Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

Гарри и Дамблдор вернулись в реальность всего через мгновение после того, как их выкинуло воспоминание о пророчестве Ньялла Куинна. Но Гарри на миг показалось, что он прожил все отделяющие тот момент тридцать лет, прежде чем вернуться. Дамблдор убрал и закрыл Омут. Гарри же, пошатываясь, отступил к креслу, и упал в него, напомнив самому себе Снейпа. Наконец Дамблдор сел напротив. И выжидательно уставился на Гарри. — Дракия должна дать нам время против Волан-де-Морта? — хрипло спросил мальчик. — А вы умираете? — Да, и да, — просто сказал Дамблдор. — Вы уверены? — Гарри стиснул подлокотники. — В чем именно? — В пророчестве. Что речь о Дракии. — Гарри всеми силами отгонял мысли о смерти директора. — Станет сторонницей Волан-де-Морта до совершеннолетия… это ведь не только про нее можно сказать. — Конечно, Том Реддл набрал множество сторонников, еще когда учился в школе, — согласился Дамблдор. — Но все они уже были сторонниками, когда Ньялл произносил пророчество. Новые поколения Пожирателей смерти пополнялись уже после выпуска из Хогвартса. — Как Снейп, — сжал зубы Гарри. — Профессор Снейп, Гарри. Но тот лишь мотнул головой. — Родится в июне… — Гарри вдруг понял, что не знает, когда у Малфой день рождения. — Да, это сходится, — кивнул Дамблдор. — Мисс Малфой родилась пятого июня. Он пропустил ее день рождения. — Родится в чистокровной семье, — пробормотал Гарри, — в роду, который прибыл на «крыльях войны»… — Малфои прибыли в Британию вместе с норманнами, — пояснил Дамблдор. — И помогли Вильгельму завоевать страну. Благодаря чему и обрели здесь большую власть, влившись в ряды новой аристократии. — Могла бы приблизить победу Волан-де-Морта, — задумчиво сказал Гарри. — Если бы выполнила его задание, полагаю, — кивнул Дамблдор. — Ты не смог узнать, что именно она пыталась сделать? Гарри покачал головой. Строго говоря, он даже не попытался. — Проклята ненавистью Темного Лорда… ну тут все понятно. Гарри помолчал, сгорбившись на стуле. — Если это правда, то Малфой сделает меня опасным, — обреченно сказал он. — Опаснее, Гарри, — мягко поправил его Дамблдор. — Ты уже опасен — думаю, лорд Волан-де-Морт бы согласился. Логично предположить, что ты станешь опаснее для него. Но Гарри хорошо видел беспокойство в глазах за очками-половинками. В его голове сам собой всплыл холодный голос, которым он отчитывал однокурсников, и ощущение ласкающей его грудь ярости, когда он угрожал Нотту. Грудь стянуло неожиданной болью. Нечестно. Он вдруг рассмеялся. Дамблдор только склонил голову. — Лучше бы вы не показывали мне это пророчество, — хрипло сказал Гарри. — Теперь я понимаю вас… наверное. Пророчество… я не смогу сказать о нем Дракии. Вы сделали меня похожим на себя, не так ли? — Не буду врать, Гарри: то, что я смог показать тебе, как тяжело, но совершенно необходимо кажется скрывать от дорогого человека правду, немного меня успокаивает. Дает надежду, что когда придет время — ты не будешь держать на меня обиды, — признался директор. — Я многое еще не открыл тебе… и уже вряд ли открою лично. Надеюсь, ты понимаешь, почему. Гарри кивнул. Сердце снова стянуло давящими путами. — Когда? — только и произнес он. — Северус делает все возможное, чтобы выиграть время, — тихо сказал Дамблдор. — Но это в любом случае вопрос недель. Может быть — месяцев. Стало тихо — только часы-маятник отсчитывали секунды и ворковал Фоукс. — Что ж, Гарри, пора тебе идти в постель, — нарочито бодро сказал директор. — Ты только посмотри на время! — До свидания, профессор, — сказал Гарри, направляясь к двери. Он уже протянул руку к дверной ручке, когда Дамблдор снова заговорил: — Чуть не забыл, — спохватился старый волшебник, — я нашел еще один крестраж. Ты хочешь отправиться со мной? — Когда? — резко повернулся Гарри. — Через день-два, — Дамблдор пытливо посмотрел на мальчика. — Но предупреждаю: тебе придется выполнять все мои приказы, Гарри. Даже если они будут заключаться в том, чтобы бросить меня на верную смерть. Как ты понимаешь, в спасении моей жизни теперь не очень много смысла. Мальчику захотелось ударить старика, встряхнуть, заставить одуматься, а может и признаться — почему так важно было надеть кольцо Мраксов… но он лишь кивнул. — Я понимаю, профессор. *** Школа постепенно собирала вещи. Малфой хотела одного — поговорить с Поттером. Она всегда получала то, что хотела. И сейчас она хотела Поттера. Его раздражающую манеру ерошить свои волосы, когда нечего сказать, упрямый взгляд зеленых глаз исподлобья в обмен на колкости и спину, которая защищала ее, Дракию, от остального мира. К черту гордость. Без него она бы не пережила