Вишневый ментос

      Любой, кто мечтал, что когда-нибудь настанет зомби-апокалипсис — радуйтесь. Он наступил. Именно такой, как в ваших мечтах. И совсем не важно, стал причиной вирус, новое биологическое оружие или китайцы снова съели что-то не то. Это не важно.       Интересно, а стоит ли жалеть себя на фоне всего этого мракобесия, залитым по уши в дерьме трупаков, лишь из-за того, что гребанный Жан решил поискать Твинки в ближайшей заправке? Надеюсь, его тупую башку прогрызли зомби, а ещё лучше — если Микаса отстрелила её к чертям.       Надо же, сорок минут прошло с тех пор, как я валяюсь под стойкой кассы, слушая кряхтенье и рычание зомби.       Как в песне: ты глядишь на меня, я смотрю на тебя. Искра, буря, безумие.       И зомби.       Один из них слоняется совсем рядом — слышно по хрусту упаковок, по шелестению пакетов и бумаги, а так же по звяканью бутылок.       Удивительная система в заправках — вроде все для авто, но алкоголем торгуют. Лёгкий намёк на то, чтобы сесть нетрезвым за руль или, на худой конец нажраться пивом прямо возле дверей, сидя на поребрике в одиночестве.       Хочется вздохнуть, возмутится или хотя бы пошевелить затекшими конечностями, но я не готов сейчас проводить знакомство с зомби. И то, что чуя меня, они проходят мимо, кроме одного странного, меня уже не удивляет. Возможно, они чуют своего размазанного по мне собрата (последний раз, когда я пачкался так — это когда я нашёл ещё не просроченную банку Нутеллы), а возможно думают, что я новенький и у меня не все в порядке с зомби-мозгами.       Наверное, все-таки нужно было слушать Микасу — она никогда не скажет ерунды, она всегда старается помочь выжить нашей группе. Интересно, чем они сейчас заняты? Надеюсь, Армин не сильно расстроился из-за того, что я теперь похож на кусок дерьма и им пришлось оставить меня в спешке.       Лучше пусть выживет большинство, чем болван, который решил покрасоваться напоследок, изобразив из себя героя-спасителя.       А вот когда наступит этот самый конец — неизвестно. Лежать в окружении зомби порядком скучно, но я не отчаивался. Да, может и глупо было ждать подмоги, особенно, со стороны моей группы, но я нашёл чем развлечься на полу.       Я осматривал каждого зомби, представляя кем они были до того, как их заразили. Вот, к примеру, высокая блондинка с серым от пыли и грязи топом и в лёгких шортах была спорсменкой. А может, она просто выбежала на пробежку рано утром, не замечая, что ждёт её за углом. Судя по оборванному наушнику, что застрял в её ухе намертво — она даже не слышала смерти, дышащей в спину.       А вот этот молодой парень спешил отнести заказ — на его плечах висел дырявый термокороб, а кепка была настолько грязной, что невозможно было прочесть название компании, в которой он работал. Наверняка студент с вечным недосыпом, живущий на полуфабрикатах и молитвах. Он был худой, нескладный и даже в своём зомби-обличии сутулился. Но что-то в нем было такое знакомое, близкое по духу, что я даже невольно задумался. А могли ли мы встретится до событий? Может мы жили в одном квартале, но так редко пересекались на улице, что даже не запомнили лиц друг друга?       Размышлять о чужой жизни было забавнее. Веселее было то, что в голову курьера прилетела пуля, разможив его череп и меня обдали новой порцией гнили и дерьма.       — Какого хрена, Ханджи, тебе сдалась эта заправка?       Мужской голос звучит недовольно, мне любопытно взглянуть на того, кому он принадлежит. И одновременно страшно — в этом мире все нестабильно с тех пор, как первый зомби вкусил прелести человеческих мозгов. Мародеры, разбойники и грабители чувствовали полную свободу без полиции, устраивали лихие поборы обычных групп выживших и не страшась совести или моральных принципов, убивали даже живых ради наживы.       