Пока никто не видит

Тесей не любит включать камеры в своем кабинете. Только из крайней необходимости. Как сейчас, когда он уверен, что его собственная память начинает его подводить.  В пору ставить метки на бутылках с алкоголем, чтобы отмечать уровень оставшегося к утру. Но к моменту, когда эти метки нужно ставить, Тесей уже слишком пьян, чтобы вспомнить о такой мелочи.  Никогда прежде он не обращал внимания, сколько алкоголя он выпил и сколько осталось в его бутылке (и сколько бутылок осталось). Но потом вдруг обратил внимание, что очередная бутылка пустеет быстрее, чем он к ней прикладывается.  Первые несколько раз можно списать на усталость и невнимательность, следующие несколько раз — на затуманенный алкоголем рассудок, но все остальные разы… Тесей устало трёт глаза, прежде чем снова уставиться в монитор. Тусклая синяя подсветка в кабинете кажется спасением, оберегая уставшее зрение от чрезмерной нагрузки. Тесей и монитор оставил бы в покое, если бы не исчезнувший из бутылки виски.  Взгляд устало провожает на записи вышедших из его кабинета двух старших инженеров-энергетиков и делегацию от очередного профсоюза медных браслетов, заходивших следом.  Визит Брута приходится смотреть на перемотке дольше остальных — одаренный мальчик принес очередную идею. Да, без Икара они теперь менее масштабны, больше вписываются в строгие рамки общества, презентации теперь короче, четче, яснее и структурирование. Но будто бы все равно занимают больше времени. Брут, привыкший быть на подхвате и шлифовать презентацию уже после сумбурных объяснений Икара, один теряется, часто сбивается. Тесей прекрасно все видит, понимает причины. Старается не давить и не пережимать, хотя иногда это дается с титаническим трудом. Но Брут наконец начал свой собственный путь, на котором ему не нужно быть чьей-то тенью или кем-то лишь на подхвате. Тесей готов потратить время, силы и нервы, чтобы вырастить очередного гения и героя Полиса, который будет лоялен к власти и не станет подрывать своими идеями хрупкий устоявшийся мир.  Тесей уже хочет закрыть запись. Вот конец презентации, здесь под чужой одобрительный кивок Брут выверенными движениями достает стоящий в шкафу виски, плещет в стакан Тесея. Но глаз цепляется за то, как возвращаясь к шкафу, Брут, уличив момент, запрокидывает бутылку, делая щедрый глоток.  Вот как, значит.  Сохраненных записей из собственного кабинета у Тесея немного. Он открывает еще одну презентацию, чтобы увидеть, как Брут точно так же хлебает из его бутылки. Открывает следующую запись — вот куда делись остатки из стакана в тот день.  Экран гаснет, лишая темный кабинет самого яркого источника света. Тесей оборачивается на город за своей спиной. В такой поздний час почти не горят окна квартир, только редкие вывески, ночное освещение улиц. Только самое необходимое, чтобы не тратить лишнюю энергию. Но город красив даже в этой почти полной темноте.  Тесей перебирается на стоящий здесь же, в его кабинете, диван. Мягкий, удобный, с подлокотником, на который можно поставить стакан. В стакане все еще приятно потрескивает лед, медленно тая в алкоголе. Тесей уже не может иначе. Измученная нервная система все чаще тревожно бьется. Других способов дать ей хотя бы временную передышку Тесей не знает.  Но зачем это Бруту?  На планшете, уложенном на коленях, включается запись одного из светских приемов с прошлых выходных. Тесей выступал с речью, Брут был рядом. Как и всегда спокойный, внимательный, непробиваемый, с легкой улыбкой и заготовленными фразами для небольших разговоров вежливости.  Мальчик рос прямо на глазах, Тесей не мог это не отметить. Удивительно, откуда только Брут брал столько сил и рвения. Икару подобное давалось само собой, но он не растрачивал себя на общество вокруг и чужое мнение, концентрируясь лишь на самой работе. Брут же охватывал, казалось, все. Но Тесей чувствовал, что Брут прикладывает к этому усилия и перешагивает через себя раз за разом. Вот оно. Тесей увидел что хотел: тонкие пальцы Брута снимают с подноса официанта бокал шампанского, ещё один, ещё. Тащить всю работу на себе и улыбаться при этом всем вокруг оказалось слишком тяжелой ношей для Брута. Тесей включает запись с камеры из лаборатории Икара Брута. На удачу. Кто здесь может быть в это время, кроме него и дежурящих у критически важных систем инженеров? Взгляд врезается в чью-то сгорбленную над столом спину, лохматую голову, лежащую на сложенных руках. Тесей приближает камеру — на мониторе горит завершенная шкала загрузки, оповещающая о завершении процесса расчетов.  Занятно.  Брут в очередной раз проводит руками по волосам, приглаживая последние торчащие в разные стороны упрямые волоски. Мятый воротник пиджака бесполезно пытаться выпрямить прямо сейчас. Знал бы, что с самого утра Тесей потребует его к себе, встал бы раньше, привел бы себя в порядок. Хотя бы умылся. Но громкий писк системы над ухом не оставил шанса даже прозеваться как следует.  – Доброе утро, архонт, хотели меня видеть? – Брут заходит в открывшуюся дверь кабинета. Все с той же неизменной улыбкой вежливости сцепляя руки за спиной в замок. Утреннее пробуждение далось ему тяжело. В отличие от Брута Тесей успел привести себя в порядок после долгой почти бессонной ночи: умыться в небольшой смежной комнате, расчесаться, сменить одежду, даже выпить бодрящий изотоник.  – Присядь, – Тесей указывает кивком на диван. Ни к чему в такой ранний час стоять в его кабинете с идеально ровной осанкой. – Как работа над проектом?  – Движется быстрее запланированного на семь процентов, – Брут садится на самый край мягкого сиденья, продолжая держать спину, руки ложатся на колени, стоящие под прямым углом. Идеальный мальчик, наглядный пример для инженеров с роботехники, которым как раз нужен образчик для андроида. Тесей дергает уголком губ.  – Это хорошо. Как ты этого добился? Изменил систему расчетов? Наконец взял помощника? Изменил в целом подход? – Тесей откидывается на спинку кресла, принимая расслабленное положение. Но Брут, сидящий напротив, наоборот напрягается, явно не понимая, откуда и зачем появились эти вопросы. Наверняка пытается догадаться, где он ошибся или что сделал не так. Тревожный мальчик, стоящий на ногах не так уверенно, как хочет это показать.  – Нет, я… Не брал помощника, – прямая осанка каменеет, Брут вскидывает подбородок. – Я работаю по той же системе.  Это нечестно, но на экране Тесея показатели браслета Брута. Со всеми учетными параметрами. Тесей никогда не играл в эту игру честно, так зачем начинать.  – Но идешь быстрее плана. Хотя теперь ты работаешь один. Как тебе удается? Расслабься, это просто утренняя беседа.  Показатели стресса Брута растут. Хотя на бледном лице не дергается ни единый мускул. Тесей впечатлен.  – Я… просто работаю усерднее.  – Ночью работается усерднее, верно. Никто не отвлекает. Как и в выходные. Верно? Не смотри на меня так, я проверил камеры из лаборатории.  – Но… это не запрещено. – Не запрещено законами, но должно быть запрещено здравым смыслом. Если ты сгоришь на работе, какой будет от тебя прок в дальнейшем? Выгоревший гений без свежих идей, способный только производить расчеты для других. Это то, к чему ты стремишься? – Тесей медленно поднимается, к своему мрачному удовольствию отмечая, как чуть дрогнули напряженные плечи Брута. Значит, слушает и слышит.  Тесей касается сенсорной панели аппарата с водой. В стакан из темно-синего стекла стекает прозрачная жидкость. Немного витаминов, дефицит которых услужливо подсказывает браслет Брута, и еще немного успокоительных.  – Как ты справляешься с нагрузкой и стрессом? Не говори, что с помощью браслета. Мы оба знаем, что это не так, – Тесей подходит вплотную, протягивает стакан. Брут не сразу, но поднимает руку, сжимает пальцами стекло. Тесей не спешит выпускать стекло. – Медитирую перед сном, занимаюсь спортом и… – Я не просил лгать мне, – в голосе прорезается сталь, рука Брута дергается. Если бы Тесей выпустил стакан, тот наверняка бы выскользнул из пальцев Брута и разбился о твердый пол.  Брут молчит. Тесей наконец отдает стакан, позволяя Бруту прижаться к нему губами. Он тянет время, пытается уйти от ответа. Но вечно молчать тоже не выйдет. – Я жду, – Тесей делает ровно один шаг назад, присаживается на край стола.  – Сами все знаете, – бурчит себе под нос, сейчас больше чем когда-либо походя на мальчишку, еще не так давно покинувшего детдом. Мятая челка спадает на опущенные глаза, плечи сутулятся и стремятся вниз.  – Знаю, – Тесей упирается руками в столешницу позади себя.  – Хотите, чтобы я вслух произнес? – Брут отставляет пустой стакан, зарывается пальцами в волосы и почти складывается пополам.  – Если только до тебя лучше дойдет, что так делать не надо. – Не надо было из вашей бутылки хлестать, да?  Тесей смеется, глядя на чужой затылок. Надо же, идеальный Брут, взвешивающий слова, все же человек, ему не чужды человеческие конструкции речи и эмоции, кроме застывшей маски вежливости. – Не надо. Если очень хотелось, мог бы попросить разок-другой. Может я оказался бы в настроении.  Брут поднимает голову. Если до этого он был уверен, что у него отнимут лабораторию, понизят статус, а то и вообще его казнят самыми страшными казнями, то сейчас он даже улыбается в разрядившейся обстановке. Тесей понимает, что это нервное. Ничего, от небольшого стресса не умрет и даже не поседеет. – Как в голову пришло, умник? – Тесей вздыхает. Пропадает желание даже устроить взбучку юному дарованию. – Подумал, что если вам помогает расслабиться, то может и мне. Помогало, кстати.  – Ну, ты давай не сравнивай.  Тесей набирает воздуха в грудь, чтобы высказать, про разные уровни ответственности, про то, что он как раз не может взять выходных от этой работы. Но они сейчас не тяжестью ноши на своих плечах меряются. Может быть, по молодости, Тесей бы тоже без допинга не вынес такую тяжесть на своих плечах, если бы был один. – Давай так. Если ты захочешь выпить, то ты придешь ко мне и скажешь, а не будешь подтягивать у меня тайком. Совсем оборзел уже. Завтра ты выберешь себе пару помощников. Из зеленых полисян или уже из более опытных – ты решишь сам. В выходные я тебя наблюдать здесь не хочу. А сейчас ты идешь домой и ложишься спать. Понял? – А расчеты? – Черт бы с ними. Завтра закончишь. Все равно идешь с опережением графика. Поэтому сегодня выходной. И далее по графику. Будешь мне отчитываться, как ты отдыхал.  – А если никак?..  Брут выглядит настолько растерянным, что у Тесея вырывается очередной смешок. То ли Брут все еще удивлен, что небеса не разверзлись и его не ударило молнией, то ли не понимает, как так ему придется отдыхать, пока проект не сдан полностью.  – Будешь переотдыхать.