конец года. А его руки будили в ней желание жить дальше. Если для этого надо присоединиться к «Фан-клубу Святого Поттера» — она растопчет собственную гордость и сделает это. В конце концов, после превращения от ее репутации и гордости и так мало что осталось. Поэтому она искала его. Искала на восьмом этаже, у Выручай-Комнаты, и ждала у входа в гостиную. Искала у поля для квиддича. Поджидала на завтраке и на обеде. И думала. «Я люблю дурацкого Поттера». «А что тут удивительного?» — отвечал ей холодный трезвый голос в ее голове. Кто целую ночь недоумевал, что она ляпнула не так во время разговора у мадам Малкин, шесть лет назад? Кто искал Поттера в поезде, едва сопоставив имя с лицом, — и совсем не потому, что отец намекнул, что дружба с Гарри Поттером была бы очень выгодна? Кто разозлился, когда ее предложение дружить было отвергнуто? Кто посвятил следующие пять лет тому, чтобы привлекать его внимание любыми доступными методами? Пусть лучше смотрит с презрением или гневом, чем не смотрит вообще. Она вспомнила презрительную ухмылку, которая возникала на месте ее рта всякий раз, когда ей казалось, что Поттер смотрит на нее сверху вниз. Или еще хуже — не смотрит вообще. И желание выплескивать колкости, чтобы доказать — победителем из этой ситуаци выхожу я. Понятно? Все это ушло. Поттер сорвал, как маску. Она смогла найти Поттера только к вечеру, когда он заходил в Двор Часовой башни со своими друзьями. — Ты что, избегаешь меня? — требовательно заявила она, появляясь из тени галерии. — Милостивый Мерлин! — подпрыгнул Уизли. — Ты и правда как привидение… Грейнджер приподняла бровь и посмотрела на нее, потом на Поттера. — Нет, — с паузой ответил Гарри. — Как раз думал, что нам надо поговорить. О нет. В груди у Дракии зашевелилось нехорошее предчувствие. — Идите без меня, я догоню, — добавил он друзьям. Какое-то время они помолчали, иногда провожая взглядом очередного ученика, который решил выбраться на солнышко. Поттер все больше хмурился, и Дракия почти физически ощущала потребность сказать хоть что-нибудь, чтобы прервать молчание. — Навещал своего полувеликана? — растянула она губы в непослушной ухмылке. Господи, зачем. Зачем она это сказала?! — У него есть имя — Хагрид, — прохладно заявил Поттер. Дракия пожала плечами. Поттер, впрочем, наконец-то решил заговорить: — Я хотел попросить у тебя прощения. За то, как я повел себя на вечеринке. Сердце прыгает от радости, бьется в экстазе. Он понял. Сам. И просит прощения. «Ничего страшного, Гарри. Я даже не сержусь, что ты избегал меня полдня, словно идиот». Она выиграла. — Додумался, Поттер? Поздравляю, — протянула она вместо этого с показушной ленцой. — Может быть я позволю тебе увидеть меня в платье еще раз, если будешь себя хорошо вести. — Об этом, — кашлянул в кулак парень. — Я думаю, лучше нам держаться друг от друга подальше. Ледяная рука сжимает внутренности, превращает их в колючую кровавую кашу. — Я, конечно, никому ничего не скажу. Ноа останется с тобой, и если что, можешь рассчитывать на мою помощь. Но я все-таки исчезну с твоих глаз. Не хочу больше тебя доставать. В конце концов, я без твоего спроса начал этот спектакль… Честный взгляд исподлобья куда-то делся. Вместо этого Поттер пачкал его, собирая грязь по углам дворика. Дракия чувствует, что время вдруг сжимается, замедляется. «Исчезну с глаз? Не хочу доставать? О чем ты, черт побери, говоришь?» — Пожалуй, так будет лучше, — вместо этого говорит Малфой и с ужасом ощущает, как ее губы кривятся в знакомой ухмылке. — Надоело мне притворяться, Поттер. Позволять тебе даже в шутку строить из себя моего героя и лапать. Блять, я чуть не умирала от омерзения. Он молчит. — Все силы уходят на то, чтобы не блевать от запаха Уизли. Молчит. — И игнорировать существование твоей маггловки. Молчит. Все. Это конец. Время разворачивается, словно давно приготовившаяся к броску змея. — Это все? Или есть еще какие-то хорошие новости? — с холодцой сказала Дракия. — Хотел отдать тебе кое-что, — ответил Поттер и сунул руку в карман. — Это остатки зелья «Феликс Фелицис». На случай, если… если тебе нужна будет помощь вне школы. Он протянул ей маленький флакончик. В нем — почти половина зелья удачи. — Обойдусь. — Не дури, — моргнул Гарри под очками. — Тебе пригодится. Пожалуйста. — Знаешь, что я только что вспомнила, Поттер? — с вызовом сказала Дракия. — Я Малфой. Дракия, Салазар тебя прокляни, Малфой. Обойдусь без твоей помощи. Она обогнула его и пошла ко входу, стуча небольшими каблуками новых школьных туфель. Пришло время закончить ремонт Исчезательного шкафа. *** — Так что там у вас с Малфой произошло? — спросила Гермиона вечером в гостиной. Они