Casus belli

«Casus belli» — формальный повод для начала войны. Так, по крайней мере, объяснила Тарталье Царица. Таким случаем в ситуации с Мондштадтом стало нарушение границы одним из рыцарей Ордо Фавониус, и теперь Чайльд, ещё месяц назад выбивавший из должников банка последние гроши от скуки, ждёт объявление о наступлении на вражеские земли. Огромное поле, укрытое грязным снегом, отделяет их от Анемо региона. Разбитые на земле походные палатки заполнены Фатуи. Люди начищают оружие, доедают запоздалый завтрак — атака запланирована на двенадцать часов, и после у солдат больше не будет шанса хорошо поесть и поспать, а пролесок на границе превратится в кровавое месиво. Чайльд тут, так как должен исполнить роль авангарда. Не прячась и не проводя скрытные атаки, ударить так, чтобы Мондштадт со своей небольшой армией взмолил о пощаде. Капитано, инструктировавший его, дал понять довольно ясно: Тарталью отправили, так как щадить никого не собираются. Чайльд не удивлён. Мондштадт забрал у Пьеро самое дорогое, и теперь Глава не успокоится, пока не сотрёт Анемо регион с лица Тейвата. Опять щиплет глаза, и Тарталья судорожно вытирает уголки, боясь, что кто-то заменит следы слёз. Три недели назад разведка доставила во дворец два трупа. Молодая девушка двадцати лет и щуплый шестнадцатилетний парень. Из их тел были вырваны сердца, словно в насмешку, а глаза раскрыты в ужасе. Дотторе, осматривавший их, весь дрожал от гнева, пока Пьеро наблюдал стеклянным взглядом за тем, как его племянницу и приёмного сына пытаются привести в человеческий вид перед похоронами. Аякса, как их бывшего лучшего друга, позвали на опознание только после того, как тела зашили. Он столкнулся в коридоре с Синьорой, и по одному её выражению лица понял, что разведка не ошиблась. Дети, годами находящиеся под опекой Пьеро и других Предвестников, были зверски растерзаны на границе Мондштадта и Снежной. Долгого разбирательства не потребовалось: тут же нашлись свидетели, рассказавшие о том, что капитан кавалерии Ордо Фавониус убил их, подозревая в связи с Бездной. Царица пыталась урегулировать конфликт мирно, но получила лишь обвинения в клевете и пособничестве терроризму. С этого момента вся Снежная превратилась в перекипающий чайник. На собраниях все быстро срывались на крик. Синьора не спала сутками и почти постоянно была слегка пьяной, настолько слегка, что Аякс регулярно помогал ей вернуться в кабинет. Во дворец стекались командующие, генералы и обеспокоенная аристократия. Обстановка неумолимо накалялась: Снежная требовала выдать им виновного в смерти Лив и Веля рыцаря Фавония, Мондштадт продолжал доказывать, что Фатуи вели подрывную деятельность. Один раз во Дворце мелькнул красивый мужчина в коричневом плаще с вышивкой в виде золотой чешуи. Аякс рефлекторно отшатнулся от него, не понимая, что его так испугало, а после узнал, что лицезрел самого Гео Архонта, в тот визит решавшего, чью сторону займёт Ли Юэ в назревающем военном конфликте. В короткое время случилось несколько стычек солдат, и весь филиал Фатуи был срочно эвакуирован обратно на родину. Чуть меньше чем за две недели обстановка ухудшилась настолько, что Пьеро, не вылезающий из своего кабинета, наконец пришел на собрание. Для того, чтобы объявить срочную мобилизацию. Пять дней назад один из рыцарей в обмундировании пересёк границу Снежной неподалёку от наблюдательного пункта. Разведка тут же доставила новость во дворец, и Царица, покорно опустив голову, подписала поданный ей документ, в котором говорилось, что после выдвинутого ультиматума Мондштадт не согласился на условия сохранения мира. Пьеро наблюдал за тем, как она утверждает манифест, злыми зелёными глазами. Такой же взгляд Аякс наблюдал лишь единожды, когда его отец узнал, что Маришку домогался какой-то ублюдок. Разница была лишь в том, что в случае семьи Тартальи несостоявшийся насильник следующим же утром стоял на пороге со сломанной рукой и молил о прощении, а Пьеро для наказания обидчика пришлось собрать