Тайна катакомб

      Эндрю был известным искателем приключений на свою, ну скажем, голову. И об этом шла слава на всё королевство.       Если у вас что-то исчезло или кто-то пропал, если ваш богатый дедушка умер, не оставив подсказок, где спрятано завещание, если у вас вдруг завелось таинственное приведение на чердаке, которое пугает слуг: обращайтесь в контору частного сыска «Эндрю и Ко».       Между прочим, в контору обращался даже Король (конечно через третьи лица, но на то Эндрю и сыщик, чтобы чуять подлог за версту), когда его дочь похитили, и вся служба безопасности только разводила руками, не в силах найти след таинственных похитителей. А Эндрю (не без помощи своих коллег, разумеется) нашёл и спас принцессу Элисон. Впрочем, он так устал от её капризного высочества, красы и гордости королевства, что он встретил безопасников королевства, как родных, лишь бы сбагрить девицу обратно отцу.       Зато благодаря этому случаю контора Эндрю пополнилась одним очень занятным внештатным сотрудником, который упрямо отказывался считать себя частью его команды.       — Ке-евин, прекрати ворчать, — Эндрю лениво покачивался на стуле, наблюдая за собеседником и крутя в пальцах кинжал.       — Я буду ворчать сколько угодно. Как ты посмел ссылаться на моё имя в расследовании? Я должностное лицо, работаю на Короля и к вашей мелкой конторе частного сыска не имею никакого отношения!       — Ну, допустим, работаешь ты третьим помощником заместителя главного библиотекаря.       Кевин возмущённо обернулся и наставил на Эндрю указательный палец:       — Ты!..       — Я, я. Дэй, давай, прекращай с драмой, я по делу пришёл.       — А без дела ты и не приходишь!       — Неужели я слышу в твоём голосе обиженные нотки?       — Тебе показалось, — поспешно заверил Кевин.       — А я предлагал тебе перейти под моё крыло, виделись бы чаще.       — Так что там за дело? — попытался перевести тему Дэй, вызвав у Эндрю понимающую усмешку, но потом парень стал абсолютно серьёзным.       — Помнишь дело принцессы?       — Конечно, кто его не помнит. И?       — Я не рассказывал, где я её нашёл, — Эндрю уткнул кончик кинжала в стол и начал его крутить, сковырнув верхний слой лака, что естественно поразило Кевина в самое сердце:       — Это железное дерево! Да этот стол стоит больше, чем вся твоя контора и сотрудники вместе взятые.       Эндрю закатил глаза, но убрал любимый кинжал в ножны. Он опёрся на стол локтями, опустил подбородок на переплетённые пальцы и серьёзно посмотрел на собеседника:       — Я не рассказывал это никому, кроме безопасников королевства, — Кевин тут же начал опасливо оглядываться, но, к счастью, королевская библиотека не пользовалась популярностью у людей и была пуста:       — Может тогда и не надо мне это рассказывать?       — Надо, — отмахнулся Эндрю. — Я нашёл её в катакомбах.       Дэй отшатнулся и в ужасе посмотрел на него:       — Где?!       — Да-да, — мрачно кивнул парень. — Именно в катакомбах под городом.       — Но как… — Кевин пытался подобрать слова, сформулировать предложение, но выходило у него плохо. По спине пробежал мороз. Он с ужасом понимал, по какой тонкой грани прошли принцесса и Эндрю. — Как вы выбрались? Как ты там её вообще нашёл?!       — Повезло, — Эндрю сжал кулак, больно впиваясь ногтями в ладонь. — Рене когда-то работала на банду, которая и похитила принцессу. Они давно составили карту ловушек и проходов нескольких первых коридоров. Говорю же: повезло.       Кевин вспоминал всё, что знал о легендарных катакомбах столицы. Никто точно не знает, кто и когда их построил, как и не знает, какую магию заложили создатели в этот лабиринт. Катакомбы стояли тысячелетия, а песочно-жёлтые стены так и не обветшали, не покрылись пылью и паутиной, и продолжали светиться изнутри мягким светом, а ловушки функционировать.       Он думал о легендах и сказках, бродящих в народе, о безумной жестокости ловушек, о том, как люди терялись в пространстве голых, ровных стен, не понимая где верх, а где низ. О призраках умерших и шепотках из-за стен. О безумии каждого входящего, если он, конечно, проживёт достаточно долго, чтобы не умереть в первые же пять минут из-за ловушек.       Что Кевин знал точно: катакомбы пожрали в своих глубинах тысячи и тысячи людей, ведь оттуда не возвращались. Оказывается, он был не совсем прав. Ушлые, не честные на руку ребята, не боящиеся ни смерти, ни бога, ни магии использовали катакомбы для собственных нужд. Он был удивлён, но недостаточно. Куда больше его волновало то, куда вляпался (или собирался вляпаться) Эндрю.       — Зачем ты мне это рассказываешь?       Сыщик подался вперёд:       — Я хочу, чтобы ты перерыл тайную королевскую библиотеку и узнал всё об этих катакомбах. Готов поспорить, королевской династии известно больше, чем народу.       — Ты хочешь туда вернуться? — это был единственный вывод, который Кевин смог сделать из этой просьбы, и он не мог поверить в свою догадку. Это ведь настоящее самоубийство.       Эндрю напряжённо побарабанил пальцами по столу. Он не хотел туда возвращаться, слишком опасно даже для него. Но катакомбы манили своей тайной ещё с детства в трущобах нижнего города, и теперь, когда он побывал там, эта одержимость стала более навязчивой.       — Посмотрим. Сначала найди мне что-нибудь стоящее о них.       Дэй замотал головой и неожиданно, даже для самого себя, твёрдо произнёс:       — Эндрю, я смею надеяться, что ты стал моим другом. Я не обреку тебя на верную смерть.       — Я не собираюсь умирать, Кевин. — Он встал и потянулся, разминая мышцы, проходя мимо парня, он сжал его предплечье и заглянул в испуганные зелёные глаза: — Я собираюсь разгадать очередную загадку.       — Там погибают люди, Эндрю. Все до единого, оттуда не возвращаются.       — Ну я же смог.       — Ты вошёл в самое начало катакомб, кто знает, что прячется дальше…       — Вот и узнай, — похлопал его по предплечью парень и пошёл к выходу из помещения.       Кевин проводил его растерянным взглядом. Всё это закончится плохо, просто ужасно — это он мог сказать с полной уверенностью.       На самом деле Кевин даже и не собирался искать информацию о катакомбах, но время шло, а он всё выше поднимался по карьерной лестнице, открывая для себя новые запретные секции библиотеки, полные тайн королевства.       И одной из таких тайн, разумеется, были катакомбы. О них было известно мало, действительно мало, он ожидал большего. Всё, что он узнал, так это примерный возраст постройки и династию, которая это всё организовала. С куда большим интересом, Кевин читал о магах того времени. Их способности поражали, не удивительно, что природа предпочла избавиться от тех, кто мог творить вопреки её воли.       Дослужившись до заместителя главного библиотекаря, Кевин получил доступ к зале с артефактами той эпохи. Он с трепетом оглядывал помещение, аккуратно прикасался в специальных перчатках к обложкам книг, свитков и камням памяти, к причудливому оружию и предметам одежды, даже мебели. Вот она настоящая магия: то, что сохранилось тысячелетиями до этих времён, способное поведать о жизни людей настолько других, но в то же время таких похожих на них самих.       Однажды, перебирая обрывки листов, вырванных из книг и блокнотов, собранных теперь в одном месте, Кевин обнаружил обветшавший длинный свиток с каким-то стишком, который он сначала посчитал глупой нелепицей.

