наивной, веря не тем людям. А в больших городах это гораздо опаснее. Первые месяцы Нина слезно просила дочку вернуться, но та категорически отказывалась. Она у нас упрямая, — откровенничает захмелевший Сергей Петрович.       — Еще как, — я успел почувствовать это на своей шкуре с лихвой, но об этом лучше помалкивать.       — Так, кажется, нам пора закругляться! – Лика с опаской переводит взгляд с меня на отца.       — Действительно, — поднимается и начинает собирать посуду ее мама. – Сереж, иди в спальню.       — Мам, оставь, я помогу. Давид, подожди меня тоже в комнате, пожалуйста.       Чтобы не сболтнуть лишнего, следую ее просьбе и удаляюсь. Алкоголь полным ходом отравляет организм, и мне становится тяжело контролировать свое тело. Поэтому быстро умываюсь и заваливаюсь. Глаза норовят закрыться, мозг отключиться, но я пока успешно борюсь со сном.       Спустя время, появляется Лика с двумя стаканами. Я забыл, а она нет.       — Пей, — садится рядом и произносит с теплотой.       — Спасибо. Я не облажался? – поднимаюсь и беру первый напиток. – Скажи, честно, тебе было стыдно за меня?       — Давид, ты иногда меня просто поражаешь! Откуда такие мысли? Мне кажется, ты всегда ведешь себя безупречно, — немного подумав, добавляет: — Ну кроме того раза у дяди, — снова напоминает о моем фиаско.       — Лика, у тебя... – пытаюсь придумать, как бы перевести тему. — Своеобразный интерьер и кровать, — указываю на прутья.       — Угу, я буду не против, если у твоей тоже появится похожее изголовье. Сможешь привязывать меня. Хотя зачем ждать? Можем опробовать и на этой, — хитро подмигивает и тянется к своей сумке. Словно фокусник, вынимает из нее шелковую ленту и улыбается.       — Милая, совсем рядом комната твоих родителей. Давай будем вести себя аккуратнее. Тем более, после такого количества алкоголя, у меня голова гудит. И вряд ли мы будем бесшумными, — утягиваю девушку в подушки. – Давай баиньки?       — Пойдем завтра гулять?       — Конечно, я в полном твоем распоряжении, только сначала протрезвею.       Лика тихонько хихикает и накрывает нас одеялом.       — А мне нравится, ты какой-то плюшевый стал.       — Так меня еще никто не называл, — стараюсь лишний раз не шевелиться, иначе ощущение, будто в голове перекатывается шар для боулинга. – Или унижал. — Даже возмутиться не могу по-человечески, кошмар.       — Привыкай, Плюша, — она ехидно закусывает губу.       — Судя по выражению лица, ты задумала пакость, стервочка.       — Это еще не точно. Спокойной ночи, любимый, — целует в кончик носа.       — Ты еще ни разу так мне не говорила, приятно.       — Просто «сэр» или «Давид Вениаминович» были больше к месту в наших встречах, «Господин» мне самой не нравится, а тебе? Или лучше «дом»? — хитрая лисичка царапает острыми ноготками мою щетину.       — Лика, умоляю, не начинай. Ты не представляешь, каким ужасом было изучение всего этого материала: какие-то роли, практики, подчинение, наказание, бр-р-р. И ты еще ничего толком не объясняешь.       — Я не заметила твоих трудностей, ты быстро освоился в роли верхнего. Или так свербело ниже пояса?       — Не без этого, но потом секс перестал быть главной целью, — признаюсь честно. Мозг отключается, и я периодически теряю нить разговора. – Лик, я засыпаю.       — Спокойной ночи.       — Спокойной…              До нового года остается два дня. Первый решаем посвятить прогулке по городу. Музеев решительно не хотелось, да и не работают они. Поэтому мы бродим по улицам, щедро украшенным разноцветными гирляндами. Начинаем от Центральной площади, дальше вдоль улицы Карла Маркса медленно двигаемся к Михаило-Архангельскому собору. Некоторое время любуемся ансамблем построек. Потом забегаем в торговый центр, чтобы докупить финальные штрихи к подаркам ее родителей. В каждом отделе тьма людей, которые пытаются заскочить в последний вагон и закончить все дела до боя курантов. Вернувшись к отправной точке, Лика заставляет меня лепить снеговика. Весь процесс сопровождается ее через чур дельными советами, комментариями и фотографиями. По завершению, не выдержав насмешек, заваливаю ее в ближайший сугроб:        — Сейчас закапаю и оставлю здесь, — шутливо хмурюсь.       — Ты готов бросить свою любимую девушку мерзнуть?        — А ты теперь всегда будешь этим манипулировать?       — Конечно! – задорно смеется, поправляя съехавшую набок шапку. – Такая благодатная почва, чтобы испытывать твое терпение.       — Чувствую, меня ждет веселенькая семейная жизнь, — поднимаю Лику и отряхиваю, не упустив из виду пятую точку.       — Ты не рад? – ее игривое настроение мгновенно меняется на беспокойство.       — Глупышка, естественно рад! Я даже не мечтал о такой прекрасной девушке. Думал остаться холостяком со списком проституток для досуга в бумажном блокноте. Эдак в пятьдесят лет я бы поправил очки на переносице, открыл блокнот и перелистывал страницы пальцами, предварительно облизав их. Нашел бы блондинку со стальным взглядом и вызвал на ночь.       Девушка закатывает глаза и тут же говорит серьезно:       — Давид, если когда-нибудь тебе станет плохо со мной, скажешь? — затаив дыхание, она ждет ответа.       — Хорошо, и мы постараемся с этим разобраться вместе, — слова кажутся чем-то само собой разумеющимся и не вызывают отторжения. — Но и ты пообещай того же.       — Обещаю, — закусывает нижнюю губу в излюбленной манере и обнимает.              Это сокровище мне предстоит беречь до конца жизни.