Когда мысли на грани обрыва

Я сразу отказался от странного предложения босса. Лечащий врач был в ужасе и не скрывал этого, покинул палату и высказал диагноз. Все-же успел сдружиться со своим самым частым гостем. Прошелестев подолом пальто, Мори бросил «так будет лучше для всех» и покинул противно-стерильный коридор, оставив на столике рядом склянку с мутной жидкостью. За дверью тихо пищал аппарат, продлевая одну ненужную жизнь.

Я присел на скамейку ожидания поблизости, уставившись в пустоту. В голове крутились мысли, как будто кто-то подталкивал меня к выбору: последовать совету опытного в этом деле, или хоть раз в жизни сжалиться, позволить жить дольше отведеного. Вроде бы, проще — отравить, как и предложил Мори. Быстро, тихо, без лишних следов. Но что я вообще знаю о нем? Этот идиот всегда каким-то чудом выходил сухим из воды, словно удача сама его охраняет. Что же теперь изменилось? Он всегда был мастером предвидения, просчитывал шаги противника на десятки ходов вперед. А как он просчитался на этот раз? Как тот, кто всегда выходил из любой ситуации, мог так глупо просчитаться? Я задумчиво прохожусь пальцами по оставленному им шраму на правой руке. И тут меня охватывает странное ощущение: а что, если я сделаю это по-старому? Пулю в лоб. Быстро, решительно, как он сам обращается с оружием. В его мире — это символ. Символ того, что ты не боишься, что ты контролируешь ситуацию. Я вспоминаю его лицо, когда он смеется над своими глупостями, и вдруг понимаю — я никогда не видел его таким уязвимым. Он всегда был непобедимым, даже когда казалось, что все против него. А теперь — он уязвим, и я знаю, что это — моя последняя возможность. Может, я и глупец, что решил так. Может, это — ошибка. Но внутри — ощущение, что я делаю то, что должен. Что это — мой последний шанс почувствовать, что я контролирую свою судьбу.

***

Разглядывания сердечка на левой руке сводились к размышлениям «А как? А зачем? А он что?». На самом деле тому как будто было плевать. Даже банального, такого женского «Не втягивай меня в это!» не последовало. Хотя не вышвырнули из квартиры, уже плюс... Размышления прервал Накахара, войдя в комнату и недовольно зыркнув на ноги на столике. Дазай тут же жизнерадостно подпрыгнул, переполошив рыжее существо, мирно дремавшее до того рядом: — Завтра одиночная операция! Ну что, рад от меня избавиться, Чууу? — Возвращаешься в Мафию? — Мори чуть было не повысил меня до босса от радости! В комнате пахло крепким чаем и табачным дымом. Дазай сидел на краю диване, воодушевленно жестикулируя и рассказывая о завтрашней миссии. «...и там всего один блокпост, — он отхлебнул чай, — Пара часовых, не больше. Проскочу быстренько, заберу флешку и обратно. Делов-то на час». Чуя, отвернувшись к окну, смотрел на мерцающие огни города. С виду — равнодушно, словно слушал очередную сводку погоды. У его напарника это не первая миссия. Но не принято у них на одиночные задания ходить. Слишком опасно, слишком много рисков, даже для верхушки. За этим что-то стоит. Тот между тем продолжал разглагольствовать: «...а потом сразу обратно! На флешке — плата данными для контрабандистов. Важная штука. Мори меня, наверное, повысит... или повесит, ха-ха!» «Повесит... в награду, ага», — подумал Чуя. Да, нужно узнать, что за чертовщина происходит. И если это какая-то подстава...