Лево и право, сделай прыжок,

Снова направо, падай, дружок,

Налево проползти тебе пару метров,

И влево, и влево шагай для ответов.

Слушай внимательно, если слышишь щелчок,

То ты уже мертв, дурачок,

Так что ступай осторожно, ближе к стене.

Направо сверни, цель у тебя на спине.

      Он отложил эту глупую запись, непонятно как оказавшуюся среди артефактов ушедшей эпохи, и забыл бы о ней, если бы через неделю не встретился с Эндрю в баре, и тот снова не начал выпытывать у него сведения о катакомбах. Изрядно набравшийся Дэй отмахнулся от него, мол ничего нового. Все, что он мог, он уже рассказал ему за эти пару лет его неактивных поисков.       Эндрю угрюмо проглотил рюмку горячительного пойла, что им наливали здесь. Тайна манила, словно жаждала быть наконец-то разгаданной. Его навязчивые мысли о катакомбах не утихали уже несколько лет, только становясь всё более отчётливее.       — Точно ничего?       — Точно, — махнул рукой Кевин, едва не ударив собеседника по плечу, так как с координацией после выпитого алкоголя у него были проблемы. — Из всех «сокровищ» на этой неделе мне попался глупый детский стишок. Нет, ну ты послушай что мы храним запретных секциях библиотеки! — и он процитировал четверостишие стишка.       Мысли в голове Эндрю шумели из-за алкоголя, и он, расстроенный неудачей Кевина в поисках, буркнул:       — Что за идиотские направления? Мы что, в лабиринте? — и застыл, осенённый догадкой.       Не может быть. Просто не может быть…       Видя, как подвис его собеседник, Кевин помахал рукой перед лицом Эндрю, снова чуть не ударив его:       — Эй, ты чего?       — Лабиринт, — повторил Эндрю.       Внезапно Кевин ощутил, как его сердце ёкнуло и сжалось.       — Это карта, Дэй. Ты нашёл! — с горящими глазами просмотрел на него сыщик, почуявший след.       — Нет. Нет, нет, нет, Эндрю. — Он начал стремительно трезветь. — Это глупо. Никто не оставляет карту в виде дурацких стишков!       — Да, если не хочет её спрятать, — с энтузиазмом прошептал Эндрю. — Мне она нужна.       — Ты даже не знаешь наверняка, и вообще, вдруг она не полная! Откуда ты знаешь?!       — Вот и посмотрим…       — Ты не можешь так рисковать! — стукнул кулаком по стойке Кевин. — Ты погибнешь, Эндрю.       — А может узнаю то, что было скрыто от нас тысячелетиями.       И по его взгляду, Кевин понял, что не сможет отговорить друга от самоубийственной затеи. Если бы он только промолчал…       Он даже подумал сжечь свиток, если бы не опасался, что Эндрю потом сожжёт его самого. Друзья друзьями, а тайна катакомб была идеей фикс Эндрю слишком долго.       Эндрю и сам не мог объяснить, чем его так манит эта тайна, но в катакомбы тянуло, словно на поводке. Он даже проверял себя на постороннюю магию, вдруг на него наложили чары, но нет. Всё это желание — это было целиком и полностью от него самого, а не извне.       Вот так и вышло, что через пару месяцев, Эндрю отправился в глубь катакомб, вооружившись рюкзаком со всем необходимым для выживания в течение недели и картой в стихах какого-то дерьмового шутника.       Перед этим он выдержал ссору, и не одну, с Дэем, у которого отвоевал свиток с огромным трудом. Мало того что Кевин не верил в его затею, так ещё и не хотел красть артефакт из-под носа начальства и Короля. Но Эндрю умеет быть настойчивым.       А ещё он передал дела конторы своему близнецу, может быть не такому цепкому сыщику, больше тяготеющему к более мирным расследованиям, чем к загадкам, но хорошо выполняющему свою работу. Аарон чувствовал подвох в словах о том, что он отправляется в очередное путешествие на неопределенный срок, что-то было не так, но он просто не знал что. Его брат умел прятать собственные секреты, и работа этому только способствовала.       К счастью Эндрю, Аарон так и не узнал, что близнец также оставил и завещание.       Рене единственная, кто догадывался, что он собирается на смертоносную авантюру, но немая девушка так ничего и не сообщила другим, только написала в своем блокноте обещание защищать Аарона, если это потребуется. И это было ценнее любых заверений в дружбе и вечной памяти. Они крепко сжали предплечья друг друга, в последнем рукопожатии, обмениваясь решительными взглядами. Он всегда знал, что не зря спас девочку из трущоб, лишённую языка, зато выученную убивать. Она резко кивнула, прощаясь, и ушла вглубь конторы.       Отбросив это воспоминание, Эндрю прошёл за помпезные кованые ворота, перекрывающие вход в катакомбы, для чего ему пришлось подкупить стражника, стоявшего здесь чисто для вида. Все кому было нужно, знали, что за пару монет эта сволочь мать родную продаст, не то что позволит пройти на охраняемую королевством территорию.       Он посмотрел глубь светлого коридора, с идеально ровными стенами, в которых не было видно даже стыков плит, словно коридор был выплавлен в глубине камня в форме идеального прямоугольника. Он в последний раз пробежался по строкам стишка в свитке, изучив его вдоль и поперек, решительно посмотрел вперед вглубь коридора и дошёл до первой развилки.       