Вместе на всегда

На столе стояли стаканы с чаем, в вазе лежало печенье. Саша Акимов всегда покупал печенье перед приходом Лёни. Знал, что тот любит сладкое. За окном таял снег, пел март. На асфальте сверкали лужи. Лёня снял промокшую обувь и прошёл в кухню. И здесь, за стаканом горячего чая, время будто бы останавливалось. Они говорили много, о разном. Часто начиная рабочими моментами и заканчивая воспоминаниями из далекого детства. Саша искренне смеялся рассказам Лёни. Лёня был хорошим рассказчиком, а Саша любил его слушать. Вообще Лёня был хорош во всём. Красивый, высокий, стройный. Золотистые волосы, наверное, мягкие и приятные на ощупь. Голубые бездонные глаза, в которых каждый раз Акимову хотелось утонуть. Белоснежная кожа, будто фарфор, и стройная фигура заставляли сердце Акимова биться чаще. Лёня был умный, искренний, порядочный. Он интересовался всем, как казалось Саше. Топтунов был настоящим примером для подражания даже для такого совершенного человека как Акимов. Саша себя не обманывал. Ему нравился Лёня. Он любил себя рядом с ним. Любил время, проведённое вместе. Любил заботиться, спрашивая, надел ли тот шапку, или незаметно кладя конфеты ему в карман рабочего халата. Ведь Лёня любил сладкое. Любил оберегать от нападок Дятлова. Любил успокаивать, положив свою руку на плечо младшего друга. Он любил его всегда и безостановочно. Иногда за свои фантазии становилось стыдно, но против них Акимов был бессилен. Так сложилось, что у Лёни Топтунова практически не было друзей, не считая некоторых коллег. Его не обижали, хотя нередко подшучивали в силу его юности. Хорошо, что с ним был Саша, который всегда заступится, который поможет и даст правильный совет. Который всегда рядом. И как же сложно было юноше каждый раз заставлять себя уходить из его квартиры. Как же сложно каждый раз прощаться на проходной АЭС и проводить вечера в одиночестве, ложась в холодную постель. Как же сложно оторвать взгляд от сосредоточенного на работе, задумчивого Акимова. Но самое сложное для Лёни — признаться в чувствах, на которые он не имеет права. Потому что Саша другой. Лучше его самого. Потому что Лёня не хочет рисковать, потому и боится. Боится потерять. Представить, что больше не станет таких вот вечеров на маленькой кухне. Лучше держать все в своих мыслях и не портить свою жизнь. Так и сидят они, беседуют. Не замечая наступивших сумерек, не следя за временем. Им обоим хорошо и спокойно. Лёня понимает, что пора идти, когда за окном уже темно. Смущённо улыбаясь, в очередной раз извиняется за то, что засиделся. Саша отмахивается, объясняя в очередной раз, что он приятно провел время. Лёня спешно собирается, Саша хочет в очередной раз оставить его у себя. Притянуть к себе, обнять, прикоснуться своими губами к губам Топтунова. Он думает об этом, пока Лёня надевает промокшие ботинки. И в очередной раз двое влюбленных людей засыпают в разных концах города в холодных постелях. Так проходит март, наступает апрель. Все повторяется с точностью. Очередной свободный вечер Акимова занимает Лёня. Парень с воодушевлением рассказывает, что в конце апреля получит отпуск и поедет к родителям. Саша слушает о его планах, о том, как он соскучился по маминым пирожкам и рыбалке с отцом на просторах Прибалтики, и улыбается. А на душе становится горько. Он не знает, как проживет целый месяц без Лёни, без привычных теплых вечеров и разговоров. — А поехали со мной? — неожиданно предлагает Леонид. — Лёнька, у меня же работа, — смущённо улыбается Саша. — Тогда ты на майские праздники приезжай. На рыбалку с ночёвкой сходим. Приедешь? И в глазах у парня столько надежды, что Саша не может сказать «нет» и отвечает: — Я постараюсь. И чувствует, как невидимая радость заполняет организм, а душа поёт и ликует от того, что Лёня есть, от того, что он зовёт Сашу с собой. И они снова пьют чай. И снова спорят, а потом смеются. И снова Лёня спешно собирается домой, а Акимов не может заставить себя остановить и удержать его. Каждый день приносит радость от осознания того, что любимый человек рядом. Что он жив, здоров и так солнечно улыбается тебе, что даже атомная электростанция не выработает столько энергии, сколько его улыбка.