втроем по очереди брали драже «Берти-Боттс» и хихикали, когда кому-то попадалась гадость. — Ничего. Что Гарри им скажет? «Я услышал новое пророчество, и оно мне не понравилось?» Пророчество говорило, что Дракия сделает Гарри опасным. Дамблдор может притворяться, что верит, что речь о том, что он станет опасным для Волан-де-Морта, но сам Гарри чувствовал — речь не о том. Дракия пробуждала в нем что-то иное, что-то, что было отчетливо темным и жестоким и было готово растоптать кого угодно. Гарри был слишком близко к Малфой, и она затягивала его, точно болото. Он должен был сделать шаг назад, если общение со слизеринкой укрепляло его связь с Волан-де-Мортом. Должен был — но легче от этого не становилось. Еще пророчество говорило, что Дракия может дать время светлым силам. Может быть, и так. Но это означало, что она будет втянута во что-то… какие-то события, которые заставят ее рисковать жизнью или здоровьем. Не нужно. Гарри сам справится. Найдет и уничтожит крестражи, убьет Волан-де-Морта. И, может быть, еще успеет извиниться перед Малфой. От мысли, что он оттолкнул девочку не только от себя, но и от стороны добра, у Гарри все холодело внутри, но он убеждал себя, что Дракия не может быть сторонницей Волан-де-Морта. Ей просто не позволят. Чтобы отвлечь внимание, он рассказал Рону и подошедшей Гермионе, что Дамблдор нашел новый крестраж и предложил ему отправиться с ним. — Здорово! — восхитился Рон. — Думаешь, вы сможете его сразу уничтожить? — Интересно, как вообще можно уничтожить крестраж, — задумалась Гермиона. — Наверняка это не так-то просто. Остаток вечера они провели, гадая, как можно уничтожить частицу души. На следующий день Дракия не пришла на завтрак. Гарри старался вести себя так, словно так и было задумано. Но на самом деле беспокоился и почти не слушал рассказ Невилла о том, как хорошо в теплицах теперь растут шипотреллусы, и что он оставался там до поздней ночи, чтобы вылечить их от поразившего грибка и наложить заклинания, которые могли бы отпугнуть слизней. — … так поздно еще не оставался. Едва успел зайти в школу, как сзади появился профессор Снейп, и чуть не снес меня! — Снейп? — очнулся Гарри. — Снейп вернулся откуда-то поздно? — Ну да, — подтвердил Невилл. — Я думал, снимет баллы с Гриффиндора из-за того, что до комендантского часа две минуты, а я на первом этаже. А он, похоже, даже не заметил меня… — Думаешь, это связано с сам-знаешь-чем? — прошептал Рон на ухо Гарри. — Не знаю, — также тихо ответил парень, — но Дамблдор вроде бы не говорил Снейпу о… о них. Остаток дня они провели на солнышке — по очереди летая на метле Гарри, поедая бутерброды, которые им принес Добби, и запивая тыквенным соком. К вечеру Гарри, облетая лужайки перед Северной башней, увидел Джимми Пикса, который стоял рядом с Гермионой и Роном и отчаянно махал ему руками. — Гарри! — воскликнул он, когда тот приземлился. — Я тебя уже час ищу. Тебе письмо от Дамблдора. — Спасибо, Джимми, — поблагодарил Гарри и тут же вскрыл письмо. — Ну что там? — жадно спросил Рон, едва загонщик отошел от них. Гарри быстро пробежал глазами по тонкой вязи письма. — Сегодня отправляемся за крестражем, — сказал он наконец. Сердце застучало в предвкушении. А потом немного заныло. Он должен был оставить школу. Оставить Малфой. Одну. Конечно, никто не знает, что он оттолкнул ее от себя. Но достаточно, чтобы Нотт заметил его отсутствие и снова попробовал что-то устроить. Поэтому в кабинет Дамблдора он поднимался с тяжелым сердцем. — Гарри! — воскликнул Дамблдор и бодро встал из-за стола, залитого оранжевым светом из окна. — Очень хорошо. Ты помнишь наш разговор о том, что ты должен выполнять каждый мой приказ, даже «беги», «прячься» и «брось меня умирать»? — Да, — мрачно отозвался Гарри. — Это ведь не значит, что вы планируете умереть сегодня? — О нет, Гарри, — весело отозвался старый волшебник. — В каком-то смысле я стал снова ценить жизнь сильнее, когда узнал, что умираю. Видишь ли, к старости ценность времени исчезает — вместе с волосами на голове. Но твердое осознание, что встреча со смертью неизбежна в ближайшее время, заставила меня снова ценить время. Гарри недоверчиво хмыкнул. — Клянусь, я еще никогда не писал столько статей по трансфигурации живой материи, как в этом году, — покачал головой Дамблдор. — Подумать только, столько времени откладывал… а оказалось, что всего-то и нужно было пару месяцев. Страшно подумать, сколько еще я могу успеть за один-два месяца. Причины жить есть. — То, что вас должен убить Снейп, — одна из них? — не выдержал Гарри. Дамблдор помолчал. — Да, — признался он. — Это все еще часть плана. Если Северус убьет меня, то сможет подобраться