Остывший кофе

Очередной рабочий день монотонно и самоуверенно вгоняет в тоску. Ещё и с погодой не повезло: всё утро идёт дождь, что часть посетителей кофейни под гордым названием «Колизей» наверняка отпугивает. Впрочем, как раз сегодня Нео вовсе не против. При графике два через два это третья рабочая смена подряд, а впереди в лучшем случае маячит ещё столько же, потому что коллеги, чтоб им долго и весело жилось, как назло, разом заболели — боги, и за что вы все так немилостивы? — Сделайте мне, пожалуйста, кофе, такой же чёрный, как моя душа. Ушедший в свои мысли Нео удивлённо поднимает глаза, поспешно натягивая на себя вежливую маску, предназначенную для общения с клиентами. На него мрачно смотрит молодой парень — наверняка студент, о чём сигнализирует чернота, залёгшая в складках нижнего века. Даже с усталостью, оставившей отпечаток на всём его облике, его запросто можно назвать красивым. Лицо покрыто пятнышками витилиго, притягивающими внимание, а цвет радужки почти до неприличия яркого зелёного цвета, да и в стиле юноше не откажешь, так что в мысленном досье напротив пункта «привлекательность» можно смело поставить твёрдую девятку. — Добрый день, — запоздало здоровается Нео. — Вам большой, маленький, средний? — Давайте большой, — отмахивается посетитель, вытаскивая карточку из-под чехла. — Ваше имя? На стаканчике написать, — зачем-то поясняет Нео, словно это не является распространённой практикой. — Парень твоей мечты, — вдруг ухмыляется тот, заставляя своей репликой задрать бровь, всем своим видом показывая, что высокой самооценкой его не удивить, как и такими методами привлечения внимания. Он вводит нужную комбинацию цифр в терминал, поворачивает его к клиенту, с отстранённой улыбкой провозглашая: — С вас двести рублей. Ожидайте. — А вы развлечёте моё ожидание? — быстро меняя настроение, игриво произносит тот. Это уже попахивает откровенным флиртом, и, пусть парень ему искренне симпатичен, а отношений у него давно не было, отвечать ему взаимностью не представляется уместным. — Предпочту выполнять свою работу, не отвлекаясь на посторонние разговорчики. Студент равнодушно фыркает, не расстраиваясь, и это неожиданно огорчает — хотелось бы, чтобы отказ этому зеленоглазому чудиле не был безразличен. Подобные просьбы вводили в ступор только первые разы: подростки и молодёжь заказывали и не такое, кто для контента в социальные сети, кто просто по приколу, а кто от скуки. Конкретно у этого экспоната в качестве причин Нео бы выставил любовь ко вниманию — он с витилиго в толпе точно выделяется, но как-либо скрывать и не думает — или банальную студенческую усталость вкупе с недостатком сна и угрюмым настроением. К счастью, идея напитка зародилась мгновенно, стоило лишь заглянуть в его глаза. Нео споро, не отвлекаясь на собственные мысли, готовит раф, заодно пытаясь выбрать сироп, метаясь между мятным и лаймовым. Немного специфично и не всем заходит, но ему отчего-то кажется, что не очень довольному студенту подойдёт такое сочетание. Он зависает на секунду, размышляя над тем, как стоит интерпретировать фразу «твоей мечты», и в итоге размашисто пишет «моей», не позволяя себе малодушно засомневаться в своём решении. На бис, так сказать, он на скорую руку пытается изобразить на пенной шапке что-то вроде весёлой мордашки, и получается вполне себе неплохо, по крайней мере, узнаваемо. — Вот ваш кофе. Хорошего дня! — протягивает клиенту стаканчик Нео. Как в дешёвой мелодраме, их пальцы соприкасаются — и какого вообще чёрта он решил передать кофе из рук в руки, а не поставил на стойку, как обычно?! — и от них по руке к позвоночнику бежит очарованность. Кожа у его посетителя холодная, что вполне объяснимо — на дворе, чай, не май! — Спасибо, — будто и не заметив ничего, благодарит его студент и уходит из кофейни. Сквозь окна Нео видит, что тот снимает крышку, и лицо его озаряется удивлённой, детской улыбкой. Он отхлёбывает кофе, так и не сдвинувшись с места, а потом вдруг ловит взгляд, направленный на него, и совершенно бесстыдно подмигивает. Нео надеется, что стыдливая пульсация в ушах ему просто пригрезилась.