***

Апрель в этом году тёплый. Саша смотрит на цветущую сирень за окном, наблюдает за смеющейся детворой. Невольно сравнивает юный месяц с Лёней. И столько счастья в этом апреле, столько смеха, солнца, аромата, красоты цветущих деревьев, что на душе становится спокойно. Нотку грусти вносит лишь предстоящий отпуск Топтунова. Сегодня его последняя смена. И он на целый месяц уедет. А Саше будет так его не хватать. Может быть, устроить ему сюрприз и действительно приехать на майские праздники? Лёня любит ночные смены. Ночью спокойнее. Можно снова поговорить с Сашей, обсуждая ядерную физику. Да вообще, можно говорить о чем угодно. Даже о своих чувствах можно рассказать. С завтрашнего дня он в отпуске, значит, сегодня ночью он сможет сказать о том, что Саша для него не просто друг. Решение не случайно. Он уедет, не придется смотреть в глаза Саше. Не придется видеть укор или ненависть в его взгляде. А за целый месяц всё что угодно может произойти. Возможно, это чувство отступит. Но стоит сесть в служебный автобус, как какая-то необоснованная тревога растет с невероятной силой, окутывая душу леденящим ужасом. Лёня списывает все на волнение из-за решения, принятого полчаса назад. Но чем ближе огни атомной станции, тем ощущение тревоги становится сильнее. Настораживает и то, что в раздевалке он не видит Акимова. Зато видит парней из реакторного цеха. Эти не упустят возможность посмеяться над молодым инженером. Быстро нырнув в свою рабочую форму, Лёня старается не обращать внимания на шутки и направляется на свое рабочее место на четвертый энергоблок. Сегодня он поговорит с Сашей, а завтра вечером самолет унесет его домой, к родителям. Однако, стоит зайти на блок, как уверенность молодого человека испаряется. Он видит напряжённые лица своих коллег и особенно напряжённый взгляд у Саши. — Саша? — Лёня подходит к мужчине, который склонился над его пультом. — А, это ты, Лёня, — Саша поднимает голову от документов. — Мы должны провести испытания. Замедление турбинытбыло в прошлом году. В дневную смену не вышло, скинули нам... Саша видит, как меняется взгляд Леонида. Как большие глаза наполняются недоумением, перемешанным с испугом. — Нам? Мы не знаем… — Лёня говорит громко, и Саша взглядом просит его говорить тише, — не знаем, о чем речь, — понизив голос, заканчивает фразу Лёня. — Всё хорошо, — Саша пожимает плечами. — Сбросим мощность до семисот, остальное удержим на Столярчуке и Киршенбауме. Дятлов будет наблюдать. Слова Саши не успокаивают, а наоборот пугают оператора. — Я должен сделать что-то впервые в жизни, с Дятловым над душой? — голос Лёни подрагивает. — Не волнуйся, сделаем вместе, — рука Саши крепко сжимает плечо Леонида. И так не хочется, чтобы он убирал руку. Но сейчас не до этого. Сейчас главное — эти испытания, о которых Лёня слышит впервые. И он понимает, глядя на своих коллег, что не он один. Чувство тревоги снова возвращается. Они просматривают программу испытаний. И чем дальше смотрит Лёня, тем больше сомнений в его душе. Хорошо, что рядом с ним стоит Саша, — старший, опытный и точно знающий, что нужно делать. Эта мысль на время успокаивает. Но, как только на блоке появляется Дятлов, сомнения и паника снова сменяют спокойствие Леонида. Он работает в паре с Сашей. Снижает мощность. С такими большими показателями он сталкивается впервые. Если бы не Саша, не его спокойный и уверенный голос, он бы не справился. Руки подрагивают, а на лбу блестят капельки пота. Неожиданно мощность начинает снижаться слишком быстро. — Тише, тише, — говорит Саша. — Я стержни управления не двигал, — Лёня поворачивается к Саше. — Я даже не трогаю, — он поднимает ладони вверх, замечая, как меняется выражения лица Акимова. Саша понимает, произошло что-то странное. Он, будучи специалистом, безупречно разбирающимся в своей профессии, чувствует, что испытания проводить не стоит. Но руководителя не переубедишь. Тот набрасывается на Топтунова с браными словами, кричит на Сашу, оскорбляет всех присутствующих. Но Саше легче. Он