к лорду Волан-де-Морту так близко, как нам еще не удавалось. — А как далеко он готов зайти в поиске одобрения от Волан-де-Морта? — с вызовом спросил Гарри. — Безопасно ли покидать школу, когда он в ней? Пусть даже Малфой не выполнила свое задание… — Я никогда не оставляю школу без защиты, Гарри, — мягко сказал Дамблдор. — Когда я ухожу, на школу ставится дополнительная защита. Гарри помолчал. Дополнительная защита школы от внешних врагов… а что насчет Дракии? Где ее дополнительная защита? — Теперь, если ты готов, сходи, пожалуйста, за мантией-невидимкой, Гарри, и встретимся в вестибюле. Дамблдор отвернулся, чтобы еще раз взглянуть в ставшее совсем огненным окно; рубиновое солнце уже горело над горизонтом. Гарри торопливо вышел из кабинета, спустился по винтовой лестнице. В голове его вдруг все прояснилось. Он знал, что ему следует сделать. Когда он вернулся в гостиную, там сидели Рон с Гермионой. — Ты уже вернулся? — удивился Рон. — Дамблдор послал за мантией-невидимкой, — коротко сказал Гарри, жестоком увлекая их в спальню. — Слушайте, у меня к вам просьба. Друзья переглянулись, когда шли за ним по лестнице. — Присмотрите за Малфой, пока меня не будет? — попросил Гарри, открывая дверь в спальню. — Рон, я оставлю тебе Карту Мародеров… — Ух ты! Спасибо, Гарри! — Я тебе ее не в наследство оставляю, а на время, — пошутил Гарри. — Гермиона, поможешь ему? А то он уткнется в шахматы… — Хорошо, — покладисто сказала Гермиона. — А почему нам просто не посидеть с ней в лазарете? — проницательно осведомилась она. — Эм… она хотела побыть одна, — соврал Гарри. Не говорить же, что Малфой наговорила про них двоих в последнем разговоре. — Главное, помните: за ней гоняется целая банда слизеринцев, — тревожно сказал он. — Это не шутки. И я подозреваю, что им может помогать Снейп. — Снейп? — протянул Рон. — Ну не знаю, он, конечно, гад и потакает своим слизеринцам во всем, но не стал бы организовывать нападение на ученицу. — Если это помогло бы завоевать доверие Волан-де-Морта — вполне, — возразил Гарри, незаметно убирая в карман остатки Феликс Фелицис. — Никто из нас не знает, что он делает для него, вероятно даже Дамблдор, потому что Снейп — превосходный окклюмент. — Гарри, это как-то, ну, — Гермиона замялась, — предвзято? — Я не хочу спорить, Гермиона. Просто приглядывайте за ними всеми, хорошо? Малфой, Снейп, Крэбб и Нотт. Все, я пошел. Он выскочил из гостиной, боком проскользнув мимо портрета и понесся по лестницам. Но у самого вестибюля остановился. — Добби! Тут же с негромким хлопком появился домовик. — Гарри Поттер! — засветились от счастья глаза домовика. — Чем Добби может помочь? — Послушай, Добби. Я хочу, чтобы ты взял это, — он протянул ему остатки Феликса, — и отдал Дракии Малфой. — Добби может взять его и аккуратно подлолжить на тумбочку у кровати… — Нет, Добби. Нужно не просто незаметно подложить его, нужно отдать ей его лично и убедить использовать, если что-то пойдет не так. Уши домовика тут же поникли. — Добби не уверен, что мисс Малфой будет рада появлению бывшего домовика, сэр, — боязливо сказал эльф. — Она не выглядела довольной, когда Добби приносил платье и туфли из магазина. — Но это важно, Добби, — в отчаянии сказал Гарри. — Она отказалась брать его у меня. Но она все еще в опасности. Я хочу, чтобы у нее было что-то, что может ее спасти, понимаешь? Ты единственный, кто хоть немного знал ее настоящую… до изменений. Если ты не сможешь ее уговорить, то никто не сможет. Пожалуйста? Меня не будет в школе какое-то время, возможно, всю ночь. Домовик аккуратно взял виалу и спрятал на груди. — Добби постарается, — серьезно пропищал эльф. — Ради Гарри Поттера. Он исчез с новым хлопком. А Гарри спустился к Дамблдору. Дамблдор ждал его за дубовыми дверьми. Услышав, как Гарри, с трудом переводя дыхание, выскочил на крыльцо, волшебник обернулся. — Будь добр, надень мантию, — сказал он и, дождавшись, когда Гарри сделает это, добавил: — Очень хорошо. Пошли. *** В это же самое время, в Комнате Спрятанных Вещей, Дракия Малфой издала торжествующий крик. Ноа, который пропустил все ее просьбы остаться в лазарете и отправился с девушкой, поднял плоскую голову, реагируя на вибрации. Заклинание сработало — пусть и не с первого раза. Ей пришлось методом проб и ошибок создать нужный настрой. Но, самое главное, оно сработало. Дракия проверила: положила в шкаф яблоко, и оно сначала вернулось, а затем исчезло без каких-либо повреждений. Конечно, потом ей придется проверить его работу самой… но она была уверена в своем успехе. Шестеренки ее плана завертелись. Теперь можно найти Эджком и сказать, чтобы завтра… Боль впивается в руку, словно