***

Жираф неожиданно для самого себя обзавёлся новой привычкой, успевшей стать подобием зависимости: он уже почти целую неделю до или после пар заглядывает в кофейню «Колизей», заказывает кофе, «чёрный, как его душа», и напропалую заигрывает с привлекательным бариста, на бейджике которого печатными буквами небрежно выведено «Нео». На его шутливый запрос тот изгаляется, как может, при этом ни разу не повторившись, проявляя всю свою фантазию. — Вам как обычно? — на пятый день опережает его Нео, улыбнувшийся, как летнее солнце. Сдержать ответных эмоций попросту невозможно. — Да, будьте добры, — кивает Жираф и облокачивается на стойку локтями. — А вы тут что, каждый день работаете? Без выходных? Бариста поворачивает к нему терминал, и карточка, зажатая между пальцев на манер сигареты, тут же оплачивает стоимость напитка. — На этой неделе — да, но я не планирую обсуждать внутренние рабочие дела с вами. Он отворачивается, принимаясь шаманить с кофеваркой; Жираф вздыхает, сетуя про себя на его неприступность. В который раз его попытки хоть как-то вывести Нео на разговор не увенчиваются успехом, и винить в этом стоит своё недостаточное, по всей видимости, обаяние. Наблюдать за работой бариста ему очень нравится: движения чёткие, уверенные, а руки, на которых, господибожеправый, выступают тонко очерченные вены, заставляют метафорически истекать слюной. Жираф притворяется, что точно не его конспекты лекций усеяны набросками врезавшихся в фотографическую память предплечий и ладоней, а ещё тонкого изгиба шеи, который так замечательно был подчёркнут вчера чёрной водолазкой. Жираф ценит красоту, а Нео — грёбаное произведение искусства. — А можно же кофе не на вынос, а здесь? — осенённый идеей, спрашивает он. Бариста, даже если удивляется, виду не подаёт, и только говорит вежливое: — Да, конечно. Он падает на свободное место у окна, недовольно зыркает в сторону вошедших посетителей, хотя это космически глупо — ревновать человека, который даже имени твоего всё ещё не знает. Жираф достаёт из папки чистый лист, карандаш и клячку; бросает беглый взгляд на Нео, будто бы он не успел запомнить его черты наизусть, будто бы не нашёл во всех соцсетях и не рассматривал пристально фотографии. Набросок портрета выходит сам собой, на потоке вдохновения и искренней симпатии — Жираф недостаточно уверен в чувствах, чтобы назвать это влюблённостью — и лучше всего ему удаётся взгляд — живой, открытый, даже, кажется, поблёскивающий заинтересованно. Промежуточным результатом он оказывается доволен и поспешно переворачивает лист, завидев Нео, который направляется к нему со стаканчиком кофе. Что примечательно, имени он уже второй раз не спросил — значит, придумал что-то сам. Вчера это было «угрюмый лис», хотя Жираф даже не понял, почему тот сравнил его с рыжими хитрюгами. — Приятного распития кофе, — с доброжелательным ехидством произносит бариста, вызывая смешок. — И это, по-вашему, чёрный, как моя душа? — шутливо щурится Жираф, глазами указывая на белоснежную шапку, усеянную маршмеллоу. — Я в этом убеждён, — парирует Нео и удаляется, чтобы продолжить работу. Первый же глоток заставляет признать, что тот был, пожалуй, прав — напиток полностью соответствует неожиданно-меланхоличному настроению. Жираф различает сладкий ореховый привкус и довольно прикрывает глаза, словно заряжаясь вдохновением на то, чтобы довести задуманное до конца. Он убористо, старательно, чтобы почерк был читабельным, подписывает в уголке своё имя и решительно добавляет номер телефона, потому что, ну, хватит ходить вокруг да около, пора признать, что с Нео ему интересно провести время не в качестве бариста-посетитель. Жираф дожидается, когда поток людей рассосётся и не будет загружать объект его внимания работой, а после, захватив опустевший стаканчик и свой рисунок, подходит к стойке. — Привет, — зачем-то здоровается он. Голубая радужка заполняется расширившимся в удивлении зрачком. — Кофе был очень подходящим, спасибо, — и протягивает сложенный пополам лист, ничего не объясняя. Не дожидаясь, когда опешивший Нео развернёт его «подарок», уходит с быстро колотящимся сердцем, ничего не говоря на прощание. Кажется, он всё-таки влюбился, иначе почему так волнуется?

***

Нео долго размышляет над тем, написать Жирафу — он всё-таки узнал его имя, пусть и совсем не так, как представлял — или нет. Взвешивает плюсы и минусы, мечется между ними, даже составляет таблицу в заметках, словно рациональный подход в отношении чувств хоть когда-то помогал, и в итоге всё-таки решается.

Спасибо за рисунок, очень красиво

Сообщение оказывается прочитано в мгновение ока, словно Жираф сидел и выжидал. Долгую, тянущуюся до бесконечности минуту не происходит абсолютно ничего; потом мессенджер показывает, что контакт печатает. это потому что ты красивый) можно же на «ты», да? Прежде, чем он успевает это обдумать, пальцы отсылают короткое:

Да

Жираф реагирует совершенно по-детски, вызывает непрошеную улыбку и даже смущение. урааааа Пришедшая в голову мысль заставляет покрыться мурашками страха и предвкушения, и, не давая себе возможности передумать, Нео пишет сообщение, благодаря создателей автозамены за то, что она поправляет все его опечатки из-за дрожащих пальцев.