не принимает оскорбления заместителя главного инженера близко к сердцу, в отличие от ранимого и неуверенного в себе Лёни. Как же хочется Саше сейчас его прижать к себе и защитить от нападок. Он пытается остановить работы. Саша понимает, что опасно теперь повышать мощность до уровня, заявленного в программе испытаний. А ещё он знает, что отвечать за всё будет Лёня. Именно поэтому Саша не позволяет ему самому поднимать мощность. Именно поэтому они это делают вместе. Испытания начинаются. Глядя на уверенного Дятлова, Акимов почти успокаивается, и в этот момент слух режет отчаянный крик Лёни. — У нас выброс мощности, Саша! — Лёня настолько испуган, что заикается. Саша поворачивает голову к табло, и его глаза расширяются от увиденного, а волосы шевелятся на голове: цифры неуклонно растут, катастрофически превышая рабочую мощность реактора. Дятлов что-то кричит, но Акимов не слышит. Единственное, что приходит ему в голову, — аварийное отключение реактора. Оттолкнув Лёню, он бежит к пульту, срывает пломбу и нажимает красную кнопку. Раздаётся глухой толчок. Ещё один. Бетонные стены помещения шатаются. С потолка сыплется пыль, и гаснет свет. А потом раздаётся удар. Не удержавшись, Саша хватает Лёню за руку. Топтунов неестественно бледный. Они падают на пол вместе. Лёня не понимает, не помнит, что происходит дальше, после того как он падает прямо на Сашу. В ушах звенит, а в глазах мутно. Он подумал бы, что завален обломками, если бы не ощущал знакомое тепло руки на своём плече. Он знает — это Саша. Добрый и надёжный, который даже в таких ситуациях не забывает о нём. Но об этом нет времени думать. Вокруг белая пыль. Уже оказавшись на ногах, Лёня замечает, что стоит у пульта. А во рту ощущается привкус металла. Саша пытается опустить стержни, объясняя товарищу из реакторного цеха, что реактор не взрывается. Он, как и сам Лёня, считает, что взорвался бак. Лёню волнует мысль, что теперь будет, но ещё больше волнует мысль о том, что он виноват. Что он допустил эту аварию. А дальше становится понятно, что произошло нечто более страшное. Когда он выводит в санчасть одного товарища, когда узнаёт, что другой погиб. По дороге на блок он всё ещё думает, надеется, что коллеги что-то перепутали, что всё не так страшно. А лицо уже начинает неприятно жечь. Вернувшись на блок, он подходит к Саше. Тот подавлен. Кажется, таким он видит Сашу впервые. И ощущение вины читается на лице Акимова. Лёня едва сдерживает слезы. Жаль не себя. Жаль ребят, которые пострадали. Но больше всего жаль Сашу, который следовал инструкции. Который теперь рассеянно повторяет: «Почему так вышло? Я всё сделал правильно!». Страшно от мыслей, от незнания того, что именно произошло. Если бы он знал, возможно, было бы легче. На улице работают пожарные. А апрельское небо раскрашено в кроваво-оранжевый цвет. Лёня невольно ассоциирует его с цветом смерти. Сердце бешено стучит. Страх достигает пика, когда коллега по блоку Столярчук сообщает о том, что реактора нет. А это означает конец. Это означает, что все они уже мертвы, а по-настоящему умрут спустя несколько дней мучительной смертью. Верить в это не хочется. Потому что за окном цветут сады и пахнет весной. Потому что ему всего двадцать пять и у него столько планов на жизнь. Потому что он влюблён и мечтает сказать о своих чувствах. Потому что умирать страшно. Но ещё страшнее осознавать, что любимый человек может умереть. Осталось очень мало времени. Именно поэтому он идёт вслед за Сашей открывать вентили подачи воды. Идёт, потому что с Сашей не так страшно. Потому что верит, что есть надежда. А ноги почти ватные, дрожащие. По лицу стекают слезы. Саша видит, что Лёня больше не в силах сдерживаться. Истерика овладевает парнем. — Прости, Саша, — шепчет Леня. — Тебе не за что извинятся, — Саша вздыхает. — Мы всё сделали правильно. — Нет, Саша. Мы не всё сделали правильно, — Лёня размазывает слезы по лицу, вытирая их. — Если бы мы всё сделали правильно, всё бы было нормально. Саша ничего не отвечает. Он