Крылья свои пожирая, сам я себя укрощаю

      Это сложно. На протяжении тысячелетий сдерживать свою тягу к крови и насилию, свою нечеловеческую ярость и инстинкты. Но он справлялся.       Ди действительно хорошо контролирует все эмоции, а вампирскую сущность держит под замком десятитонными мраморными могильными плитами, там, где самое место “немертвым”. Единственное, эта дрянь на руке постоянно норовит сказать, что без человеческой крови даже дампира ждет смерть.

Почему же паразит молчит сейчас?

      По бледной коже катится алая капля. Щеки болят от напряжения, а на шее виднеются яркие синие пятна. Ди, словно птица в клетке, бьется в путах. Склизкая, инфернальная субстанция связала запястья, вывернула плечи, огненными языками лижет позвоночник и бедра.       Алукард присаживается перед ним на колени, продолжая держать юношу за шею. Медленно вытаскивает изо рта Ди сосуд, в котором уже не осталось и капли крови девственниц, живительной, багряной, сладкой как июльская ночь.       Дампир закашливается, из глаз рефлекторно текут слезы. Кислорода ужасно не хватает. Он знает, что ему вовсе не нужно дышать, но сейчас вдохнуть хоть что-то, помимо запаха алой жидкости - такая же необходимость, как воздух для людей.       У юноши лихорадочно бегают глаза, слюна капает изо рта. Кровь, словно наркотик ходит по венам. Ему жарко, так жарко. Иметь кровоток и быть живым… Все тело чувствительное, сознание словно в тумане. И имя этому туману - Алукард.       Он, даже стоя на коленях, смотрит на Ди сверху вниз. Презрение. Разочарование. Мужчина недовольно щелкает языком, и хватка на шее Ди усиливается. Всполохи, исходящие от вампира, теперь не просто жгут - в тело Ди словно забивают освященные гвозди. Болезненный стон сам рвется из груди.       - Спустя 2 литра, ты не изменился. Прекрати, черт возьми, ломать комедию. Это начинает злить! - прошипел Алукард, оскалившись. Он переместил руку с горла юноши на волосы. Оттянув их назад, приблизился к нежной шее и прошептал Ди прямо на ухо: “Ты монстр - запомни это. Ты чудовище, которому судьбой предназначено всю жизнь скрываться в тени”       У юноши закатываются глаза. Больно. Как же больно. И… как же черт возьми мерзко. От его прикосновений, от его голоса, от его лица. Рот, из которого сочится чужая кровь вперемешку с собственной, подергивается от желания выпустить клыки и дать отпор этой твари. Он щелкает зубами и открывает глаза, полные ненависти и жажды крови.       Алукард ловит взгляд Ди и смотрит прямо на него с маниакальной улыбкой. Вампирская сущность его мальчика начинает пробуждаться. Как же он черт возьми этого ждал! Скука, растянувшаяся на столетия, начинает уходить. Остывает тоска по его … неважно.       И внезапно - все прекращается. Самоконтроль дампира совершенен. Он чувствует, как из гробницы поднимается то, что он отказывается называть по имени. Ди закрывает глаза. Расслабить рот, спрятать клыки. Очистить разум. Обмякнуть телом, чтобы этот монстр ни за что не получил то, чего он хочет. - Смотрю, ты не желаешь по-хорошему. О, дорогой, у нас есть все время мира на твои капризы - говорит Алукард вкрадчиво и улыбается. Искренне. Его мальчик такой упрямый, кажется, нужно ему немного помочь. Он встает на ноги и снова хватает Ди за шею, с силой нажимает на сочленение между черепом и нижней челюстью, чтобы заставить юношу открыть рот - но мне ты нужен прямо сейчас.       Он тянет руку к своей пасти. Срывая перчатку, вместе со всеми печатями, он берет свои пальцы в рот. Дампир слышит хруст.       Алукард кусает. Треснула плоть и кожа, следом за ней и кости. Кровь течет моментально, переливаясь бордово-оранжевыми вспышками и очертаниями глаз.       Сквозь марево слез, юноша видит, что рука медленно приближается к нему. Вампир выглядит почти нежно. Из последних сил Ди пытается отвернуться или закрыть рот, но получает только новую порцию боли, которая, словно серебро, пронизывает все тело.       Алукард мягко входит внутрь, немного оттягивая нижнюю губу. И не церемонясь больше, проталкивает пальцы дальше, прямо в глотку. Его фаланги словно удлиняются в пространстве, заполняя собой все. Когти скребут гортань, кровь заливает весь пищевод.       Рука Алукарда медленно перемещается с шеи на затылок Ди. Мужчина аккуратной, железной хваткой придерживает голову дампира и заставляет насадиться на пальцы еще глубже.       Юноша издает сдавленный стон. Рвотного рефлекса, как и потребности в дыхании у вампиров нет. Алукард позволяет себе перекрыть Ди все пути, задевая кончиками пальцев заднюю стенку горла.       От этого нельзя уйти, невозможно отстраниться. Гораздо хуже, чем любая ловушка, ведь здесь тебе точно никто не поможет.       Склизкая субстанция заливает все внутренности. Кровь хлюпает в легких, в желудке, просачивается сквозь стенки к сосудам и органам. Этого слишком много. Рассудок бессилен перед натиском, и Ди начинает терять контроль. Терять себя.       Он кусает. Вгрызается в плоть пальцев Алукарда, терзает зубами сухожилия и кости. - Тебе идет быть таким - ухмыляется вампир и наслаждается чувством борьбы между его регенерацией и клыками Ди.       Алукард постепенно начинает двигать пальцами во рту юноши, каждый раз прицельно ударяя в надгортанник, чтобы выбить весь дух. Жестко и со знанием дела, заставляя открывать рот все шире, проникая в до самых дыхательных путей, чтобы насладиться сладкой рыхлостью плоти.       Ди издает хлюпающие звуки. Пальцы двигаются, входят и выходят каждый раз так, что он не знает к чему быть готовым.       Глотка горит, а каждое прикосновение к стенкам горла вызывает странные чувства, которые уходят вглубь тела. Кровь словно служит смазкой, продолжая заливать каждый свободный участок и наполняя пространство вокруг сомнительными звуками.       Дампир уже не осознает себя. Сладкий яд проник в каждую клеточку его тела, и он хочет еще. Он давно никогда не чувствовал себя таким живым.       Раскаленным металлом кровь проникает всюду. Клыки становятся длиннее. Глаза, под стать ей, теперь ярко-красные. Злость, гнев, ненависть и жажда вырвались на свободу, заполняя собой все и объединяя осколки человека и вампира в одно.       Дампир чувствует себя собой. И хочет лишь одного: избавить мир от твари, которая породила на свет его самого.       Он перестает двигать языком и вытаскивает клыки из измученных пальцев. Ди улыбается.       Алукард улыбается ему в ответ. Медленно вытаскивает руку, восстанавливая повреждения за секунду. Он падает на колени перед Ди, вытирает кровь и слюну с его губ, а затем гладит юношу по голове. - С возвращением, Ди. Я всегда найду способ вытащить наружу твое чудовище.       Дампир плюет Алукарду в лицо, не произнося больше ни слова. - … ведь чудовищ можно приручить - не переставая улыбаться, мужчина слизывает слюну с собственной щеки.       Путы стягиваются сильнее, прижимая Ди к полу. Всполохи крови стекаются в большое распятие под юношей. Дампир стонет, не в силах двинуться и лишь видит перед собой искры и пламя.

- Добро пожаловать домой, Ди.