Слушай, у меня завтра долгожданный выходной.

Может, ты бы хотел составить мне компанию и выбраться куда-то?

В ожидании ответа Нео кажется, что сейчас рухнут небеса или его с них попросту вышвырнут, но Жираф реагирует быстро, словно и не размышлял ни секунды перед принятием решения. с превеликим удовольствием! хочешь расслабиться в баре? я знаю пару крутых местечек!

Было бы здорово

Они договариваются о времени и месте встрече; Жираф умудряется позабавить его своими глупыми, но отчего-то забавными шутками, заставив постараться рассмешить в ответ, и Нео надеется, что ему это удалось. Нео надеется, что о своём предложении он не пожалеет.

***

На свидание — а Жираф предпочитает считать, что такую встречу с полным правом можно назвать свиданием — он собирается тщательно и с максимально далеко уходящей подготовкой. Он проводит в душе добрые полчаса — не то чтобы он взаправду рассчитывает на то, что они могут переспать после первого же вечера, но чем чёрт не шутит? С этой же мыслью он берёт с собой смазку и несколько презервативов, а ещё предусмотрительно выпивает полисорб — с похмельем он знаком чересчур близко и возобновлять тесный контакт не хочет. Он по традиции опаздывает, отчего решает шикануть и вызвать такси, чтобы уж не наглеть так сильно, предупреждает Нео, что задерживается, и получает в ответ успокаивающее нервы «Я тоже». В итоге они оказывается у бара почти одновременно, и такой расклад даже радует. — Привет, — неловко здоровается Жираф, и Нео так же смущённо отвечает: — Привет. Они ловят взгляды друг друга, читают в них взаимное волнение от встречи и вдруг смеются, не сговариваясь, и в этом смехе тонет всё напряжение вечера. Потом оно, правда, тонет ещё в тёмном пиве, терпком вине и сладких коктейлях с текилой, а вся зажатость пропадает после абсента, приправленного кислым лаймом, и события превращаются в яркий калейдоскоп: вот они обсуждают школьные времена, вот делятся своими надеждами на будущее, вот рассуждают насчёт детских травм, а потом совершенно естественно целуются, и поцелуй сладкий и горячий, то ли из-за жжёного рафинада, то ли просто так кажется, и уже не разобрать, где опьянение от алкоголя, а где от чувств, нахлынувших и разгоревшихся, как спичка, попавшая на покорные огню опилки. Жираф жадно, исступлённо почти исследует его тело, лезет под рубашку, касаясь разгорячённой кожи холодными пальцами, и Нео только тянет его на себя поближе, впутываясь пальцами в волосы, впечатываясь грудью в грудь, и между ними искрит так, что поднесёшь зажигалку, и обесточенным окажется весь район. А потом они заказывают такси; целуются распалённо на заднем сиденье, совершенно не заботясь о реакции водителя — тот лишь флегматично посматривает на них через зеркало и начинает с лёгким оттенком ностальгии припоминать свою безбашенную юность. Они добираются до квартиры Нео неизвестно как, то ли по лифту, то ли через лестницу, да и неважно это совсем. Трудно даже вспомнить, как они шли — за руки ли держались или шатались в обнимку, а может, останавливались через каждые полметра, вновь и вновь находя губы друг друга. До секса дело, правда, так и не доходит: они не успевают даже раздеться, когда их настигает сон, так и валятся на кровать помятыми и пьяными. — Доброе утро, — заметив, что Нео проснулся, хихикает Жираф, который «восстал» первым и провёл добрые десять минут в попытках вспомнить, что вчера было и в каком времени и месте он оказался. — Доброе, — сонно бормочет он в ответ. — Боженька, так много пить нельзя! — добавляет он спустя полминуты, кое-как усевшись. Жираф опять смеётся и тоже приподнимается, тут же бесцеремонно обхватывая его за плечи и водружая на правое свою голову. Нео оборачивается, смотрит на него таким долгим взглядом, что вынуждает спросить шёпотом: — Жалеешь? — Только о том, что переборщил с алкоголем, — торопливо успокаивает Жирафа он. — Всё, поковыляли на кухню, а то я умру от похмелья и обезвоживания! — он дурашливо свешивает язык, заставляя фыркнуть. Жираф целует его в нос, выдаёт с наигранным презрением: — У-у-у, слабое звено! Я вот бодр, как огурчик! — и вскакивает с кровати, подтверждая свои же слова. — Ты был пьянее меня! — возмущается Нео, вставая с постели и охая. — Я просто профессионал, — гогочет он, запрокидывая голову. Они проводят всё утро, сопоставляя свои воспоминания и