Когда мысли на грани обрыва

      Вечером следующего дня Чуя удивил своего напарника, вернувшись домой не один. Дазай лежал на уже облюбованном им за пару дней богатом бархатном диване, когда со стороны коридора раздалось тихое: — Подними свою задницу и подойди помоги.       Чуя и просьба о помощи — понятия несовместимые. Нонсенс! Осаму подорвался с места, на скорости снеся пару углов. Чертыхаясь и потирая локоть, обеспокоенно воззрился на Чую, что держал на руках рыжего чихуахуа. — Че ты лыбишься, придурок?! Сходи в магазин за кормом.       Давно Дазай не улыбался так искренне. Эта собачка так была похожа на Чую своим злым взглядом и рыжей шерстью… Оставался только вопрос — как эти два создания нашли друг друга?       Пожилая продавщица в супермаркете через дорогу узнала его как частого покупателя алкоголя, но собачий корм с подозрением пробила. Дома Чуя подготовил миску с едой и водой и даже пробурчал «спасибо», принимая пакет.       После дальнейшего осмотра Чуя победно провозгласил: — Это девочка! Теперь ты не можешь сказать… — Не волнуйся Чу, твоя женская версия тоже прекрасна! — Ах ты…       А вечером он предложил отпраздновать прибавление и выудил вино с каким-то длинным названием. — А сакэ есть? Не люблю твое вино… — У тебя нет выбора, недоумок. — Тц… Тогда предлагаю игру! По очереди задаем вопросы, кто откажется отвечать, делает глоток. Вопросы о чем угодно, только не соври, Чу! — И почему... — У меня есть сотни причин, но тебе не нужна не одна. — Зачем бинты? — Довольно быстро добыл себе преимущество Чуя, задавая первый вопрос. Ухмыльнулся, когда Дазай молча отобрал бутылку. — Моему песику кто-нибудь нравится? — Провокация. Открытая, со скрытыми мотивами, в его стиле. — Н-нет. — Неужели смутился?!

***

— Чу, давай набьем парные тату? — Глаза подростка загорелись, когда на одном из совместных заданий им повстречался полностью раскрашенный контрабандист. — Идиот, парные делают только те, кто собирается всегда быть вместе! А вот от боевого шрама я бы не отказался…

***

      Через пол часа Чуя завалится прямо в одежде поперек своей огромной кровати, рядом с таким же рыжим комочком, а второй уйдет в ванную собраться с мыслями и справиться с разочарованием от отсутствия необходимой информации. Оставленная хозяином квартиры на виду бритва вмиг поднимает настроение и он по привычке тянется к ней, чтобы потом в задумчивости остановиться. Вспоминается Чуя, опять, с его ровной бледной кожей на достаточно костлявых запястьях. Прям чистый холст… Нет, он не много выпил. Чуть меньше целой бутылки. Вкусов Чуи он никогда не разделял, предпочитая крепкий сакэ, пробуждающий побочным эффектом в нем безуспешно скрываемые садистские и мазохистские наклонности.       Он вернулся в спальню, прихватив бритву. Измерил свободное от бинтов место на своей руке и приблизился к Чуе, стараясь не разбудить, и приступил к работе.

***

      Он стоит посреди поля, на испещренной следами колес дороге. Слева и справа возвышаются жизнерадостно-желтые колоски ржи. Собственные бледные руки в чем-то липком бордовом, а шагах в десяти напротив стоит рыжая, растрепанная, плохо различимая фигура, прижимающая руки к пробитой груди.       Он сидит, свесив ноги, на крыше невысокого здания, встречая рассвет и прячась от последствий. Высохшая корочка на ладонях чешется. Толпа внизу шумит, торопясь по своим делам. Сзади образуются призрачные руки, обхватывают шею. Тонкие, бестелесные пальцы перебирают что-то в районе трахеи, словно струны, а левую щеку щекочут рыжие кончики волос наклонившегося. Он не вырывается, несмотря на подскочивший адреналин в крови, а фигура сбоку шепчет: «это для твоего же блага…» И толпа внизу, как один обернувшись, вторит эхом.

***

      Наутро Чуя обнаружит у себя на тыльной стороне правой руки сердечко, вырезанное до крови, и ошалевшего друга напротив, рассматривающего свою левую, которую постигла та же участь. Боевые шрамы. Чуя стойко сражался. Но проиграл.