и сам осознаёт то, что ему только что сказал Леня. Когда спустя несколько часов Акимов понимает, что у него не осталось сил, а последняя надежда давно погасла, он останавливается. Смотрит на едва стоящего Лёню, который продолжает возиться с кранами. Лицо его покраснело, на руках выступили язвы и пятна. Сам Акимов выглядит так же. И теперь он точно знает, что им осталось недолго. Крайне мало времени, чтобы сказать всё, что сейчас кажется особенно важным, чтобы чувствовать себя кому-то нужным. Чтобы самому не так страшно было умирать. Лёня судорожно всхлипывает, тяжело вздыхая. Саша усаживается на мокрый пол. С потолка капает радиоактивная вода. Теперь уже всё равно, все их действия бессмысленны. Главное успеть сказать важное и потратить последние силы на то, чтобы насладиться любимым человеком. — Лёнька, — тихо зовёт Саша. — Хватит, Лёнь. Это уже не поможет. — Мы умрём, да? — Лёня садится рядом с Сашей. — Не думай об этом. Ты знаешь, я должен тебе кое-что сказать, — Саша берет его за руку. Несмотря на ожоги и неестественный цвет кожи, ему всё равно приятно к ней прикасаться. — Послушай, я знаю, что тебе сейчас не до этого, но ты должен знать. Я люблю тебя, Лёня. С того самого дня, когда ты появился у нас на блоке. — Саша… — Лёня смотрит в глаза Акимова, а у самого вновь появляются слезы. — Это я люблю тебя. Я хотел сегодня сказать об этом, но… — Молчи, — шепчет Акимов и тянется губами к Леониду. Поцелуй получается страстным. Забывается всё, кроме этого сладкого момента. И кроме этого момента ничего больше не имеет значения. А потом становится больно. После первого и такого долгожданного поцелуя. Потому что теперь оба знают, как необходимы друг другу. Каждый думает, что у них все могло сложиться по-другому. И о том, что они многого не успели. Лёня, всхлипывая, прижимается к Саше. К такому родному, тёплому, надёжному, но обречённому. Саша пытается его успокоить: — Я всегда буду рядом. Слышишь меня? Где бы я ни был, я всегда буду с тобой. — Как же так, Саша? Почему все должно закончиться так? — Ты должен быть сильным. Слышишь? Мы должны бороться. За свою любовь. — Ты думаешь, у нас есть шансы? Акимов не отвечает. Он просто прижимает к себе покрепче хрупкое тело Леонида. Они сидят вместе, молча прижавшись друг к другу, думая о том, что счастье покидает их. Но главное, они вместе. Саша шептал что-то успокаивающее. Лёня слушал.

***

Свои последние дни Лёне хотелось провести рядом с Сашей. Но это было нельзя. Саша умирал в соседней палате. Лёня больше не плакал. Слёзные железы уже давно перестали функционировать. Ему больше незачем было бороться. Оставалось только сожалеть. О том, что могло быть. О том, чего никогда не будет. О том, как мало у него было времени узнать счастье. Стоило ему закрыть глаза, оживали образы: маленькая кухня, вечерний чай и Саша. Саша хотел быть с Лёней, со своим хрупким и нежным мальчиком. И чёрт со всеми, умереть, держа его за руку. Знать, что больше никогда он не увидит Лёню — невыносимо. Лёня должен знать, что, умирая, Саша по-прежнему любит его. Поэтому он умолял врача перевести его к Леониду в палату. И столько в его ослабшем, срывающемся голосе мольбы и отчаяния, что врач не может отказать. Когда Сашу переводят в палату к Лёне, тот уже без сознания и лишь изредка ненадолго приходит в себя. — Лёнечка, — выдавливает из себя Саша. — Я очень люблю тебя. Слышишь, Лёня? Я всегда буду тебя любить. Всегда буду рядом. Легкая улыбка появляется на бледном лице Топтунова. А почти обездвиженная рука слабо тянется к руке Саше. Акимов хочет плакать. Лёня нервно дергается, и затихает. Сердце молодого человека перестало биться. Саша закрывает глаза. Теперь и ему пора. Его увлекает бездна. Отступает боль, становится тепло и легко. Мелькают яркие картинки из жизни. Детство, юность и Лёня. Маленькая кухня и стаканы с чаем. А рядом стоит смеющийся Лёня. Акимов не противится этой дремоте. Он знает, что там его ждут. Руки сцеплены мертвой хваткой. Вместе. Навсегда. И даже смерть не разлучит их.