Но сейчас времени думать не было. Был лишь один вариант — дождаться, пока зачистят остальных зомби, а там уже можно договорится.       По крайней мере, я на это надеялся.       — Не будь врединой, — послышался со стороны женский голос, раздалась очередь выстрелов и я услышал, как несколько зомби приземлились на пол, словно мешки с картошкой — глухо, — ну, подумаешь, мне захотелось шоколада. Да и не видно, что тут побывали люди.       — Ты дура или да? — мужчина вздыхает и я слышу его шаги совсем рядом, — ты поперлась сюда только по такой тупой причине?       — А если я найду здесь кое-что и тебе? — слышится шуршание на полках и женский радостный вопль, — смотри, Леви!       — Ну что там?       — Вишневый ментос! Твой любимый!       Я усмехаюсь, чего делать не следовало. Я понимаю, что меня уже заметили и все мои попытки вести себя как можно тише — провальны с самого начала. Стараясь не создавать шума, я ползу дальше под стойку, вжимаясь в стенки стола, но сильно ударяюсь головой о одну из сторон и шиплю.       — Какого черта тут происходит?       Слышаться шаги, совсем рядом и меня передергивает от ужаса. Я вижу края армейских сапог, дуло пистолета и поднимаю взгляд на владельца оружия. Выглядит он обычно, даже слишком — серые глаза смотрят на меня безразлично, с холодом.       — Что там? Зверёк?       Женщина садится на корточки, удивлённо хлопает глазами, а на её губах расцветает безумная улыбка. Такой оскал бывает у жутких докторов в фильмах, что ставят опыты на людях. С таким лицом, наверное, Ганибал Лектор готовил себе ужин. Она тянется одной рукой, сомневается, закусывает губу, но тянется, пока её руку не отбрасывают носком тяжёлых сапог.       — Ты совсем поехала, женщина? А если он заражен? — Мужчина хмурится, обращая на меня все свое внимание, — кто такой? Что здесь делаешь?       Во-первых, ситуация не совсем типичная для зомби-апокалипсиса — живых людей можно встретить теперь настолько редко, что смотришь на них, словно на одно из чудес света. Во-вторых, никто никогда не обещает, что встреча будет приятная. Сейчас в мире, где технологии уступили место примитивной системе «Выживи или умри» (а в моем случае — «Сдохни или умри»), остатки человечества дерутся не то чтобы за главенство и высшее место в иерархии, а просто за кусок хлеба или патроны. И тот факт, что эти двое настроены более менее враждебно — не вселяет уверенности. По крайней мере, мужчина не сияет дружелюбием.       Я разминаю затекшие ладони, растирая между ними кровь и остатки одного из зомби, мыслительный процесс наверняка отображен на моем лице, мужчина цыкает, легонько пинает меня носом ботинка, брезгливо морщась.       — Пошли, Ханджи. Он, кажется, заражён, — мужчина берет с прикассовой зоны влажные салфетки, которые наверняка уже сто лет как высохли в упаковке, и оттирает от сапог грязь, — или слабоумен, — добавляет он, отряхивая руки.       — Да ладно тебе, Леви, — Ханджи усмехается, а я наконец узнаю имя мрачного с оружием. Она наклоняется ко мне немного ближе, смотрит в глаза без страха за свою жизнь (а вдруг я и правда укушен? Откуда ей это знать?), протягивает руку, — я Ханджи. Будем знакомы, выживший?       — Эрен, — голос охрип от долгого молчания, я на тряссущихся локтях пытаюсь подняться. По телу плывет противная волна боли и лёгких судорог, я бы даже пошутил про пролежни, настолько я застрял под этим столом, — меня не кусали, я здоров. Спасибо, что не убили сразу.       Ханджи ценит шутку, а потому хохочет. Леви лишь цыкает, подаёт упаковку салфеток кончиками пальцев. Надо же, какой чистюля.       