параллельно готовя ленивый омлет; сказать честно, готовит больше Жираф, а Нео просто создаёт атмосферу, совершенно не возражая против того, чтобы на его кухне орудовали так по-хозяйски. — А мы теперь, ну… типа пара? — неловко спрашивает он, наблюдая за тем, как Жираф раскладывает ароматно пахнущий поджаренным сыром завтрак по тарелкам. Тот бросает на него игривый взгляд. — Я бы хотел думать, что да. Ты мне нравишься, Нео. Очень сильно нравишься. — А я в тебя, кажется, всё-таки влюблён, — полупьяно хихикает он и подцепляет помидор, оставшийся в сковороде. — Получается, разобрались, — смеётся Жираф и подаётся вперёд, коротко целуя его. Они съезжаются через три месяца, потому что друг от друга оторваться — смерти подобно. Нео с удивлением выясняет, что его квартира только казалась большой — с появлением Жирафа она обрастает новыми вещами и безделушками. Одним утром он впадает в ступор, впервые замечая, что в стаканчике для щёток их теперь две, и это вызывает сентиментальную улыбку. Жираф рисует его так часто, что вскоре заводит для этого отдельную папку. Он оправдывается тем, что говорить о чувствах ему сложно, зато выражать их в творчестве легко. Нео перебирает листы с изображениями самого себя и восторгается его талантом — Жираф восторгается Нео. Ещё Жираф любит шутить, что в кофейни ему больше ходить не нужно — ему дома и так готовят отменный кофе. «Чёрный, как твоя душа?» — ехидно подначивает его Нео, и оба заливаются смехом, с ноткой ностальгии вспоминая об их знакомстве. Кажется, что жизнь лучше и счастливей быть не может, им вместе так сильно хорошо, что это кажется почти нереальным, невозможным, и надо бы, наверное, бояться подлого удара в спину, потому что просто так ничего положительного в этом мире никогда не бывает. Надо бы — только никто об этом не задумывается. А потом эйфория от влюблённости спадает, как будто с глаз сняли пелену, и мир начинает рушиться. Поначалу это что-то совсем ерундовое, не стоящее внимание. Это просто Нео, который в сердцах бросает, что Жираф по утрам мог бы быть чуточку потише; это просто Жираф, который ревнует по поводу и без; это просто споры из-за «неправильной» уборки, откладывания покупки билетов в путешествие и разбросанных носков. Они оба начинают раздражаться друг от друга всё чаще и чаще; Жираф в порывах злости выкрикивает, что съезжаться было ошибкой, и от этих слов у Нео в груди становится так по-детски обидно и горько. Они каждый раз мирятся, конечно, оказываются готовыми признать свою вину и неправоту; горячо шепчут друг другу о том, как сильно любят; целуются, снимая с языков остатки невысказанных злых слов и оскорблений. Только Нео всё чаще ловит себя на мысли, что Жираф слишком шумный и громкий, он не так уж и редко выпивает, а в последние недели обзавёлся привычкой возвращаться по пятницам домой пьяным, и в эти моменты он просто невыносим. В последний раз — настолько сильно, что Нео не выдерживает и уходит спать в гостиную, впервые за год отказавшись от совместной постели, а наутро говорит, что душа у Жирафа и правда чёрная. Жираф после этого дуется два дня, не собираясь признавать своей вины, но успокаивается, делает вид, что всё в порядке. Только конфликт так и остаётся неразрешённым, виснет метафорической петлёй на шее, и Нео обещает себе, что обязательно с этим позже разберётся. Просто не сейчас, сейчас он устал, он вымотан, ему хочется просто побыть в тихом и спокойном одиночестве, ему не хочется выслушивать жалобы Жирафа о проблемах на работе, не хочется пересиливать себя и подбирать слова поддержки, не хочется уворачиваться от нежеланных поцелуев, рискуя снова обидеть, и он настолько сильно закапывается в эту усталость, что не замечает, как их совместная жизнь становится всё более хрупкой и ненадёжной. И однажды, придя домой, Нео просто не находит там Жирафа. Он обыскивает всю квартиру, ставшую неожиданно большой, и понимает, что все следы присутствия его парня — теперь, получается, бывшего — исчезли, и это вызывает противоречивый коктейль эмоций из злости, грусти, опустошения и подлого, но всё же облегчения. От Жирафа в его жизни осталась только папка с его рисунками, небрежно брошенная на рабочем столе, кольцо, подаренное на годовщину, уложенное сверху, да стоящая рядом недопитая кружка с кофе. С кофе, который остыл так же стремительно, как их грёбаные чувства.