Свет в катакомбах шёл прямо из камня, слегка тускловатый, из-за чего было ощущение, что за поворотом ты точно увидишь светильник, но нет: здесь не было ни-че-го. Кроме смертельных ловушек, разумеется.       Эндрю дошел до первой развилки коридора и повернул налево, здесь ловушек не было. Он помнил это ещё с детства. На следующей развилке парень свернул направо и застыл. Он помнил, что в свитке было написано «сделай прыжок», но это он знал и сам. Он помнил, как они детьми пробрались в катакомбы, но стоило их шайке шагнуть в этот коридор, как пол разверзся под ногами Джейни, и она с визгом рухнула вниз. Также бесшумно и быстро, как плиты пола разъехались, они встали на место, словно ничего и не было. Вот только дальше они не пошли, слишком испуганные потерей подруги. Возможно его идея-фикс на катакомбах была травмой на те события…       Он сделал несколько шагов назад, разбежался и прыгнул, надеясь, что длины его прыжка снова будет достаточно, чтобы не присоединиться к горке костей на дне провала. Сердце ухнуло в пятки, но пронесло. Он приземлился на ноги и перевел дух. В прошлый раз связанная принцесса лежала на полу следующего коридора, похитители тогда действительно особо не заморачивались, понадеявшись на славу катакомб. Рене только подсказала ему, что в следующем коридоре нужно быть как можно ближе к земле, иначе умрёшь.       Он дошел до конца коридора и свернул направо. Он произнёс:       — Падай, дружок, — его голос отразился неприятным эхом, заставив внутри напрячься его ещё больше. Потолок и так давил, а местный воздух был словно пропитан ядом, не давая дышать нормально. Инстинктивно любой нормальный человек желал вернуться наружу, но Эндрю был безбашенным приключенцем, поэтому он распластался на полу и пополз вперёд. Единственное неудобство ему доставлял рюкзак, который пришлось тащить за собой. Эндрю не был уверен какая именно ловушка здесь находится, так что он не рискнул потерять свои запасы практически в первом же коридоре. И не зря, над ним полыхнуло пламя. Если бы он стоял, то выше колен он прожарился бы до костей.       Казалось, что он полз мучительно долго, но рев пламени над ним не затихал. К концу коридора он пропотел насквозь, впрочем, как и провонял дымом.       Когда пламя утихло, он уткнулся лицом в холодный камень пола и пролежал так пару мгновений, остывая. А затем вспомнил продолжение стишка: «налево проползи пару метров». Он, не поднимаясь, свернул налево и пополз. Прополз он явно больше двух метров, но подняться было крайне волнительно, он в любой момент ожидал подставы того, что ловушка активируется. Но нет. Она была пройдена, точнее проползена.       Эндрю от души выругался, поднимаясь. Ему даже не было интересно, что за гадость он только что миновал.       — Влево и влево, — он свернул в указанном направлении. Эндрю прижался к стене и можно сказать прополз два коридора вдоль неё. Он шёл очень осторожно, боясь услышать какой-нибудь шум, но снова повезло.       Эндрю начал ощущать торжество. Карта была верна. Всё, как и было написано в стихе. Все ловушки, повороты. Твою мать, он сможет пройти катакомбы дальше, чем кто-либо другой! И возможно он узнает, что же скрывают коридоры этого лабиринта.       Единственное, что смущало Эндрю, это то, что формулировки не всегда были точными и понятными. Вот например сейчас, он знал, что ему нужно свернуть направо. Но что значит «цель у тебя на спине»? Ему нужно развернуться? Ведь его цель — это тайна лабиринта. Может ли она быть у него за спиной? Или же кто-то прицелится ему в спину, если он свернёт направо?       Эндрю долго размышлял над картой, прежде, чем пойти сюда, так что он был практически на сто процентов уверен, что верно второе предположение. Он свернул направо и максимально пригнулся, надеясь, что этого будет достаточно. Над головой просвистела магическая сеть. И что-то подсказывало Эндрю, что из неё так просто не выбраться, если это было вообще возможно.       Он проследил, как сеть начала истаивать на полу, и не разгибаясь дошёл до конца коридора.       Его начал разбирать азарт почти разгаданной тайны, как это с ним часто случалось. Хотелось рваться вперёд, скорее узнать, что же там, но он усилием воли подавил это желание. В подобном деле спешка не просто означала неудачу, она означала смерть. А Эндрю ещё хотел пожить, даже если по его сумасшедшему брождению в катакомбах этого и не скажешь.       Он продолжил двигаться по коридорам в полном соответствии с картой. Какими бы нелепыми не были там советы, но они работали.

«Сделав три шага с левой ноги,

Лишишься ты верно левой руки»

      Эндрю старательно шёл по коридору с правой ноги, отчаянно надеясь, что это сработает как деактивация ловушки, а не то, что лишится он тогда правой руки. И оказался прав.

«Свернув в правый коридор,

Сделай прыжков ты повтор,

Топни ногой, что есть силы и мочи,

Иначе от света твои глаза кровоточат»

      Эндрю чувствовал себя идиотом, прыгая и топая, но он был бы большим идиотом, если бы местный свет, идущий из камня, выжег ему глаза, верно?