Вытираю лицо и руки предложенными салфетками, невольно вслушиваясь в разговор этих двоих. Обсуждение стандартное и до боли знакомое — что брать и в каком количестве. Общим решением становится разделится, а я отхожу в попечение Леви до выяснения моей личности и состояния. Хотелось бы сказать, что я не кусок торта с цветочком, который делят на празднике, но моё мнение все равно не учтут. Пистолет говорит громче любых слов.       — Идём, — Леви цыкает, оборачивается, — Эрен, — он указывает направление в сторону авто-запчастей и я следую за ним молча.       Там он долго копается на полках, выуживая нехитрые инструменты — от отвёрток и гаечных ключей, до ламп и проводов. Все это бесконечное богатство он сгружает в свой рюкзак, затем вынимает фонарик и бросает мне в руки.       — В магазине все же побывали люди, — он указывает на кнопку фонарика, который хорошо освещает углы помещения, как только я включаю его, — зайдём в подсобку, может что-то осталось. И ещё, — он смотрит выразительно так, словно я нашкодивший пёс, — будь умницей и не создавай проблем. Если ты, — он все ещё держит в руках пистолет, а я сглатываю, — понимаешь о чем я говорю.       — Понимаю, — соглашаюсь, киваю. Сейчас вариантов нет. Либо с пулей в бошке лежать за неповиновение, либо выжить с этой странной парочкой и отыскать Микасу с ребятами. Леви удовлетворительно хмыкает, вздыхает и толкает ногой дверь.       — Ханджи, мы в подсобку, — кричит он женщине, заходя внутрь. До моих ушей доносится «Повеселитесь там» и я захожу в темноту с фонариком в руке. Слышны только наши шаги и моё тяжёлое дыхание — я все никак не привыкну к количеству трупов, к тому, как они выглядят и как они питаются человечинкой. Никто к этому не привыкнет.       Только Леви уверенно шагает вперёд, вскинув пистолет, как в фильмах про копов, осматривает склад на наличие зомби и шипит, когда я свечу фонарём не туда. Как только становится ясно, что трупов в подсобке нет, Леви даёт знак следовать за ним. Мы начинаем осматривать дальние полки и мужчина дёргает уголками губ, вероятно, мимолетно улыбнувшись, когда находит батарейки. Он сгребает их в рюкзак, как женщины туфли на распродаже, разворачивается к другой полке, все так же сбрасывая в, казалось, бездонный рюкзак инструменты, гвозди — в общем, полезные предметы.       Интересно, они вдвоем выживают в этом мире или у них есть ещё соратники? Леви выглядит надёжным, хоть и нелюдимым. Может быть у них есть небольшое убежище или дом с обитыми досками окнами. Или же они путешествуют по остаткам мира на своей машине, останавливаясь то там, то тут?       За размышлениями я провел достаточно времени, чтобы Леви нагрузил свой рюкзак под завязку. Ханджи шелестела упаковкой чипсов рядом со входом в магазин, приветливо улыбаясь. Было что-то в этой женщине ужасающее, не смотря на ангельскую внешность.       — Как успехи? — Она говорит с набитым ртом и интересуется из вежливости. Леви пожимает плечами, а я стою и понимаю — они наверняка долго рядом, раз так хорошо понимают друг друга.       А у меня был, а вот правда, бы ли у меня такой человек? Я мог вспомнить разве что маму — она была моей самой главной поддержкой и опорой, мы понимали друг друга как никто другой. И столько общего было у нас, что с ней было комфортно даже просто молчать.       В голову влетели воспоминания о наших посиделках перед теликом субботними вечерами. Или как мы пекли печенье по воскресеньям, все измазавшись в муке. Как ездили за город, когда отец был не занят на работе. Каждое теплое объятие и слово. Каждое мгновение.       А потом этого не стало.       Я смаргиваю слезы и Ханджи смотрит на меня с лёгким беспокойством, но не подходит, чтобы утешить. И не спрашивает ничего. Ей и самой знакомо понятие «Терять».       — Держи, — Леви бросает мне в руки одеяло и я недоуменно смотрю на него — лето все-таки, не похоже на то, что кто-то замёрзнет, но он останавливает мои размышление простым, но таким грубым, — не хочу, чтобы ты запачкал сидения.