Отныне и вовек

      Давным-давно жил-был мужчина, почти мальчик, которого призвали на войну. Он не хотел воевать. У него было много обязанностей по дому: овдовевшая мать, четыре младшие сестры и больной лучший друг, который был таким же стойким, как и он сам. Но как бы он ни хотел защитить их, он не мог избежать войны.       Итак, Джеймс Бьюкенен Барнс (Баки для самых близких) отправился на войну.       Баки исключительно хорошо справлялся с поставленными перед ним задачами. Несмотря на то, что его призвали в армию, он быстро продвигался по служебной лестнице. В основном это произошло благодаря двум противоречивым вещам: его мастерству снайпера и его лидерским способностям. Его способность сохранять самообладание посреди абсолютного хаоса была отточена в немалой степени благодаря тому, что у него были четыре младшие сестры и лучший друг, который постоянно затевал ссоры (и затевал бы их, если бы не мог их найти).       Ни то, ни другое не помешало Баки попасть в плен вместе с большей частью его подразделения.       В форте, где содержался Баки, были заключенные из разных мест. Некоторые из них были другими военнослужащими. Некоторые были просто несчастными гражданскими лицами, которых забрали с оккупированных территорий. Это не изменило отношения их похитителей к кому-либо из них. Всех их заставляли работать на фабрике до тех пор, пока они не умирали или пока их не переводили в лабораторию, расположенную в задней части главного здания. Те, кого забирали, редко возвращались в общую группу.       Как это обычно бывает у заключенных, Баки подружился с другими людьми в своей камере. Это была разношерстная команда неудачников, в основном военных, даже если они происходили из разных подразделений и разных стран. Они заботились друг о друге, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах. Помогло и то, что Гейб Джонс говорил по-французски, поскольку Жак Дернье совершенно не говорил по-английски, когда его бросили в их камеру.       Ситуация резко ухудшилась, когда Баки забрали в лабораторию. У Арнима Зола было крысиное лицо, глаза-бусинки и брюхо. Он говорил на ломаном английском с почти комичным немецким акцентом. А еще он воплощал собой все зло, о котором когда-либо ходили слухи о странах Оси. Он ввел Баки какую-то светящуюся жидкость. Затем Зола подключил Баки к какой-то машине, которая подавала электрические разряды.       Хотя это было достаточно больно, чтобы заставить Баки плавать в туманном облаке, то, что Баки был вынужден наблюдать, что Зола делал с заключенным на другой плите, было гораздо хуже. Баки подумал, что синекожего мужчину в какой-то момент действительно препарировали, но это не могло быть правдой. После этого мужчина был еще жив.       Как раз в тот момент, когда Баки окончательно убедился, что он умрет на этом стальном столе, весь комплекс погрузился в хаос. Зола бегал по лаборатории, запихивая папки в кожаную сумку. Он задержался лишь для того, чтобы взять у них обоих по последнему пузырьку крови, прежде чем выбежать обратно. Он оставил Баки и неизвестного мужчину привязанными к столам.       Затем Стив навис над Баки, но он был другим. Баки чуть было не позволил Стиву вытащить его из комнаты, не освободив при этом другого человека. Но не просто так метка души Баки стала волком. Преданность была заложена в основу его существа.       Стиву с большим трудом удалось вывести их обоих из комплекса. К счастью, его напарник быстро пришел в себя. Вскоре он смог взять на себя большую часть веса Баки, оставив Стива наедине с охранниками. В какой-то момент Стив оставил их, чтобы расправиться с несколькими охранниками. Это дало им время совершить набег на ближайшую складскую комнату в поисках предметов первой необходимости, таких как рубашки и обувь. Мужчина даже набил спортивную сумку вещами, за которыми Баки не смог уследить (хотя позже он был бы благодарен за запасную рацию).       Когда они, прихрамывая, пробирались через горящее здание, то встретили нескольких человек, с которыми Баки сидел в одной камере до того, как его отвели в лабораторию. Баки не обращал внимания на мокрые пятна у себя на шее, когда Дуган изо всех сил старался обнять его. Жак прервал встречу, прежде чем она стала еще более эмоциональной, и разразился потоком быстрых французских слов, на которые мужчина, поддерживавший его, ответил тем же.       Слава Богу, что кто-то еще говорил по-французски, и говорил лучше, чем Гейб.       Баки быстро оценил их возможности, как только они вышли во двор. Как раз в тот момент, когда мужчины разделились, чтобы выполнить приказ Баки, Стив появился снова. К счастью, он сразу же смешался с толпой, вызвав хаос и потасовку, бросая случайные предметы во вражеских охранников. В считанные мгновения беглецы собрались в трех транспортных грузовиках и проехали через ворота комплекса, которые были распахнуты для эвакуации самих охранников. Оставалось только повернуть на юг, а остальные грузовики - на север.       За два дня пути к месту, где, как смутно помнил Стив, располагалась его база, Баки сблизился с индейцем, которого пытали рядом с ним. Гарри, как он представился, полностью выздоровел к тому времени, когда они были вынуждены сделать первый привал. Он также, казалось, был так же решительно настроен держаться поближе к Баки, как и Баки - к нему. Это не должно было стать проблемой, и ее бы не было, если бы Стив не пытался затевать драки.       Гарри отвечал Стиву раздражающей смесью пассивно-агрессивных комментариев и откровенного игнорирования попыток Стива. Бывали моменты, когда Баки хотелось стукнуть их обоих. Тогда Стив делал грустные щенячьи глаза, которые напоминали Баки о том, как Стив был прикован к постели в их детстве, или Гарри одаривал Баки застенчивой полуулыбкой, которая напоминала Баки о мальчике, с которым он однажды целовался в доках поздно ночью, чтобы никто не видел.       Однажды, вскоре после того, как их колонна прибыла в лагерь союзников, Баки зашёл в душевую и увидел Гарри, который воспользовался тем, что все остальные были на ужине, чтобы принять душ. Впервые после Гидры Баки увидел Гарри без рубашки. По мере того, как его взгляд цеплялся за детали, которые он раньше не замечал в своем новом друге, встали на свои места в другой конфигурации.       Даже перекрещивающиеся шрамы не могли исказить большую метку души, которая занимала всю спину Гарри. Бледно-золотой дракон распростер свои крылья, прикрывая руки Гарри, а его длинный хвост обвился вокруг левой ноги Гарри, упершись кончиком в икру чуть ниже колена. В кроваво-красных когтях дракона были зажаты сверкающий меч и корона. Изумрудные глаза Гарри сверкнули, когда он оглянулся через плечо на Баки. Это был одновременно и вызов, и предупреждение.       Баки никогда не умел отказываться ни от того, ни от другого.       - Ты, наверное, заставишь Картер поделиться с тобой чаем, если покажешь ей это, - сказал Баки, нагло подходя ближе. Он провел пальцами по изгибу правого крыла. Кончики его пальцев покалывало от силы, проходящей через метку. Баки чувствовал, как его член возбуждается при мысли о прикосновении к влажной коже Гарри.       - Жаль, что это Эрл Грей, - съязвил Гарри, слегка задыхаясь. - Ненавижу бергамот.       - Разве это не апельсин? -Спросил Баки, обхватив другой рукой Гарри. Его большой палец едва не коснулся дракона, направленного вниз.        Гарри снова вздрогнул, а затем шлепнул одной рукой по выключателю воды. Как только струя была выключена, он замер на месте, только тяжело дыша. Его руки упирались в кирпичную стену душевой кабинки. Несмотря на риск быть пойманным, Баки осмелился слизнуть одну из капель воды, стекавших по шее Гарри.       Гарри выдал фразу на иврите, которую Баки слышал только от своего деда, и то только тогда, когда бабушки не было рядом. Это было странное ощущение дома, и еще более странным образом. Чудесным образом это никак не повлияло на то, что его член стал твердым. Влажная кожа Гарри была такой соблазнительной.       В какой-то момент, когда он ловил языком капельки и открывал другие секреты тела Гарри, все мысли о чае и апельсинах были забыты.

