Приключения Черной Кошки

Какое время года может быть более унылым и хмурым, чем осень? Ведь именно осенью увядают растения, которые, скидывая с себя пелену снега весной произрастали и летом уже стояли во всю высь, освежая воздух своими стеблями, корой. Высокие, провожающие человека по его пути деревья оголяются, тем самым лишаясь всякой красоты: листья становятся жухлыми, бездомными, валяясь на земле, хотя раннее они спокойно держались на ветках. Но осень в какой-то степени похожа на весну: все еще ощутим свежий воздух, солнце все еще дает тепло, пускай и не такое, как летом… Кому-то может нравиться осень, а кому-то – не очень. Но была жизнерадостная девочка, которой нравились все времена года. Этой девочкой была пятилетняя антропоморфная кошечка в скромном бежевом платье, жившая в уютном домике в лесу неподалеку от города. Сейчас она искала в лесу ягоды, из которых потом мама сделает какое-нибудь вкусное блюдо. В то же время последняя расслабилась на кресле, связывая теплые шерстяные носки для своей любимой дочери, слушая как на радио играла успокоительная музыка, пронизавшая струны души удовлетворенной матери, вызывая в ней прилив моральной крови. - Ах… Как же я рада, что у меня есть такая кроткая, воспитанная дочь… Как же тепло на душе, когда я вижу ее радостное личико от каждого вознаграждения, которое она получает за выполненные поручения… У нее уже все есть – прелестный характер, сочетающий в себе лучшие черты, что могут быть у ребенка, прекрасная внешность, блистательный ум для малышки вроде нее… В уме матери засветились воспоминания… Ее отец был человеком не из мягкотелых. Суровый, хладнокровный мужчина, прошедший войну, которого нельзя было вывести не то, что на яркие эмоции, но и на долгий диалог. От него мало что можно было выпросить: суровое «нет», которое он повторял почти каждый раз, когда его дочь просила у него какую-нибудь игрушку. Он мог ничего не дать взамен даже за поручение, которое он давал дочери, но по крайней мере всегда старался ее подбадривать краткими одобрениями, что она особенно ценила, даже несмотря на то, что не получала ничего вещественного. Когда-то они стояли в очереди на телевизор. Совсем рядом с очередью был ларек с тряпичными куклами. Будущая мать посмотрела на ларек с блестящими глазами, и открыла рот, но поняв, что ее отец вряд ли ей купит желаемое, ее радостное личико будто испарилось, и она повернулась обратно, вновь вернув свой взгляд в спину впереди стоящего члена очереди. Отец заметил это из-под своих кустистых бровей. Затем он сказал дочери: - Постой здесь. Я отойду. Отец отошел. «Интересно, с чем могло бы быть связано внезапное решение папы? – подумала она. – Может быть, с тем ларьком? Да нет, вряд ли…» Потом он вернулся, чуть шарясь в карманах по дороге. Когда очередь закончилась, отец взял телевизор, он сказал дочери: - Достань у меня ключ в правом кармане, и открой заднюю дверь машины. - Халасо, папа! Она сразу сообразила о том, что под «задней дверью» он имел ввиду багажник. Она взяла у него ключи, побежала к машине, и распахнула его. Когда отец положил телевизор в багажник, он долго стоял, задумавшись… - Сто такое? Затем он ответил ей: - Обернись и не подглядывай. Она обернулась. Отец куда-то ушел. Когда он вернулся, он сказал ей: - Можешь оборачиваться. Сделав сказанное отцом, она увидела в его руках тряпичную куклу, как раз из того ларька! У нее засияли глаза от счастья и от капелек слез счастья. - Но папа! Откудя ти всял деньки? - Занял у знакомого, который тоже стоял в очереди. - Я тяк тебя люблю, папа! Сказала она с сердцем на пике радости, крепко обнимая отца. Мужчина даже улыбнулся, и обвил свои руки вокруг нее. Это было действительно очень теплое воспоминание. - Каким бы родитель не был строгим, даже малейшая капелька любви, и ребенок будет искренне счастлив… - мыслила вслух мать, почти закончившая вязать носки для дочери. – Я так хочу, чтобы это повторилось снова. Я уже знаю, как я это сделаю: подарю ей не тряпичную игрушку, а аж плюшевую – хоть я и не люблю баловать дочь, я просто не могу воздержаться, чтобы повторить то, что произошло между мной и отцом тогда… Но в виде чего?.. Это стоит… И тут дверь распахнулась. Пыхтящая дочь с переполненной корзинкой ягод в руке зашла внутрь. - М-мама!.. Я… фух… сделяла… ух… что ты пласила!.. - Вот умница. Давай я посмотрю, сколько ты там набрала ягодок. Как только она закончила вязать носки, она встала со своего кресла, и направилась в прихожую, где и находилась пыхтящая дочь. - Ого… какая переполненная… Зачем себя так утруждать? Ты могла бы взять и поменьше. - Все для лубимой, фух, мамы, хехе, - ответила дочь, смахивая со лба капельки пота. - Ты ж моя прелесть. Спасибо. Поставь на пол. Корзинка упала на пол, но мать успела подобрать. - М-мама… у миня насотьки полвались… - сказала дочь, показывая ногу, на которой на носке была большая дыра. – А есо лапкам холодня… - Бедный ты мой Глазеныш. Ничего, я тут как раз тебе делала кое-что, что решит эту проблему. Она взяла дочь на руки и отнесла к креслу. - Ого… эта фто? Сапоски? – спросила дочь, показывая пальчиками на шерстяные носки. - Нет… Это носки, но более теплые. Они не порвутся, и с ними тебе точно не будет холодно! Протяни лапки. Она протянула ножки, и мать бережно натянула теплые носки на них. - Ну как? Теплее? Дочь в скором времени ощутила, как всему телу стало намного теплее. - Спасипо, спасипо, мама! Я соклелась, соклелась! - Вот и славно… Она потрепала дочь по макушке. - А теперь можешь позаниматься своими делами. Мама занята, как пчелка. - Санимайся тилами, мама! Спасипо са насотьки! – ответила радостно дочь, которая, однако, не сдвинулась с кресла: ее начал клонить сон. Мать же вернулась за корзинкой, и пока она ее относила, она увидела, что дочь уже успела заснуть. - Моя ты соня… - сказала растроганно, и, отложив корзинку, понесла спящую в свою комнатку. Уложив и окутав дочь, мать заметила, что на ее лице выскочила улыбка. - Спи, мое солнце. Затем она ушла и начала готовить ужин в кухне.