Cowboy

Они познакомились случайно. Галлахер был одиноким холостяком в маленьком городе, работал в баре и иногда ездил на сельскую ярмарку на выходных. Там он впервые и увидел Бутхилла. Высокий и мускулистый мужчина в идеальной форме, ковбой, фермер и торговец продуктами собственного хозяйства. Тогда Галлахер и подумать не мог, что на самом деле скрывается за этим фасадом: Бутхилл производил исключительно приятное впечатление. В первый раз они поболтали по душам, и в результате Галлахер купил хороший кусок говядины для стейков и молоко в банке. Говядина была отличной. В меру жирной, красной, свежей и сочной на вкус. Молоко же… Впервые попробовав его, Галлахеру показалось, что раньше он всю жизнь пил гадкую белую воду. Это был напиток богов — сладкое, насыщенное, густое, как сливки, но всё же безошибочно молочное на вкус. Раньше Галлахер никогда не покупал молоко у фермеров, и он был в искреннем шоке от того, какую же всё-таки дрянь толкают обывателям в магазинах. Молоко от настоящей, домашней буренки, которая ела травку и резвилась на лугах — оно вот какое! Бутхилл продавал молоко банками по полтора литра всего за три доллара. В рамках ярмарки это были даже не деньги, и молоко хорошо разбирали. Галлахер решил брать молоко постоянно, чтобы поддержать развитие фермерского хозяйства, да и вообще, это просто было вкусно. Молоко отлично дополняло омлеты, выпечку, панкейки, некоторые соусы, кофе, да и просто стакан на ночь для хорошего сна Галлахер мог выпить на ура. Заметив его интерес к своему молоку, Бутхилл был сначала слегка смущен, но делал вид, что всё в порядке. Галлахер просто регулярно приезжал на ярмарку, обязательно покупал молоко и, возможно, что-нибудь ещё, а потом они могли поболтать с Бутхиллом. Галлахеру было искренне интересно, что за чудо-корова производит такое молоко, но Бутхилл говорил на этот счёт нечто абстрактное и почти сразу переводил тему. Как-то так и вышло, что они стали приятелями. Галлахер рассказывал о своей жизни, о баре, где он работал, о посетителях. Бутхилл делился жизнью на ферме, а ещё иногда вскользь упомянал о том, что у него есть дочь. Оказывается, он был отцом-одиночкой. Партнёр Бутхилла бросил его, и теперь он воспитывал маленькую Бренди, которой ещё и года не было, один. Галлахер искренне сочувствовал бедному мужчине. Омеги редко бросали детей на альф, но когда это случалось, всем было сложно. Тем более, если ребёнок ещё такой маленький. Иногда Галлахер думал об этом, пытаясь примерить роль Бутхилла на себя. А смог ли он работать на ферме, одновременно зарабатывать деньги на ярмарке и растить ребёнка?.. Ответ из раза в раз был однозначным: нет. Он бы так не смог. Из-за этой более человечной стороны вопроса Галлахер старался покупать у Бутхилла побольше. Теперь дело было не только во вкусе молока, но и в финансовой поддержке. Галлахер просто хотел помочь Бутхиллу обеспечивать его маленькую семью. А потом… Потом что-то пошло не совсем по плану, и они начали встречаться.