***

      Баки никому не рассказал о метке души Гарри, даже когда они оба решили присоединиться к специальной команде, которую Стив и Картер собрали для погони за Красным Черепом и его подразделением Гидры. Даже тихие молитвы Монти о возвращении Бывшего и Будущего короля не соблазнили Баки. Гарри явно не хотел, чтобы люди знали, что он носит метку души Пендрагона. По крайней мере, в интересах Баки было не выдавать тайну своего возлюбленного.       Он был совершенно уверен, что Стив и Картер проводят время вместе, как он с Гарри. А еще они оба обменивались многозначительными взглядами с Говардом Старком. У Старка действительно была репутация распутника, но Стив никогда не давал Баки веских оснований подозревать, что он захочет встречаться с парнем. Баки не мог как следует раскусить ни Картер, ни Старка. Оба они раздражали Гарри, хотя и по-разному, поэтому Баки старался избегать их, предпочитая проводить все более ограниченное время с Гарри.       Вся секретность оказалась напрасной, когда Баки выпал из движущегося поезда во время выполнения задания. Стив сделал все возможное, чтобы добраться до него, но расстояние было слишком велико, и из-за инерции поезда Баки потерял хватку. Он был уверен, что умрет. Никто не мог упасть с такой высоты и выжить.       Яростный звериный рев прорезал холодное февральское утро подобно пылающему мечу.       С неба на него спикировало нечто мерцающее, цвет которого был едва ли темнее серо-белого неба.       Только когда оно распахнуло крылья и обхватило туловище Баки огромными когтями, Баки узнал в нем дракона.       Что ж, это, безусловно, ответ на вопрос, почему короля Артура называли Пендрагоном, с сопутствующими историями о том, как он поджигал своих врагов. Это также объясняло, почему меткой души Великого короля, как говорили, во всех его жизнях был дракон. И все же, несмотря на все те странные и безумные вещи, которые они видели во время своих миссий, способность его возлюбленного превращаться в настоящего дракона была не самой странной. Оно даже не попало в первую десятку.       - Я знаю, что он твой лучший друг, - проворчал Гарри, когда они приземлились и он убедился, что Баки не пострадал, - но я собираюсь съесть его.       - Ты не будешь есть Стива, -поправил его Баки. - Он весь состоит из хрящей и костей.       Гарри бормотал незаконченные фразы на нескольких языках. Баки понимал только несколько из них, а переводил еще меньше. Решив, что если один секрет уже раскрыт, то имеет значение другой, Баки притянул Гарри к себе и заткнул ему рот поцелуем.       Может быть, у них все-таки будет счастливый конец.       Или, по крайней мере, поездка на родину, о которой Баки не должен был знать, была приурочена к его дню рождения.