Take this lonely heart

Джисок, после очередного длинного и выматывающего расписания, возвращался пешком в общежитие, надеясь зарыться в свое теплое, большое одеяло и расслабиться под какой-нибудь очередной сериальчик. На улице стояла середина зимы, ужасно холодно, в животе урчало, а в голове был бардак, хотелось просто вернуться поскорее домой. Но одна мысль не давала покою Гаону. Чонсу сегодня был странно молчалив и даже не обнимал друга в ответ. На душе у Гаона скребли кошки, потому что ему была необходима эта тактильность и уютные обнимашки перед работой. Но он понимал, что не имеет право просить у Чонсу это каждый день, но все же...хотелось. Джисок медленно шел по безлюдной тёмной улице с наушниками в ушах и все сильнее размышлял о их взаимоотношениях с Чонсу. Вроде бы хëн сам ластился к нему, а вроде бы и отстранялся, как сегодня...Как же эта неопределённость уже надоела Джисоку. Он понял, что больше всего сейчас бы хотел зарыться не в теплом большом одеяле, а в теплых и больших обнимашках Чонсу. Но кто он такой, чтобы просить об этом хëна? Участник, друг? Гаону не подходило ни то, и ни другое... Джисок подходил к общежитию уже полностью понуренным и со слезами на глазах от той обиды, которую испытывал. Открыл дверь ему Чонсу, одетый в прекрасно сидящую на его теле футболку и штанах с котиками, которые были так на него похожи. -Привет, Джисок-аа, -уже начал протягивать Чонсу, но, увидев застывшие слезы в глазах напротив, остановился, - Джисок? Что случилось? -Чонсу-хëн...-всхлипывая, произнес Гаон, застыв на пороге и теребя рукой края куртки. Он не знал что делать. Вдруг Чонсу будет так же холоден, как и был весь день? Но Чонсу, вопреки всем страхам Джисока, широко раскрыл руки в сторону, смотря прямо в большие, бездонные глаза Гаона, и слегка приподнял брови в приглашающем жесте. Джисок, недолго думая, прильнул в долгожданные объятия, чувствуя как Чонсу стал успокаивающе гладить его по голове. Как же Гаону этого не хватало. Джисок наконец позволил всем накопленным эмоциям выйти наружу, уткнувшись в плечо Чонсу и оставляя следы от слез на нем. Слава богу, что в общежитии больше никого не было, потому что показывать себя в таком уязвлённом состоянии Джисок не любил никому, ну...кроме Чонсу. -Джисок-а, пойдем ты переоденешься, а я пока заварю чай, и мы поговорим, хорошо? - Чонсу слегка отстранил голову Джисока от своего плеча, чтобы заглянуть тому в глаза. Джисок не мог ничего сделать, кроме того что кивнуть и довериться Чонсу. Он пошел в ванную, вымыл руки и лицо от остатков слез, попутно слыша как Чонсу гремел чайником на кухне. Джисок улыбнулся, представляя как мило хëн выглядел в этот момент. Гаон зашел в их общую комнату и старался как можно быстрее переодеться в домашнюю одежду. Джисок всë решил. Нужно во что бы то ни стало признаться Чонсу. Может Джисоку повезет и окажется, что Чонсу тоже нравится Гаон, а может он испортит их дружбу и в принципе работу в группе. Но Джисок не хотел об этом думать, он слишком устал. Устал сдерживать переполнявшие его сердце чувства, устал терпеть такие приятные касания и не требовать большего. Поэтому, с таким серьезным настроем, Гаон вышел из комнаты и зашел на кухню, где Чонсу стоял спиной к нему, заваривая им чай. Гаон едва слышно подошел к нему и прижался щекой к широкой спине, обхватывая руками торс. Он вдохнул такой привычный, лёгкий аромат духов Чонсу и почувствовал, как приятное чувство разливается по телу, а в голове становится наконец-то пусто и спокойно. Чонсу, вздрогнув от неожиданности, тепло улыбнулся, свободной рукой обхватил руки Джисока на своем животе и стал потирать большим пальцем тыльную сторону его руки. Чонсу было больно. Больно отталкивать человека, которого любишь до беспамятства. Весь день он старался сторониться Джисока, чтобы не сорваться и не заставить его остаться дома, проведя весь день в объятиях старшего. А так ведь нельзя, верно? Но вечером, увидев на пороге Гаона со слезами на глазах, Чонсу решил, что пошло оно все к чёрту. Ему еще больнее было видеть такого грустного Джисока. Чонсу размышлял обо всём этом, пока делал им чай. -Джисок-а...почему ты плакал сегодня? -тихо сказал Чонсу, все еще держа руки Гаона своей большой теплой рукой. Но ответа не было. Джисок отстранился. Чонсу грустно вздохнул от исчезновения тепла со спины и, почувствовав что-то неладное, развернулся лицом к младшему и сразу же столкнулся взглядом с ним. Но что-то в его взгляде было не так, было что-то новое. -Джисок?.. -Чонсу-хëн...ты мне нравишься, - тихо, но уверенно сказал Гаон, глядя в глаза Чонсу и вкладывая в свои слова всю любовь. Чонсу встал в ступор, бегая взглядом от одного глаза Джисока к другому. Чонсу нравился Гаону? Это не сон? Чонсу неуверенно прикоснулся тёплой рукой к щеке Джисока, пытаясь проверить это. Но он понял, что это далеко не сон. Чонсу нравился Гаону. Взгляд Чонсу упал на пухлые, розовые от природы губы Джисока, и он невольно облизнул свои, которые за это время уже успели обсохнуть. Их лица были слишком близко. Чонсу не решался действовать первым, пока не почувствовал маленькие ладошки Гаона, сжимавшие его талию. -Чонсу-хë...- не успел договорить Джисок, так как к его губам прижались другие, аккуратно сжимая их и выбивая этим весь воздух из Джисока. Гаон приоткрыл рот, позволяя Чонсу обхватить его нижнюю губу. Чонсу мягко сминал ее, наслаждаясь заветным ощущением. Джисок слабо простонал и почувствовал, что его ноги начали подкашиваться, поэтому сильнее прижался к Чонсу, переставляя свои руки с талии на его лопатки. Рука старшего в это же время переместилась с щеки Джисока на шею, а вторую он положил на поясницу, слегка сдавливая ее. Чонсу отстранился первым от нехватки кислорода. -Джисок-а, - на выдохе прошептал Чонсу, - прости, что я вел себя так сегодня, просто...ты тоже мне нравишься, - после секундной переглядки Чонсу снова утянул Гаона в мягкий поцелуй, явно не насытившись в прошлый раз. Отстранившись, они долго смотрели друг на друга, уже не скрывая того блеска в глазах, который бывает только у влюблённых. На глазах Гаона снова стали наворачиваться слëзы, но на этот раз от счастья. Чонсу, заметив это, притянул Джисока в самые крепкие и теплые объятия, на которые только был способен. Где-то на уровне уха, Чонсу прошептал: -Я люблю тебя, Джисок.