***

Холод. Пустота. И звук... монотонный, раздражающий писк. Где я? Что происходит? Я попытался открыть глаза, но веки были словно налиты свинцом. Голова раскалывалась, в теле — каждая мышца ныла от боли. В памяти всплывали обрывки — блокпост, выстрелы, взрыв... Флешка! Он должен был достать эту чертову флешку. Плата данными — цена свободы, его билет в один конец. Но что-то пошло не так. Все пошло не так. Он пробрался через густой кустарник. По плану. Всего пара часовых, как и было сказано в отчете разведки. Правильно. Но что-то не давало ему покоя. Какое-то предчувствие беды. Он должен был проскочить незамеченным. Выполнить задание. Но вместо этого... Ноги словно приросли к земле. Он стоял, как вкопанный, ожидая неизбежного. «Вот и все... Кончено. Пора. Я так долго ждал этого момента. Как же надоело...», — пронеслось тогда в голове. «Почему сейчас? Ну зачем мне это все сейчас надо?» — подумал про себя Дазай. Но затем отбросил эти мысли. Выстрел. И еще один. Пули просвистели рядом, заставив его очнуться. Он машинально выхватил пистолет, отстреливаясь в ответ. Но было уже поздно. Слишком поздно. Взрыв. Оглушительный грохот, яркая вспышка. И... пустота. «Идиот! Что ты наделал?» — пронеслось в голове. «Просто вышел на открытую зону, как дурак...» Почему не ушел? Почему не отступил, когда почувствовал опасность? Что тобой двигало? Он хотел, чтобы это закончилось. Он устал. Устал от войны, от лжи, от постоянного страха. Устал от себя. Но ведь он и должен был уйти еще тогда... Он мечтал о тихой жизни, о спокойствии, о... любви. Но любви не было. Была только боль и разочарование. И вдруг — решение. Это будет его последняя миссия. Он больше не вернется. Именно в этот момент, когда все рухнуло, когда надежды не осталось, почувствовалось странное облегчение. Словно с плеч свалился огромный груз. Он не станет сопротивляться. Он примет свою судьбу. Снова монотонный писк. И чьи-то голоса вдалеке. «Флешка... Где флешка?» — единственное, что его сейчас волновало. Он попытался пошевелить рукой, но безуспешно. Тело не слушалось. И тут он почувствовал чье-то присутствие рядом. Чей-то взгляд, полный... чего? Жалости? Сострадания? Или... чего-то еще, что он не мог разглядеть? Что-то пошло не так. И впервые он не понимает, что именно.

***

Запах хлорки и лекарств давил на сознание. Мори сидел на скамейке под дверью, ожидая меня. — Ты поступил правильно, что остался дежурить в машине неподалеку, — произнес босс спокойно и уверенно. — Но... должен сказать, ты совершил ошибку, не бросившись на помощь сразу после взрыва. Чуя молчал, сжимая кулаки. Он и сам знал это. Знал, что мог успеть, мог что-то изменить. Если бы не его идиотское желание убедиться... В чем? — Ты говоришь, что нашел его в нескольких метрах от эпицентра, — продолжил он. — Чудом выжил. Но... Но Чуя и так все понимал. Не было нужды объяснять, что значит «чудом выжил». — Он в коме, — сухо констатировал босс. — Повреждения слишком серьезные. Шансов на выздоровление практически нет. Тебе лучше не заходить к нему сейчас, — посоветовал он. — Ему нужен покой. Да и тебе... это не пойдет на пользу. — Он вздохнул и посмотрел Чуе прямо в глаза. — Ты должен понимать, — тихо произнес он, — иногда лучшее, что мы можем сделать для тех, кого любим, — это... отпустить их. Накахара вздрогнул. Он понял намек. Понял, что от него хотят. Хотел возразить насчет «любим», но отчего-то передумал. — Они сделают все возможное, — добавил Мори, словно оправдываясь. — Но... не стоит питать иллюзий. Он больше не будет прежним. С этими словами он встал и пошел прочь, оставив его одного. На столе, рядом с его рукой, он оставил склянку. Небольшую, невзрачную, наполненную мутной жидкостью. Яд. Избавление. Избавление для настоящего мафиози. Чуя смотрел на склянку, как завороженный. В голове — пустота. В душе — ледяной холод. Он должен это сделать. Ради напарника. Чтобы избавить его от страданий, от мучительной комы, от бесперспективного будущего. «Этого идиота всегда спасала удача от смерти, — пронеслось в голове. — Что же теперь изменилось? Неужели он действительно... все?» Он вошел в палату, стараясь не смотреть на напарника. Он не хотел видеть его таким — слабым, беспомощным, сломленным. Он хотел запомнить его другим — сильным, смелым, живым. Но, подойдя к кровати, он не смог удержаться. Его лицо было бледным и осунувшимся, глаза закрыты. Он был совсем один. Чуя достал из кармана пистолет. Холодный металл приятно холодил ладонь. Он долго думал, какой способ будет более символичным. Яд? Слишком просто. Тот этого не заслуживает. Пуля в лоб. Да, это то, что нужно. Жестокий мафиози, привыкший к оружию, встретит смерть достойно. И, возможно, даже с облегчением. Он огляделся. В палате никого не было. Врач ушел, оставив его наедине со своим решением. Чуя вздохнул и приставил дуло ко лбу, ровно посередине. Туда, где, по его мнению, находились его идиотские мысли, которые никто так и не понял. И нажал на курок. Выстрел раздался оглушительным эхом в тишине палаты. Накахара вздрогнул, словно от удара. Он убил его. На улице светило солнце. Новый день начинался.