I say goodbye to you

      Очередная сигарета легла в худощавые руки, что сейчас мелко дрожали. В доме стояла гробовая тишина, обволакивающая все вокруг, но в ушах стоял звон, который сводил с ума.       Долгая затяжка наполнила легкие никотином. За окном спокойный океанический берег, уже горячее майское солнце, безмятежно пролетающие чайки и далекие яхты. Выдох. Клуб дыма потянулся с бледных губ, поспешно растворяясь в затхлом воздухе помещения.       Все здесь было пронизано запахом сигарет, кофе и дорогого одеколона. К ним в это утро примешались злачные металлические ноты, что щекотали нос своей инородностью.       Какавача вновь делает затяжку и вздергивает голову, безжизненным взглядом смотря в потолок. Глаза этого человека давно утратили здоровый блеск, погружая их владельца в депрессивную картину мира. Молодой человек закашлялся и в конце концов опустил сигарету. Немного пепла упало на пол.       – Дорогой супруг, ты такая бездушная мразь, – проговорил, почти выплевывая слова, блондин. – Мне нравится твое молчаливое согласие, милый. Обычно ты слишком шумный.       Он обернулся, вглядываясь в остекленевшие глаза, и вновь вдохнул полную грудь никотина, после чего затушил сигарету о чужую шею, как когда-то этот человек делал с ним самим, из-за чего Какавача имел неприятную глазу россыпь шрамов. Когда-нибудь обязательно их чем-нибудь перекроет.       Мужчина поднялся на слегка ватных ногах. Мысли в голове то ли отсутствовали, то ли гудели пчелиным роем. Все что было, есть и будет слилось в одну сумбурную кинокартину. Спокойствие смешивалось с шоком и страхом, сжимая все нутро в своих крепких тисках. Казалось, что он сошел с ума и все это дурной затянувшийся сон.       Глоток горького кофе обжег из-за неожиданной яркости вкуса. Только сейчас молодой человек осознал, насколько сильную жажду он испытывает. Все органы чувств притупились ровно в тот момент, когда в этом доме раздался выстрел. Это не было спонтанным решением, но и так же не являлось подробно продуманным планом. Чересчур многое перекладывалось на удачу, Какавача поставил на кон все что сейчас мог, и его ставка сыграла.       Прохлада пробиралась под кожу, покрывая ее мурашками. Мужчина все еще был оголен, даже в тусклых рассветных лучах можно было рассмотреть худощавость и множество следов на теле, что теперь остались ему в память о покойном супруге.       Скоро горячие капли падали на него сверху, смывая кровь и пот, но, к сожалению, без возможности смыть всю ту боль и неприязнь к себе, после прикосновений этого человека. Пар окутывал в свои теплые объятия, будто пытаясь успокоить разбившегося на миллионы осколков Какавачу.       Чистая белая рубашка легла на плечи, контрастируя с побагровевшим постельным бельем. Шкаф закрылся, и молодой человек замер, смотря на свое отражение. Для себя он сейчас казался жалким, казался монстром, казался еще отвратительнее, чем обычно. Он улыбался в зеркало, подыскивая как можно более естественное выражение лица, но уголки губ выглядели предательскими лжецами.       Мужчина окидывает просторное помещение еще раз. Все чужое, хочется сбежать и никогда больше не видеть этого интерьера, не чувствовать этой закрывшейся золотой клетки, в которой он бьется загнанной птицей.       Ключ проворачивается, закрывая дом, в который больше никогда не вернется.                     – Он не буйствует, но будьте начеку, никогда не знаешь, что у таких на уме, – в дверях появляются двое, но заходит только высокий брюнет, держащий в руках блокнот и ручку. На слова спутника он лишь кивает, оповещая, что все понимает.       Стул напротив Какавачи отодвигается, и мужчина присаживается, открывая блокнот и поднимает глаза к человеку, с которым он, собственно, и должен был работать.       – Веритас Рацио, вы не возражаете побеседовать? – спокойствие и собранность, вот что сразу читалось при беглом взгляде на этого мужчину.       – Конечно же нет, док, – Какавача помахал руками в наручниках. – Уже говорил, что не собираюсь ничего отрицать. Это я его убил. Облегчил тебе рабочий день? Ты можешь быть свободен?       