скорпион. Рвет белую кожу на части, ледяной иглой впивается в мозг. Даже не поднимая ткань рубашки, Дракия знает, что происходит. Но она все же дрожащими руками закатывает левый рукав. Там черной уродливой восьмеркой изгибается под пустым черепом змея и свешивает уродливую голову. Чернила проступают на белой коже, точно яд, и змея слегка шевелится, точно издеваясь над владельцем клейма. Темный Лорд отдал приказ о сборе. Ее тело, ее мозг уже знает, куда трансгрессировать, вот только ее там не ждут, и трансгрессировать из Хогвартса нельзя. В голове огнем фейрверка вспыхивает паника: бежать, бежать. Подальше. Куда угодно. На другой конец земли. Она с трудом успокаивает себя. Бежать некуда. Нет места, где ее не нашел бы Темный Лорд и не покарал за предательство того, что она клялась защищать, когда он приставлял палочку к ее предплечью прошлым летом. Кроме того, она не может бросить маму, которая сейчас заложницей сидит в Малфой-Мэнор. Думай, Малфой. У тебя же был план. Если Метка горит, значит Волан-де-Морт хочет начать что-то крупное. Что-то, для чего ему нужны все Пожиратели смерти. Что-то вроде… нападения на Хогвартс. О котором говорил Забини. Темный Лорд не стал бы нападать, если бы не придумал способ обойти защиту без Малфой. И когда он нападет, его целью станет не только Дамблдор, но и Малфой. Отличный акт террора — убит директор школы, самый главный противник Темного Лорда, а также предатель, который посмел не выполнить волю Хозяина. Как раз то, что нужно, чтобы возвестить о своем возращении по-настоящему, после летнего фиаско в Министерстве Магии. Возможно, у Темного Лорда и не выйдет убить Дамблдора без помощи Малфой. Но никто, кроме верного круга сторонников, не узнает, что это было целью. Пожиратели смерти убьют множество учеников, возможно, учителей. Кого-то похитят. Дамблдор потеряет доверие, перестанет быть символом защиты и безопасности, гарантии Ордена Феникса превратятся в воду, а Дракии больше не к кому будет пойти. И даже если Дамблдор каким-то образом сохранит власть… самой Малфой уже не поверят. Она промолчала о том, какое задание ей дал Темный Лорд. И о том, какой план предлагала ему. «Если бы ты сказала, мы бы лучше понимали, что он задумал», — скажут ей. «Но ты промолчала. Как тебе доверять?» Она хотела говорить с Дамблдором с позиции силы, с рычагом давления. Вместо этого она вскоре будет извиваться под ногами Темного Лорда. Нет. Нет-нет-нет. Этого нельзя допустить. Она еще может… привести в исполнение свой план. У нее есть контроль над шкафом. И мать Мариэтты ждет команды. Она может сказать Поттеру. Каким бы он ни был, идиотское стремление быть героем из него не вытравить. Она взмахнула палочкой. — Пассус! Теперь из шкафа не пройдет никто без ее разрешения. Просто на случай, если Волан-де-Морт отправит кого-нибудь проверить. Отлично. Она приподняла трепыхающийся, придавленный чьим-то мраморным бюстом ковер, и вытащила мешок. Достала оттуда Руку Славы и товары близнецов Уизли, которые купила летом — все это она сунула в карманы мантии. Затем она быстро опустила рукав, схватила с пола мантию. Ноа, почувствовав тревогу и раздражение, вдруг без предупреждения обмотался вокруг ноги девушки. —- Эй, — опасливо заявила Дракия, — слезь! Но удаву было все равно. На удивление быстро он обмотался вокруг талии Дракии и сел на бедра, словно небольшой спасательный круг. Морду он сунул в левый рукав мантии. Это было неудобно. Но слезать удав не планировал. Дракия побежала к выходу, на ходу пытаясь приноровиться к тому, что значительная часть ее тела обмотана тяжелой змеей. Едва она выскочила из Выручай-Комнаты, как рядом с ней с громким хлопком появился эльф-домовик. — Дракия Малфой, мисс! — пропищал знакомый писклявый голос. — Гарри Поттер отправил к вам Добби, чтобы отдать это! Домовик протянул маленькую ладонь. Дракия не без брезгливости взяла из нее маленькую виалу. Феликс Фелицис. — Я же сказала ему, что обойдусь. Он теперь домовиков подсылает, сам подойти не хочет? — раздраженно заявила Дракия. — Где он, кстати? — Гарри Поттера нет в школе, — пискнул Добби и тут же зажал рот руками. — Нет в школе? Что ты имеешь в виду? — по спине пробежал холодок. — Добби не уверен, что должен рассказывать… — Добби, я приказываю тебе рассказать! — высоким голосом и очень требовательно сказала Дракия. — Это важно. Ну? Пожалуйста?! — Гарри Поттер встретился с директором школы Альбусом Дамблдором у дверей школы, — комкая уши, сказал Добби, — после чего они ушли вместе. Ушли. Сердце замерло. Почему именно сейчас?! «Снейп», — холодея, поняла Дракия. — «Он сказал, когда Дамблдора не будет в школе. Цель нападения — не убийство директора». Темный