целую армию. И вот теперь Аякс здесь. Хлопает себя по щекам, пытаясь собраться. Горевать времени не было, забухать он не смог из того соображения, что скоро его отправят на фронт. Быть авангардом — значит не давать врагу даже шанса на отступление, пробивать все баррикады и помочь остальной армии пройти как можно глубже, забрать под контроль почти всю территорию врага. Чайльд сделает это. Обрыщет все горы и долины в поисках сердца своей лучшей подруги, или принесёт взамен гнилой орган её убийцы. — Крайнюю сигарету? Рядом с ним на бревно совсем не изящно приземляется девушка с короткой стрижкой серых волос. На ухе у неё связное устройство, а на чёрной униформе выделяется бело-пурпурная нашивка с четырьмя маленькими звёздочками. На землю она ставит твёрдый чехол с красноречивой надписью «СВД». Она протягивает Чайльду пачку сигарет, и он согласно достаёт одну. — Надеетесь вернуться живой, капитан? — говорит он, прикуривая. Громова невесело хмыкает и делает долгую затяжку. — Меня жених во Дворце ждёт. Аякс приподнимает шапку, взъерошивает волосы и осматривает бело-грязное поле и наблюдательные вышки. Лида прослеживает его взгляд и с намёком постукивает по кофру снайперской винтовки. Тарталье не нужны пояснения: капитана из карательных отрядов Дисциплинарной комиссии сюда отправили, так как никого злее и исполнительнее для устранения главной цели найти не смогли бы. Громова была обязана Лив жизнью. И ворвалась на собрание Предвестников, чтобы заявить об этом, глядя Пьеро в глаза. — Ты будешь нас прикрывать, или?.. — уточняет Аякс, втаптывая окурок в грязь. Громова награждает его тяжелой ухмылкой. — Это вы меня прикрывать будете. Я должна добраться до Монда живой и сделать свою работу. Вернуться в Снежную после — опционально, если получится. После выступления у Дисциплинарной комиссии работы точно добавится, а больше нас, как ты понимаешь, не становится, — Лида напряжённо всматривается вдаль, словно пытается найти на деревьях что-то конкретное. На тёмной куртке девушки иронично висит Анемо Глаз Бога. Он мигает, переполненный энергией, которую Громова готовится выплеснуть, стоит им пересечь границу. Аякс слышал, что Лида получила милость Архонта за убийство нескольких офицеров, когда задушила последнего. Он не вникал в детали — до этого Чайльд пересекался с капитаном лишь трижды, когда приходил в комиссию по каким-то срочным делам. Возвращённый на фронт серийный убийца. Лив определённо делала ставку на беспощадность такого человека, когда подменила смертный приговор Громовой на постановление о переводе в Дисциплинарную комиссию. И не прогадала, ведь теперь Лидия будет мстить за неё своим оружием. — Лучше бы эта придурошная не умирала, — бормочет Лида и тоже выбрасывает окурок, а после принимается разминать пальцы в специальных перчатках. — Хоть Гео Архонт нас и поддержал, отношения с Фонтейном после выпуска манифеста сильно ухудшились. Не разбираюсь в политике, но учитывая, что в Фонтейне есть филиал Дома Очага, это явно не очень хорошо. — Арлекино сейчас там, увозит детей в Снежную, — отвечает ей Чайльд. Бросает взгляд на часы — у них не больше тридцати минут. — Они для неё как её собственные. А ты сама видишь, что случается, когда кто-то из близких Предвестников умирает. Лида молча кивает. Она прекрасно знает. Также, как и то, что в учебниках истории причинами этого конфликта назовут связь Мондштадта с Орденом Бездны. После победоносной войны Пьеро сотрёт все упоминания о своих приёмных детях, и лишь те, кто был знаком с ними лично, будут знать: Этот конфликт — не попытка предотвратить порабощение мира Скверной, или реакция на обвинения в пособничестве терроризму Ордена Бездны. Это — самая кровавая месть, на которую способен безумный Глава Фатуи. И если бы некий рыцарь несколько дней назад не пересёк границу, Пьеро бы нашёл другой повод, чтобы оправдать нападение. Звучит призывный крик, и они подрываются с бревна, чтобы занять необходимые позиции. Времени на размышления больше нет. Битва началась.