«Ты повиснешь в петле, если будешь ползти,

Что ж, мой читатель, направо, беги»

      И Эндрю сорвался с места, повернув направо. Он может смело сказать, что не бежал так быстро никогда в жизни, а скорости ему прибавлял свист веревки за спиной. Она хлестнула его по спине, когда он уже стоял на развилке, словно обиженная, что ей так и не удалось его поймать.       Так Эндрю и шёл, коридор за коридором, поворот за поворотом, потерявшись во времени и пространстве. Для него не осталось ничего кроме песочных стен, неясного света из ниоткуда и постоянной опасности. Изредка он делал небольшие привалы, когда коридор был более-менее безопасен, чтобы глотнуть воды, перекусить и даже коротко вздремнуть.       Сколько времени он был здесь, он даже уже не мог и предположить. Медленно и верно, прежняя жизнь отходила на задний план, стерались воспоминания и желания, оставалось лишь цель: двигаться вперёд и выжить. В какой-то момент он даже забыл, зачем он вообще сюда пришёл…       Будь он кем-то иным, а не Эндрю Миньярдом, и он бы просто сдался, не выдержав давления камня над головой, отсутствия цели и желаний, бесконечности пути. Но он был тем, кем он являлся. Это было ему привычно, до боли знакомо, если не считать внезапно ухудшившуюся память, словно что-то иное, извне воздействовало на его разум. К счастью, помимо прочего, Эндрю также обладал стальной волей, так что даже ментальное воздействие, если таковое было (а не являлось банальным сумасшествием) он сумел побороть.       Однажды, целую бесконечность коридоров спустя, Эндрю понял, что не помнит, сколько ещё стишков-направлений осталось. Он устало сполз по стене на пол и порывшись в потрепанном, опустевшем рюкзаке, нашёл свиток с картой. Развернув его и пробежавшись глазами по знакомому мелкому, убористому почерку, он понял, что ему осталось совсем немного до конца стиха. Но Эндрю так устал, что даже не смог полноценно этому порадоваться. Он забылся коротким, нервным полусном, прежде чем продолжить идти.       Когда он очнулся, он продолжил путь, ощущая, как всё тело болит от сна на камнях и постоянной физической нагрузки. Теперь он жаждал увидеть в конце лабиринта не разгадку, а мягкую и теплую кровать. Он устало хохотнул от того, во что он превратился за время пути. Весь оборванный, с подпалинами и царапинами во всему телу, перебинтованной левой ладонью со сломанным пальцем, уставший и голодный, он не тянул на прославленного сыщика и искателя приключений. Он выглядел как последний бродяга, и желания у него были соответствующие.

«Вот же загадка, ты в тупике,

Попробуй-ка ты постучать по стене,

И падая вниз, не бойся разбиться,

Близок конец, что же случится?»