Лорд понял, что не доберется до Альбуса Дамблдора. Это просто первый ход в магической войне. Ударить первым — в том месте, которое считалось безопаснейшим в Британии, убить хотя бы несколько членов Ордена Феникса, подорвать доверие к Дамблдору. — Добби, — почти не шевеля губами сказала Малфой. — Ты будешь подчиняться моим приказам? — Добби — свободный домовик, — с гордостью заявил эльф, хоть и задрожал при этом. — Он не подчиняется приказам! — А… просьбу ты выполнишь? Глухой, почти срывающийся голос из-под скрывающих лицо белых длинных прядей. О Салазар, как же трудно было вытолкнуть из себя эти слова. Кажется, Добби сразу понял, чего ей это стоило. — Добби знает, что Гарри Поттер беспокоится за мисс Малфой, — пропищал эльф. — И он знает, что мисс Малфой на самом деле хорошая девочка, а вовсе не дурной мальчишка. Он поможет! Унижаться перед эльфом: выполнено. Что там следующее? Ах да, просить помощи у грязнокровки. — Тогда иди в гостиную Гриффиндора. Скажи Грейнджер, чтобы собрала всех членов их с Поттером идиотского кружка по самозащите и привела в Комнату Спрятанных вещей. И передай, что я приведу туда Пожирателей смерти, так что у рыжего Уизли есть не больше получаса, чтобы организовать на них засаду. Добби задрожал. — Но как темные волшебники окажутся в Комнате-Так-И-Сяк, мисс Малфой? — Нет времени объяснять, — отмахнулась Дракия. — Если не поверят, скажи Грейнджер четыре слова: Исчезательный шкаф, «Горбин и Бэркс». Она поймет. После этого найди девочку по имени Мариэтта Эджком, из Когтеврана. Скажи ей: время пришло, если твоя мать сделает то, о чем мы договаривались, — Обет будет считаться выполненным. Сможешь? — Я сделаю все, Дракия Малфой, мисс. Он исчез с громким хлопком. Дракия принялась вышагивать перед стеной в Выручай-Комнату, а вскоре уже бегом неслась сквозь стены хлама к Исчезательному шкафу. — Гармония нектере пассус! — крикнула она на ходу, взмахивая в сторону большого темного прямоугольника, чья дверца была похожа на механизм из шестеренок. Теперь шкаф должен был различать тех, кто проходит сквозь него спокойно, и тех, кто пытается пробиться силой. — Теперь ты, — пробормотала Дракия Ноа, который высунул плоскую морду из рукава. — Надеюсь, ты не обидишься и не куснешь меня за это. Редуцио! Ноа по-прежнему висел на ее талии, но теперь он значительно уменьшился. Да и таскать его стало попроще. Слизеринка, немного подумав, прикрыла его спереди блейзером. Дракия потянула за ручку, стараясь не думать о том, что произойдет, если ее магия не сработала. Ее может не стать. Черт. Она не гриффиндорка. Такой огромный риск — может, она с ума сошла? Что, если развернуться, уйти, спрятаться? А если уж и проходить через шкаф — так все равно сдаваться на милость Темного Лорда. Позволить ему воспользоваться шкафом — возможно, он оценит ее работу достаточно высоко, чтобы позволить им с мамой тихо доживать свои дни в поместье… В голове нестройным потоком пронеслись воспоминания: Поттер берет ее за руку, теплые цепкие пальцы вплетаются в ее, холодные и белые. Они сидят за одним столом с Уизли, который призывает их с Гермионой заткнуться. Грейнджер смеется и пожимает ей руку в библиотеке… Они не ее. Они не ее друзья, а Поттер — не ее парень. Поттер отказался от нее. Уизли терпел ее ради Поттера. Грейнджер согласилась на перемирие, но что от него осталось теперь? Эта мысль кусала, терзала сердце. Она медленно убрала руку от ручки шкафа. Может быть, есть другой способ подать маме весточку. Например… Но ничего не шло в голову. И тогда в ее голове вспыхнули другие воспоминания, ярче и болезненнее. Блейз Забини молча кладет руку ей на плечо, успокаивая после очередного путаного монолога на тему гриффиндорцев и предателей крови. Блейз — перед ней, на коленях перед ней, рука на ее бедре. Дафна стоит перед ней, прикрыв глаза с длинными ресницами и открывая шею для поцелуя. Дафна, тихая Дафна помогает ему с заклинаниями на третьем курсе, разрешая переписывать из конспекта то, что он не смог записать сам из-за дурацкого гиппогрифа, который сломал ему руку.. Гойл с растерянным видом ловит сумку, которую Малфой сбрасывает с плеч. Гойл набивает рот, краснея от шуточек Малфой. Крэбб первым выдвигается вперед, когда кто-то дерзит Малфой. Крэбб молча качает головой, когда кто-то пытается подойти к Малфой, когда она только услышала об обысках в Малфой-Мэнор. Пэнси, которая гладит бледную руку, Пэнси, которая дремлет на плече Малфой в гостиной, устав притворяться, что слушает ее разглагольствования, Пэнси смеется над ее несмешными шутками. Маленький Нотт держит Малфой за руку в Малфой-Мэнор. Он же много лет спустя давится на плече Малфой слезами в