Его голос был игривым, несколько шутливым. Молодой человек пытался отгородиться, говорил уверенно и не отводя глаз изучал собеседника.       – По всей видимости, вы не смогли сократить мой рабочий день своей милостью, господин Какавача, – невозмутимо ответил доктор и сделал заметку. – Как вы себя чувствуете?       Блондин, кажется, смотрел на него как на умалишенного.       – Даже не знаю, док. Меня собираются судить за убийство человека, что я должен испытывать по этому поводу? – прыснул он улыбаясь.       – Вы знали, чем занимался… этот человек? – аккуратно уточняет Веритас.       – Не представляешь насколько хорошо, – процедил Какавача, который в какой-то момент успел подхватить ручку и теперь крутил ее между пальцев. Врач несколько напряженно посмотрел на это, но промолчал. – Я попал к моему многоуважаемому супругу еще юношей, Веритас Рацио. Далеко не по своей воле.       Глаза хищно блеснули, и он кинул ручку обратно доктору, который застыл безмолвной статуей. Веритас украдкой заметил несколько шрамов на шее и руках мужчины.       – Где вы провели детство?       – Что? – глаза Какавачи округлились, он мелко посмеялся и вновь обратился к человеку напротив. – Самые ранние годы провел вне Соединенных Штатов, если тебе интересно это. Можешь еще записать, что гражданство я получил благодаря вступлению в брак. Слепите мне из этого мотив?       – Мы можем связаться с вашей семьей? Они знают где вы? – блондин замер и нахмурился.       – Они мертвы, вам не с кем связываться, – Какавача откинулся на спинку стула и негромко барабанил пальцем по столу. – Док, разве этот допрос имеет смысл? Ты, кажется, сказал о беседе, а не о пытках вопросами.       – Вы можете спасти себя, вам лишь стоит поделиться со следствием информацией. Вы очень их заинтересовали.       Речь брюнета была настолько спокойной, что мужчина не переставал удивляться чужой выдержке.       – Интересно. Тогда могу ли я попросить кофе, сигарету и снять с меня ненадолго наручники? – голос был мелодичным и располагающим, он протянул скованные запястья к собеседнику и тот вздохнул, поднимая руку, чтобы подозвать человека, что исполнит желания Какавачи.                     Принтер громко печатал очередную стопку документов, пока белокурый мужчина торопливо пережевывал пончик, запивая его обжигающим кофе и активно жестикулировал, показывая ждать.       Брюнет наблюдал за этим с выгнутой бровью, но послушно стоял.       – Если мы будем сейчас вести эту беседу, то я точно подавлюсь, док, – наконец выдохнул Какавача. – Я уже знаю его любимую книгу. Надо же было представиться Воскресеньем.       Смех залил офисное пространство, психолог закатил глаза, но тоже прыснул. На самом деле ничего смешного в том человеке не было, он был пугающе опасным фанатиком, но у Какавачи всегда проблемы с тем, чтобы не заигрывать с подобными темами. Вероятно, то отголоски многочисленных травм, что были получены за его не самую длинную жизнь.       – Веритас, если ты не уймешь своего голубка, то его уйму я, – из приоткрывшейся двери показалась Елена, юная и очень способная сотрудница, работающая в одном отделе с блондином. Те до безумия любили устраивать совместные перекуры, а доктору лишь оставалось закатывать глаза и в очередной раз напоминать о вреде курения, если вдруг они делали это, когда брюнет присутствовал в участке.       – Подру-уга, - протянул Какавача лучезарно улыбаясь. – Не поможешь мне с этим делом?       – Размечтался, я теперь, кажется, навечно застряла в том деле с долгами. Налоговая звонит мне каждый день! Слышать их больше не могу! – в сердцах простонала девушка, на что мужчина вновь хохотнул.       – Веритас? Я не смогу общаться спокойно с этим чудиком.       – Мне казалось, что «чудики» должны понимать друг друга, – ухмыльнулся доктор, сложив руки на груди.       – Так вот какого ты обо мне мнения! – белокурый мужчина схватился за сердце, серьга в ухе заблестела, попав под солнечный луч. Сейчас он казался невинно-дурачливым.       – Ты так старался сесть в тюрьму, что я был поражен. Это было началом моей работы с органами и ты, как гром среди ясного неба, сидел и объяснял, что виновен и мне пора домой, – хмыкнул Веритас.