***

— Милашный пушистик… М-мх… — Бутхилл откинул голову на подушки и простонал. Галлахер сидел над ним, нависнув, пока его пальцы нежно ласкали чужие половые губы. — Кто бы мог подумать, что ты на самом деле омега?.. — Галлахер усмехнулся и поцеловал мужчину в губы. Вступая в отношения с Бутхиллом, он как-то не ожидал, что такой крупный мужчина вообще может быть кем-то кроме альфы, поэтому и ожидал альфу. Гомосексуальная сторона отношений его не парила. Однако… Отношения оказались более чем конвенционными для их мира. У Галлахера до сих пор не мог уложиться в голове тот факт, что, во-первых, в штанах у Бутхилла вагина. Во-вторых, свою дочь родил он сам. И в-третьих… — Заткнись. — Ты напрашиваешься. — Галлахер переложил руку на грудь мужчины, а потом вдруг сдавил его сосок. По его рукам тут же потекла белая жидкость, а Бутхилл захныкал. В-третьих, это невероятное молоко Бутхилл производил сам. Как он позже оправдывался, после рождения Бренди его сиськи буквально взрывались от объёмов молока, это было не только неудобно, так ещё и дико больно. Сцеживая его, Бутхилл получал целые банки сладковатого белого нектара. Тогда к нему и пришла идея продавать молоко наравне с другими продуктами своей фермы. И он точно совсем не ожидал, что кому-то вроде Галлахера молоко так понравится… Два пальца, лежащие на половых губах Бутхилла, аккуратно раздвинули влажные складки и протолкнулись внутрь, грубовато потираясь о стенки влагалища. Ковбой выдохнул, начав дышать тяжелее, и посмотрел на Галлахера прищуренными глазами. — Больно… — Да? Извини, я как-то не думал… Мне с одного пальца начать? — Галлахер удивлённо взглянул на мужчину и слегка погладил его по волосам. Он вытащил один из пальцев. — Не там, милашкин ты сын! — обругал его Бутхилл. — В груди больно… Там — нормально. — Ладно, намёк понят. Я постараюсь помочь. — Галлахер хихикнул, глядя на недовольное лицо ковбоя. Второй палец вернулся на место. Одной рукой методично трахая Бутхилла пальцами, второй Галлахер погладил его грудь. Во время ярмарок он никогда не видел омегу, когда тот был полон молока. Бутхилл сцеживал всё подчистую на продажу, просил посидеть знакомых с дочкой, а сам уезжал продавать, считай, парное молоко. Однако теперь Галлахер понимал, почему Бутхилл в принципе решил затеять эту историю. Молока было много. Очень. У Бутхилла в целом была аккуратная и подтянутая фигура, в том числе грудь, но после притока молока она раздувалась раза в четыре. И Галлахер находил это невероятно сексуальным, игриво дразня Бутхилла за его «бидоны». Без лишних предисловий, Галлахер обнял один из сосков губами и принялся сосать. Второй рукой он посильнее сжал упругую, налитую грудь, вызывая стон боли и удовольствия у Бутхилла. Внутри тот был уже очень мокрым, пальцы двигались легко и быстро, пока Галлахер глубоко затягивал сосок в себя, заставляя молоко течь тонкой струйкой. Немного напившись, он перешел на другую грудь. Бутхилл всхлипнул, слабо обняв его голову руками. Он пальцами зарывался в густые каштановые волосы, пытаясь посильнее притянуть партнёра к своей груди. Давление на соски было невыносимым, как и ощущения внизу. Галлахер даже слишком баловал его, лаская во всех самых чувствительных местах. Пальцы внутри двигались вперёд-назад, имитируя движения члена и постоянно стимулируя ножки клитора. Бутхилл стонал с каждым толчком, жмурясь и откидывая голову назад. Дыхание сбивалось к чёртовой матери, а когда Галлахер ещё и слегка прикусывал сосок, Бутхилл вскрикивал. — Такой сладкий и нежный… — тихо проурчал Галлахер, отдаляясь и облизываясь, как довольный большой кот. - ты действительно очень хороший ковбой. — Что?.. — Бутхилл не понял последнее предложение и слегка приоткрыл глаза. Он был близок к оргазму, всё вокруг плыло, а ощущения от толчков пальцев стали в несколько раз сильнее. Бутхилл вот-вот должен был кончить! — Мальчик-коровка, производящий столько молока… — ответил Галлахер, двигаясь быстрее, так как чувствовал всплеск возбуждения своей пары. Бутхилл густо покраснел от этого замечания. Ковбой… Да, это правда, но в таком смысле, какой предложил Галлахер, он об этом ещё не думал! Тело резко накрыло цунами оргазма. Бутхилл вскрикнул и дёрнулся, дëрнувшись несколько раз, пока Галлахер добивал его нежными касаниями к клитору. Грудь была полупустой, однако от оргазма из неё потекли жирные струйки молока, заляпывая тело Бутхилла и мягко мерцая в полутьме комнаты.