их общей спальне Хогвартса, получив новости о том, что их отцов арестовали. Кто спасет их? И — да, Поттер там тоже был. Упрямый злой взгляд исподлобья, челюсть стиснута, когда их ставят напротив в дуэльном клубе Локонса. Уизли, который бьет себя же заклятием прямо на глазах Малфой. Грейнджер, которая свирепо смотрит на Дракию, когда той — раз в год — удается сдать работу по нумерологии или истории магии лучше, чем у знаменитой заучки Гермионы. Пусть оно было «до» — но разве оно не было настоящим? Она закрывает глаза, и в памяти воскрешается запах только что отбушевавшей грозы, корицы и пирога с патокой. Вспоминается пламя зеленых глаз, горящих для нее. Цепкие пальцы, убирающие прядь ее белых волос за ухо. Руки, проскальзывающие под коленями, чтобы понести на руках. Слишком рано сдаваться. И дело не в храбрости, нет. Просто награда за риск очень уж велика. Она хватается за ручку — раздается знакомый щелчок. Дверь со скрипом отворяется, и Дракия впервые ныряет в хладную тьму. И тянет на себя черную тяжелую дверь. *** — Она пошла в Выручай-Комнату, — сказала Гермиона. Она лежала на кровати Гарри в спальне мальчиков и всматривалас в Карту Мародеров снизу вверх. — Я видела, как она поднялась на восьмой этаж, походила туда-сюда, и исчезла. Ровно там, где находится Выручай-Комната. — Гарри просил просто присматривать за ней. Он не сказал «ловить ее с поличным», — зевнул Рон. Гермиона аж приподнялась на локте. — С каких пор ты доверяешь Малфой? Особенно теперь, когда мы знаем, что она и правда Пожиратель смерти? — А я ей и не доверяю, — сказал Рон. Потом очень трезво добавил: — Просто, пойми, Гермиона, она сейчас одна. Слизеринцы ее ненавидят, к Пожирателям смерти она не сунется, другие факультеты ей припоминают Инспекционную дружину. Что она может сделать? И вообще, ты разве не говорила мне, что надо дать ей шанс? — Говорила. Но дураку ясно, что между ней и Гарри пробежала черная кошка… — Какая кошка? У Филча серая, — растерялся Рон. — Это просто выражение такое. У магглов. — Ааа. Ну, мне кажется, что ничего особо не произошло… — Ты, Рональд, и женишься — не заметишь, — хладнокровно заявила Гермиона. — Они явно избегают друг друга, это даже ты мог понять. — Прошло мало времени, — оправдался Рон. Потом нахмурился: — И все же, что она может-то? Одна? — В том-то и суть, что мы не знаем, что она делала в Выручай-Комнате. Точнее, делает, — добавила Гермиона, возвращаясь к Карте Мародеров. — Потому что она точно там. О, или уже нет. Она показала Рону точку с именем «Дракия Малфой», которая зачем-то стояла у гобелена с танцующими троллями. — Что бы она там ни делала, теперь это просто внеучебная активность, — буркнул Рон, с разочарованием оглядывая пустые обертки от шоколадных лягушек на тумбочке у кровати. — Удивлен, что ты не попросилась в ее кружок. — Я не собираюсь ходить на всю чепуху, которой занимаются студенты Хогвартса, — фыркнула Гермиона. — Сказала та, кто использовал маховик времени, чтобы торчать на занятиях… — Это другое, Рон! Это ответственный подход к образованию, который был согласован с Министерством… — И мы уже тогда должны были сообразить, что они малость… ударенные троллями, — выразительно показал Рон ладонями, как именно тролль бил по голове министерских работников. — Кто в здравом уме выдал бы подростку маховик времени? Гермиона не нашла что на это возразить. — Твоя правда, — признала она, падая спиной на кровать. Рон победно отпил из бутылки со сливочным пивом из Хогсмида, когда раздался громкий хлопок. Гермиона взвизгнула, а Рон облился пивом. — Уизи, сэр! — Добби?! — ошарашенно спросил Рон, успокаиваясь. — Дружище, ты чего? Эээ… а Гарри тут нет. — Добби знает, — пискнул испуганный эльф. — Добби отправила к друзьям Гарри Поттера молодая мисс Малфой! Гермиона тут же поглядела на карту. — Она снова исчезла в Выручай-Комнате! — воскликнула она и села кровати. — Добби, что происходит? — Дракия Малфой говорит, что скоро в Хогвартс проникнут враги, — свистящим шепотом сказал Добби, — темные волшебники. — Невозможно, — сказала Гермиона, но лицо ее стало серым. — Орден Феникса охраняет замок… и чары… меры безопасности… Рон, который уже сел на кровати в напряженной позе, ее скептицизма не разделил и рукой попросил ее замолчать. — Где, Добби? — спросил он. — В Комнате Так-и-Сяк, сэр, — боязливо ответил Добби. — В Выручай-Комнате? Но как… — Дракия Малфой велела передать Гейнжер, мисс, чтобы она собрала союзников. А сэр Уизи должен приготовить засаду на темных в Комнате Спрятанных Вещей. Сказала: всего полчаса на подготовку. — Как они могут оказаться там? — всплеснул руками Рон. — В Комнату можно трансгрессировать? — Нет, — помотала