      Он добрёл до очередной развилки, точнее того, что должно было быть ей, но вместо хода вправо была глухая стена. Он был в тупике.       Эндрю очень напрягали слова про «падая вниз», он ненавидел высоту и чувство свободного падения, но делать было нечего: он постучал, дождался того, как плиты бесшумно разъехались в стороны, открывая перед ним абсолютную пустоту. Внутри прохода царила тьма, и он не знал, есть ли там стены по бокам, пол и потолок. Он не видел ничего.       Сглотнув, он собрал всю свою волю в кулак и осторожно сделал шаг вперёд. Мгновение свободного падения, выворачивающее внутренности наизнанку мгновение абсолютного страха и неизвестности. В голове проскользнула отчётливая мысль, что сейчас он умрёт, и его путь закончился. Но не успел парень в достаточной мере испугаться, как ударился спиной о наклонную поверхность, по которой заскользил дальше. Дух выбило, а в глазах потемнело от боли. Он кубарем вылетел в какое-то помещение, чудом не переломав себе все кости, и он оказался лежащим где-то в неизвестности, сердце у Эндрю колотилось, как ненормальное, а открыть глаза было невероятно сложно. Он в очередной раз пожалел, что вообще сунулся сюда.       Скрипя зубами от боли, он с трудом поднялся и насторожено огляделся. Больше подсказок у него не было, так что можно было ожидать всё, что угодно. Больная фантазия создателей этих катакомб на ловушки ему это уже доказала.       Эндрю оказался в огромной зале, по бокам потолок подпирали резные колонны из того же песочно-желтого камня, который впервые показался ему красивым. В центре залы было какое-то возвышение, в котором он с напряжением признал саркофаг.       Но не это привлекло внимание Эндрю. Его поразила роспись потолка. На ней изображался один и тот же мужчина в разных, переплетенных между собой сюжетах. Он был красив, статен, от него буквально веяло силой и могуществом, и тонкий золотой обруч, почти теряющийся в рыжих волосах, только подтверждал его право. Но глаза мужчины… Светло-голубые глаза обещали кровавую смерть. Единственное, что оставалось неизменным на каждом сюжете, словно в насмешку, совершенно не сочетаясь с королевским обликом и магическим ореолом: мужчина с показной лёгкостью держал в руке окровавленный, позолоченный топор.       Эндрю сглотнул, потому что роспись была нарисована невероятно талантливо: кровавый правитель, а может даже бог другой эпохи, смотрел прямо на него, где бы он не стоял. Он специально сделал несколько шагов в сторону, чувствуя себе неуютно под пристальным взглядом мужчины, но его взгляд на каждом сюжете словно проследовал за ним. Жутко, в самом деле.       Эндрю осторожно приблизился к саркофагу, отгоняя невольное напряжение от следящей за ним росписи на потолке. Раз уж он добрался сюда, то хотя бы узнает, что скрывается внутри. Сложно было представить, что этот жуткий лабиринт построили вокруг места упокоения одного человека. Что нужно было совершить при жизни, чтобы заслужить подобное?       С удивлением, Эндрю понял, что верх саркофага прозрачный, и скрывает он совершенно не мужчину с росписи, как он начал ожидать, а молодую женщину. Очень маленькую и хрупкую, но с волевым, жёстким лицом.       — Красивая? — раздавшийся за спиной голос едва не заставил Эндрю получить сердечный приступ. Он мгновенно развернулся, сверкая перед собой кинжалом.       Позади него стоял парень, который с любопытством его разглядывал.       — Кто ты? — Эндрю внимательно следил за пришельцем, но тот, словно понимая его опаску, не шевелился, только смотрел.       — Кто я? — задумчиво повторил он. Хмыкнул. — Если честно, то я уже и сам не знаю, кто же я. Но ты можешь назвать меня… Нил, — парень кивнул своим мыслям. — Да, Нил хорошее имя, то единственное, что он не запятнал собой.       — Кто?       Парень посмотрел вверх на следящие за ними изображения мужчины. И только сейчас Эндрю понял, что парень перед ним почти полная копия изображённого там человека, разве что без такой давящей убийственной ауры и жажды крови во взгляде. Но это всё ещё не гарантировало Эндрю безопасности.       — Так ты расскажешь, кто ты и что ты здесь делаешь?       — А ты?       — Не отвечай вопросом на вопрос.       — Ты забавный, — парень коротко улыбнулся, но тут же убрал это выражение со своего лица, словно испугавшись этого движения. — Что ж, я так давно ни с кем не общался, что уже и забыл какого это быть гостеприимным хозяином…       Он подошёл к саркофагу и провёл пальцами над лицом женщины.       — Как я уже сказал, ты можешь назвать меня Нил. И я тот, кто был заключён в этом лабиринте, обречённый вечно бродить по его коридорам, умирать раз за разом и не находить покоя.       — Так это… Тюрьма? — Эндрю быстро обдумывал новую информацию.       — Это наказание.       — За что? — Эндрю опустил кинжал, хотя так и не расслабился. Но ему стало интересно.       — Мой отец, — то, с какой ненавистью выплюнул это слово парень, Эндрю явно понял насколько крепкие семейные узы их связывали. Он понимал это, — был Императором, обладающим практически безграничной магической силой. Он сминал армии соседних королевств одну за другой, пока не встал во главе практически целого континента, — Эндрю припомнил карту и присвистнул, нарисовав себе примерные размеры той империи. — Единственное, что ему не давалось — это человеческий дух, а в особенности дух моей матери, — то с какой нежностью парень водил пальцами по стеклу над лицом женщины приобрело для Эндрю объяснение.       — Он не смог её сломить, её воля была несгибаема и сильна. Император решил, что наследник с подобными качествами станет могущественнее, чем он сам, — Нил хмыкнул. — Только он не учёл, что дух и волю наследника он также не сможет прогнуть под себя.       Они помолчали некоторое время, пока Эндрю раскладывал информацию в голове по полочкам, а Нил погрузился в горькие воспоминания.       — В какой-то момент оставаться во дворце стало просто невыносимо. Он делал всё, чтобы сломить нас, но у него ничего не получалось. Мы сбежали, — скупо произнёс парень, а Эндрю мысленно содрогнулся предоставляя, какие жестокие испытания выпали на долю женщины и её сына, если императрица и наследник предпочли сбежать. Подобное случается в сказках, но никак не в реальности, потому что каждый властьимущий знает, что бежать бесполезно. У них просто нет шансов выжить вне пределов дворца. А мать Нила и он сам выбрали это, вместо того, чтобы оставаться с Императором. Видимо, их жизнь во дворце была невероятно жестокой.       — Естественно нас нашли, — горько констатировал Нил, а Эндрю кивнул. Таких беглецов всегда находят, кому как не ему это знать. — До сих пор не знаю, стоили ли того несколько месяцев свободы и отсутствия боли?.. Впрочем, не важно, — Нил отвернулся от саркофага и оглядел помещение. — Всё это построил отец, сказав, что раз я так люблю бегать и играть в прятки, он построит для меня лучший лабиринт, чтобы я мог заниматься этим вечность.       — И ты не смог выбраться.       — Хуже, — с ещё большей горечью произнёс Нил. Его голубые глаза смотрели на Эндрю без слез, но он понял, что где-то там, в глубине души, парень рыдал: — Я не смог умереть.       — Что? — Вот теперь Эндрю был действительно потрясён.       Нил не ответил сразу, он снова посмотрел на саркофаг и продолжил рассказ:       — Он убил мою мать и захоронил её здесь. А меня… Я не мертв, но и не жив. Мои силы практически безграничны, но то, что я так жажду, мне недоступно. Я здесь так долго, что даже не знаю сколько тысячелетий уже прошло.       — Я не понимаю. — Рациональная часть души Эндрю говорила, что подобное невозможно, хотя он и помнил пьяные рассуждения Кевина о безграничных силах магов прежних времен, за что сама природа и стерла их с лица земли.       — Я тоже. Этот лабиринт… Я прошёл его весь, каждый коридор, каждую ловушку. Я умер в каждой из них, и не по разу, пока подбирал подходящий ключ деактивации к ним. Я умирал, умирал раз за разом, но я всё ещё здесь.       — Так это ты составил карту! — понял вдруг Эндрю. Он не мог себе объяснить происходящее и то, как существует этот странный парень. Это было выше его понимания.       — И ты нашел её, — впервые за всё время их разговора Нил почти незаметно улыбнулся, по-настоящему.       — Почему стихи, почему нельзя было нарисовать обычную карту?       — Это было бы слишком скучно.       Смотря на ухмылку Нила, Эндрю подумал, что ему нравится, как это выглядит на его красивом лице. Он тут же выкинул эту глупую мысль из головы.       — Да ты мудак… — Нил пожал плечами, мол что есть, то есть.       — С обычной картой, сюда добрался бы любой дурак, а мне был нужен человек определённых качеств.       — И каких же? — насторожился Эндрю.       — Авантюризм, логика и… Чистота.       Эндрю недоумённо выгнул бровь, молчаливо спрашивая что за чушь тот несёт. Эндрю какой угодно, но не «чистый». Не после детства в трущобах, когда пришлось зарабатывать на еду собственным телом, а став старше он перешёл на заказные воровство и убийства. И даже когда он смог вырваться из того порочного круга, он стал сыщиком, чья работа была в одном шаге от криминала, просто имело «официальное» разрешение на некоторые очень сомнительные вещи.       Нил вдруг отвёл взгляд и отвернулся, словно не желая признаваться, но всё же сказал:       — Наверное ты заметил ментальное вмешательство в конце пути. Это был я.       — И зачем тебе это понадобилось? — Эндрю с холодком подумал о том, что было это за вмешательство. Он не хотел, чтобы кто-либо видел его воспоминания. Никогда.       — Я должен был убедиться, что ты тот, кто мне нужен. И в том, что ты не таишь злых помыслов.       — Бред.       — Разве? — Нил обернулся, чтобы посмотреть Эндрю в глаза. — Зачем ты пришел сюда, Эндрю?       — За ответами.       — Верно. А знаешь, сколько сюда приходило людей за наживой? Тысячи. Никого не интересует тайна.       — Поспорю, многие хотят разгадать загадку катакомб, не я первый.       — Тоже верно, но зачем они этого хотят? Чтобы увековечить свое имя и войти в историю. Никого не интересует загадка, просто потому что она есть.       — Ты глупый.       — Возможно, — пожал плечами Нил.       — Ладно, я понял, что я особенный. — На этих словах в глазах Нила мелькнуло что-то ещё, но тут же пропало, поэтому Эндрю решил, что у него просто разыгралась паранойя. — Но что тебе от меня нужно?       — Я хочу попросить тебя о небольшой услуге.       — И что же я получу взамен?       — Разгадаешь загадку до конца? — предположил Нил.       — Слишком мало, — цокнул языком Эндрю.       — Мне больше нечего тебе предложить. Я расскажу тебе, как выбраться отсюда в любом случае. Сокровищ тут нет. Есть только я, запертый тут во веки веков, — парень развёл руки в стороны. — Но я могу передать тебе часть своих воспоминаний, но только после смерти. — Ну разумеется, и почему Эндрю совсем этому не удивлён?.. Всё это попахивало крупной подставой, но и уйти просто так, ничего фактически так и не узнав, он тоже не мог.       Эндрю смерил Нила взглядом с головы до ног, а потом понял, что да, единственное, что здесь есть, это саркофаг и роспись, но ни то, ни другое он не утащит с собой. Он даже экскурсии сюда проводить не сможет, потому что ни один разумный человек не пойдёт в такой музей, где слоганом будет что-то вроде: «Жизнь посетителей в руках самих посетителей, но если вы любите экстрим, приглашаем вас посетить тайну тысячелетий». Тьфу!..       — Своё тело под контроль не отдам.       — Я не призрак, — насмешливо фыркнул Нил. — Мне нужно совсем другое.       — И что же?       — Убей меня.       — Что? Ты прикалываешься что ли?       — Я абсолютно серьёзен.       — Ты сказал, что умирал здесь тысячу раз, как я тебя убью? — раздраженно процедил Эндрю, чувствуя, что его разыгрывают. Он выдержал такой долгий, полный опасностей путь, чтобы найти не тайну, а какого-то придурошного шутника. Вот что за нелепость. И вот это загадка, хранимая лабиринтом тысячелетия?!..       — Твой кинжал, Эндрю. — Парень недоумённо вытащил его из ножен и посмотрел на лезвие. — Он не простой, ты же знаешь. Дашь мне его?       Эндрю сжал рукоятку чуть крепче, потому что да, он знал. Он нашел его при раскрытии одного из дел, связанного с пропажей антиквариата, спрятанным в запечатанной старинной вазе, которую случайно разбил. Когда он его увидел, в окружении осколков, то с первого мгновения понял: он не сможет с ним расстаться. Было в нём что-то неуловимо знакомое, родное, в его руках кинжал словно излучал тепло.       Он протянул Нилу кинжал, напружиниваясь и готовясь отразить атаку, но её не последовало.       — Он станет последней деталью мозаики, которая убьёт меня, — Нил провёл с нежностью кончиками пальцев по лезвию, словно он рассуждал не о собственной смерти от этого предмета, а о балладе для возлюбленной.       — А остальные детали?       — Ты, я же уже сказал. То, какой ты.       — И этого будет достаточно, чтобы убить бессмертное существо? — Эндрю произнес это ещё более раздражённо, окончательно убеждаясь, что все это какой-то нелепый розыгрыш. А ещё его легендарное чутье на ложь подсказывало, что Нил не договаривает.       Нил ловко прокрутил кинжал в руке, а затем потянул его Эндрю обратно, рукояткой вперёд.       — Должно.       — То есть ты не уверен?       — После сотни тысяч смертей, я уже не уверен ни в чём, что касается смерти. Но я всё ещё могу надеяться.       — Ты мечтатель.       — Возможно.       — Я не хочу тебя убивать, — не смотря на раздражение, это было правдой. Придурка хотелось заткнуть, хотелось попытаться разговорить о магии и его времени, о лабиринте, но никак не убить.       — Я знаю, Эндрю. Но так надо. Я устал и хочу обрести наконец покой, переродиться, найти новые воплощения тех, кого когда-то любил. Жить в конце-то концов.       — И для этого тебе нужно умереть.       — Здорово, что ты меня понимаешь.       Эндрю сглотнул. С каждой минутой парень нравился ему всё больше, он интриговал и завораживал (раздражал тоже). Насмешка судьбы, что именно его ему предстояло убить.       — Ладно, хорошо, мы попробуем. А теперь расскажи, как мне отсюда выйти. Я абсолютно уверен, что не паук, чтобы взобраться по тем горкам, по которым скатывался, обратно наверх.       Нил хохотнул:       — Ну что ты, разумеется нет. Всё гораздо проще. Видишь ту арку? — он указал на особенно красивый резной проём в стене. — Это Арка Перехода. Войди в неё и подумай о месте, куда тебе нужно перенестись, а затем вложи небольшой магический импульс.       — Так просто? А разве для Арок Перехода не требуется вторая для выхода из неё?       — Эм, нет?..       — Ты не уверен?!       — Уверен, я просто удивлён тем, как деградировала магия, раз для Арок Перехода вам теперь требуется вход и выход. Это же так неудобно, такие ограничения!..       Эндрю скромно умолчал, что и Арки Перехода нынче остались только в детских сказках. Так что магия деградировала ещё сильнее, чем предполагал этот странный парень.       — Ну, Эндрю, давай. Сделай это.       Эндрю поудобнее перехватил кинжал и приблизился к Нилу, который с какой-то неясной тоской смотрел на него.       — Только бей быстро, прямо в сердце, чтобы наверняка.       Эндрю серьёзно кивнул. Он поднёс кинжал на уровень сердца парня, долгое мгновение он смотрел туда, где вскоре должна была расползтись по одежде ужасным цветком кровь. Напоследок он заглянул в глаза Нила, убеждаясь в его решении.       — Давай, — мягко произнёс тот.       И Эндрю вонзил кинжал ему в грудь.       Почему-то он выпустил его из рук и закрыл глаза. Он успел ощутить едва заметное прикосновение к своей щеке, прежде чем услышал, как тело парня рухнуло на пол.       Открыть глаза было неожиданно тяжело, но он сделал это, выругав себя за неуместную сентиментальность.       Нил лежал у его ног. Мертвый.       Эндрю потребовалось несколько минут, чтобы собраться и встряхнуться. Он так и не смог вытащить кинжал из чужой груди, оставив свой трофей в центре лабиринта-тюрьмы.       Кажется, он потерял больше, чем приобрёл в своём путешествии.       Он подхватил рюкзак и поплёлся к Арке Перехода, чувствуя себя совершенно опустошённым. Не таким он видел свой триумф после разгадки тайны катакомб, совсем не такой.       Войдя в арку, он почему-то подумал о брате, и послал магический импульс вокруг себя, особо ни на что не надеясь. Он устало закрыл глаза.       Он свалился на пороге кабинета Аарона, заставив того подскочить с места.       — Эндрю?! — близнец тут же подлетел к нему, проводя поверхностный магический осмотр. — Что случилось? Что за?!..       Эндрю почувствовал, как проваливается в темноту, слушая родной голос брата и вдыхая запах их конторы, который он ни с чем не перепутает. Так пахнет дом.       И во сне он видит двух парней, которые сидят за столом в напряженной тишине, обмениваясь интенсивными взглядами:       — Мы завтра уйдём.       Один из них отхлебнул травяной напиток из кружки и ровно сказал:       — Нет.       — Да. Мы и так слишком здесь задержались, подвергая тебя ненужному риску.       — Мой дом находится в глуши, и на десятки километров кругом нет ни единого разумного существа. Вас здесь не найдут. Ты можешь остаться, Нил.       — Нет, мы уходим, я так решил.       — Не мать? — удивлённо спросил парень.       — Она тоже, но решение было за мной. Ей, нам, здесь нравится, но скоро нас найдут, не забывай, кто мой отец.       — Даже Императору не пробить мои скрывающие заклинания.       — Вот пусть так остаётся и впредь. Не растрачивай свои силы ещё и на нас двоих.       — Ты все решил, — повторил его слова парень, пристально смотря на собеседника.       — Верно. — Нил замялся, а затем снял пояс с ножнами и кинжалом. — Я хочу подарить его тебе. Когда-то его изготовили специально для меня, отец ненавидит этот клинок, считает слишком изящным, почти девичьим. Всё пытался заставить меня кого-нибудь убить им, мол может кровь сделает из него что-то более приличное, — он горько хмыкнул. — Я хочу, чтобы он охранял тебя.       Его собеседник взял в руки ножны и вытащил кинжал. Оглядел со всех сторон, а в это время Нил послал в оружие магический импульс, настраивая его на того, кто помог им с матерью затеряться на несколько месяцев, подарил чувство спокойствия и… любви. И Нил знал, что никогда не допустит того, чтобы охота на них с матерью затянула в себя ещё и его.       Парень отложил клинок в сторону и перегнулся через стол, притягивая Нила к себе за грудки и с силой целуя, выражая этим все те чувства, что не мог озвучить вслух. Нил отвечал с жаром, губами также рассказывая то, о чём хотел промолчать.       Он понимал, что клинок слишком жирный след, но надеялся, что он поможет ему выжить.       С жизненным опытом Нила стоило всё-таки перестать надеяться…       Прошло всего пару недель, когда к нему в дом пришли люди императора и перерезали горло этим самым кинжалом.       Когда Нила с матерью всё-таки нагнали и выловили, клинок в руках главной ищейки императора, стал последним камушком, сломившем наконец волю Нила к сопротивлению. Он повис в цепях безвольной куклой, оплакивая того, кого успел полюбить, того, кого обрёк на смерть своими же руками. Внутри клубилась боль и ненависть, хотелось рыдать и вгрызться в горло отца собственными же зубами, лишь бы выплеснуть это из себя, но цепи держали крепко.       — Занятная вещица, — Император покрутил кинжал перед лицом. — И была, представляешь, у очень занятного человека. Жаль, умер раньше, чем его смогли доставить сюда, во дворец…       Нил яростно трепыхнулся в оковах, взбешённый интонациями в голосе отца. Он никому не позволит глумиться над ним. Но всё, что он смог сделать, это плюнуть отцу под ноги, выражая своё презрение. И заслужил тот самый взгляд и улыбку, которые он боялся больше всего на свете.       — Ну что же ты, сынок! Впрочем, если этот человек был так для тебя дорог… — Император приложил лезвие топора к его горлу. — Умереть ты сможешь только от его руки, причём именно от твоей любимой бесполезной железки. Да будет так, — а затем, закрепляя проклятие, Император снёс топором голову жены, висящей в цепях рядом с сыном.       Нил закричал, начал рваться из цепей, но так ничего и не добился, кроме разодранных в кровь запястий, но это было ничто, по сравнению с тем, что он ощущал внутри. Только что умер последний дорогой для него человек. И он впервые так отчётливо осознал: больше не будет ни-че-го, он проиграл.       Он провёл в темнице несколько долгих месяцев. Именно там он узнал, что не может просто умереть, как обычный человек. Он несколько раз умирал от голода и обезвоживания, но спустя несколько часов возвращался в сознание. Проклятье отца, закреплённое смертью матери, действовало.       А затем его вывели из темницы, вывезли за город и подвели к каким-то воротам.       — Ну что же, сынок, пришло время попрощаться, — император подошёл к нему сзади и похлопал по плечу. — Добро пожаловать в твой новый дом, — он толкнул его в ворота и обессиленный Нил влетел туда, падая. — Всё как ты любишь! Уж я и мои умельцы расстарались на славу. Теперь ты сможешь бегать и прятаться здесь вечно, ну и чтобы скучно не было, мы добавили для тебя несколько развлечений. И не переживай, если ты умрёшь на дне какой-нибудь ямы, ты очнёшься у этих ворот. Кстати, в центре тебя ждёт подарок…       И ворота захлопнулись, оставляя Нила наедине с пустотой и безвременьем.       Эндрю проснулся, тяжело дыша. Сердце колотилось, как ненормальное. Всё ещё не до конца проснувшись, он думал о Ниле, его возлюбленном, лабиринте…       — Эндрю, наконец-то ты пришел в себя, — произнёс Аарон, который заглянул в комнату, когда его брат уже успел достаточно очухаться. — Куда ты собрался?       — Мне надо идти. Проверить…       — Эндрю, у тебя жар? Какой идти, ты пролежал без сознания два дня. Я тебя никуда не пущу. — Эндрю замер, осмысливая слова близнеца. — И не говори, что собрался обратно в катакомбы!       Эндрю подозрительно посмотрел на него:       — Откуда?.. Кевин. Вот трепло.       Аарон сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что ляжет здесь, но не пропустит брата. Эндрю сел на кровать. Что-то ему подсказывало, что его рассказ не заденет его близнеца, он не проникается нуждой проверить точно ли Нил мертв. А Эндрю слишком хорошо помнил из сна, что тому требовалось несколько часов, чтобы вернуться в мир живых.       Ему нужно проверить и убедиться.       Но когда к Аарону присоединились все работники их конторы, Эндрю понял, что у него ни шанса, проскользнуть наружу, поэтому пришлось отложить проверку на другой день, а пока выдержать причитания, охи и ахи всех своих друзей и даже Кевина, бросившего свои любимые книжки и примчавшегося в дом к близнецам.       Эндрю всё-таки проверил. Не сразу, потому что поначалу за ним пристально следили свои же, пришлось делать вид, что со смертоубийственными авантюрам покончено. По крайней мере пока. А затем он снова пошёл в катакомбы, минуя коридор за коридором, он проклинал себя, Нила, Императора и почему-то принцессу Элисон. Но он всё-таки добрался до центра лабиринта и увидел знакомое тело, всё также мертво лежащее на полу.       Неужели… Неужели он и был тем самым?..       Он прикрыл глаза, вспоминая странные взгляды Нила, которые предпочёл не замечать. И всё же похоже это правда.       Если честно, Эндрю не знал, что испытывать по этому поводу. Ну не глупо ли: он узнал, что в одной из прошлых жизней его душа была тем, кого полюбил сын Императора в бегах. Но почему-то именно он стал тем, кто всадил кинжал в сердце Нила. Что за насмешка судьбы? Впрочем, не судьбы, а того самого кровавого Императора, чтобы ему в лягушку перерождаться.       В этот раз Эндрю был взвинчен и раздражен, не представляя, что делать с полученной правдой. Но его состояние позволило прикоснуться к Нилу и уложить в саркофаг к матери, как подобает всякому мертвецу, а не оставить лежащим на полу.       — Спи спокойно, и может быть ещё встретимся, Нил, — произнёс Эндрю напоследок, а потом пошёл к Арке Перехода, желая убраться из этого места навсегда.       Очередная тайна была разгадана, вот только он не ощущал привычного чувства триумфа, воодушевления и желания свернуть горы. Он был опустошён и растерян, но снова оказавшись в конторе «Эндрю и Ко», где на него набросились с выговорами и упреками, Аарон завершил тираду многообещающим:       — У нас пять дел в разработке, а ты где-то шляешься. Ноги в зубы и пошёл, у графини Уинфилд внезапно погибли двое слуг, а ещё пятеро тяжело больны. Графиня подозревает покушение. Так что дело как раз по твоему профилю.       И у Эндрю как-то отлегло. Привычная, знакомая работа, и никаких загадочных парней, снов и прочей дребедени.       — Выдвигаюсь, — привычно отсалютовал от виска Эндрю.       Аарон довольно кивнул, мол даже не сомневался, сам он вернулся в свой кабинет. А Эндрю собирая вещи для очередного расследования остро почувствовал отсутствие привычного кинжала. Он сплюнул. Ещё и хорошего оружия лишился, что за непруха! Так что первым делом, он двинулся за новым кинжалом, а уже потом на встречу новым приключениям.       А через семнадцать лет за Эндрю начал таскаться юный фанат его работы, да и самого Эндрю в целом. Мальчишка мечтал стать сыщиком, и был очень настойчив в этом своём желании. Он начал планомерно осаждать контору «Эндрю и Ко», по утрам покупал Эндрю кофе и к нему свежую выпечку и радовался, как щенок, когда ему позволяли с чем-то помочь, например выступить в качестве посыльного. Как-то незаметно, все сотрудники конторы, да и Эндрю тоже, привыкли к его постоянному присутствию. Так что вскоре он занял официальную должность, как помощник их секретаря Дэн.       Ещё через год, парень стал верным напарником Эндрю по поиску приключений на свою… голову, а затем и возлюбленным.       И это точно никак не было связано с тем, что этот мальчишка обладал невероятной по силе магией и мечтал, чтобы для него выковали кинжал, идеальный, как из его снов. И по наброску Эндрю узнал его.