головой Гермиона. — Нельзя. Добби, это невозможно. Никак Пожиратели смерти не могут оказаться прямо внутри Хогвартса… — Мисс Малфой сказала, если вы не поверите… передать вам четыре слова: «Исчезающий шкаф, Горбин и Бэркс». На какое-то время у Рона и Гермионы было одинаково непонимающее выражение лица. Затем глаза Гермионы расширились от ужаса. — Я поняла, — прошептала она, и Добби тут же исчез с громким хлопком. Гермиона вскочила с кровати Гарри. — Рон, это серьезно. Малфой нашла способ проникнуть в Хогвартс в обход установленной защиты. — То есть Добби не ошибся. Мерлин… — Что делать? — вдруг начала заламывать руки Гермиона. — Я не знаю, как организовываются засады, об этом нет ничего в книге Тримбла! И Гарри нас такому не учил! — Гермиона, успокойся. Рон одним движением съехал с кровати и мягко приобнял девушку за плечи. Она прерывисто вздохнула и уткнулась в его грудь, поглядывая вверх, на его лицо. Рон всегда пах как лето в деревне — скошенная трава, выгоревшие на солнце волосы. Даже когда Гермиона терялась, она могла положиться на решительное, пусть и чуть глуповатое и красное выражение лица. Мальчик покрепче стиснул Гермиону, и она благодарно выдохнула: твердое объятие его больших сильных рук, которыми он отбивал квоффлы, а однажды оттолкнул по касательной бладжер, было именно тем, что ей было нужно. Она не одна, она под его защитой. — Мы справимся, хорошо? Для начала — нужно собрать людей, — твердо сказал он. — Монеты, — спохватилась Гермиона, ужом выскальзывая из объятий. — Надо собрать ОД. *** Раздался щелчок черной двери, которую избороздили угловатые выступы шестеренок. Горбин поднял голову, окаймленную серыми спутанными бакенбардами, от стола, на котором лежали осколки стекла — части магического предмета, который тот, по всей видимости, редактировал. — Что за… — пробормотал он, вытер руки о полотенце и пошел поближе. — Эй! Мы не договаривались, что кто-то будет проходить в магазин! Кто… Закончить он не успел. Из тьмы Исчезательного шкафа раздался ясный чистый голос: — Петрификус Тоталус! И хозяин повалился на пол. Дракия царственно шагнула из шкафа, придерживаясь за створку белыми пальцами. Хмыкнула и перешагнула владельца магазина, поднимая полы мантии. — Локомотор Мортис, — скомандовала она. Тело Горбина всплыло вверх и, повинуясь движению палочки из боярышника, направилось в подсобку. Дракия хмыкнула, отряхнула рукава от пыли из шкафа и вышла из темного магазина прочь. В Лютном переулке было пусто и тихо, но Дракию это мало интересовало. Она вспоминала три «н»: настойчивость, нацеленность, неспешность. Трансгрессия ей более-менее удалась в последние разы, но она очень надеялась на этот раз не потерять в расщепе прядь волос. Впрочем, по сравнению с тем, что ее ждет дальше… Внутренности скрутило — на мгновение Дракии показалось, что она поменялась местами с Ноа, или попутешествовала через его желудок. Через миг она уже стояла на дорожке между двумя рядами живой изгороди. Где-то за зеленой стеной тихо ворковали павлины отца. Впереди возвышался загородный особняк с ромбовидными окнами. Малфой-Мэнор. Дракия медленно закатала рукав. Черная Метка плавилась, плыла на коже, словно бы источая жар. Девушка знала — Метка гневается на свою хозяйку. И, хотя ее гнев был пустым местом по сравнению с гневом Темного Лорда, выбора у Дракии не было. Она приложила к метке палец — прямо к точке, откуда из провала рта черепа вылезала змея. Боль пронзила все тело, ударила в голову, проясняя сознание и одновременно путая его, требуя бежать, прося спрятаться, умоляя пасть ниц. Но Дракия не послушалась. Она твердым шагом направилась ко входу в дом, повернула темную круглую ручку двери и вошла внутрь. Пять минут. В горло Дракии немедленно что-то уперлось — жесткая и прочная палочка из грецкого ореха. — Ну ты и сволочь, — зло сказал знакомый хриплый женский голос. — Ты посмел явиться в лоно семьи после того, что сотворил, вырожденец? — Не к семье, — сглотнула Дракия, — а к Темному Лорду. — Не смей даже упоминать его титул своим лживым ртом, — взвизгнула Беллатриса. — Ты… ты… позор рода Малфоев, позор семейного древа Блэков, ублюдок моей сестры… — Я не вру, — быстро сказала Дракия, — ты ведь чувствуешь? Она приподняла левую руку. — Ты вызвал его? — задохнулась от наглости Беллатриса и вцепилась свободной левой рукой в платиновые волосы племянницы, швыряя ее на середину зала. — Щенок! Как ты смел! Я отрублю тебе руку, чтобы Черную Метку нашего Хозяина не оскверняло присутствие на твоей омерзительной плоти! Она взмахнула палочкой, когда раздался тихий ледяной голос, как бы вкатывающийся в уши, словно ручеек ледяной воды: — Довольно, Белла.