НЛП, сказки или простое стечение обстоятельств

•••

      — Это не первая ваша книга, посвящённая НЛП, раскрывающая секреты воздействия на людей при помощи определённых методик и техник, — девушке, сидевшей в последнем ряду, даже не нужен был микрофон, настолько громко звучал её голос, — у вас нет опасения, что неподготовленные умы, применив описываемые вами техники на практике, смогут целенаправленно влиять на жизнь других людей не из благих намерений?       Дама, восседающая за столом как за трибуной в окружении десятков экземпляров своей книги по запудриванию мозгов, взъерошила копну разноцветных волос, взглядом из-под очков проскользила по лицам, и, задержавшись на мне, улыбнулась:       — Уверяю, опасения чрезмерны, нейролингвистическое программирование дает понимание, как именно работает мозг, как происходит образование мыслей и с помощью предлагаемых методик, человек если и сможет изменить чью-то жизнь, то только свою.       — Можете об этом подробнее?       — Подробнее я бы вам посоветовала прочитать её, — не то психолог, не то писатель кивнула на презентующее своё творение, — но если вкратце, то представьте, что ваш мозг — это и есть целая вселенная, а корабль, бороздящий просторы межгалактического пространства — не что иное, как мысли, формирующие реальность. Все происходящие события в вашей жизни запрограммированы лично вами.       — Вы хотите сказать, что человек может силой своей мысли получить работу мечты или встретить любовь всей жизни?       — Не нужно ставить границ, «или» здесь ни к чему, всё задуманное вами исполнится, если правильно сформулировать желание. Здесь важно определить точку, в которую вы стремитесь прийти, а как туда добраться, оставьте на откуп вашему мозгу. Имеющий свой навигатор, он определит ваше собственное местоположение в мире иллюзий и построит маршрут движения до исполнения вашего желания. Где бы вы не находились, он приведёт вас точно к цели.       По рядам волной прокатился шёпот, некоторые откровенно замотали головой; Серёга, стоящий рядом, ткнул меня в бок:       — Наебалово, очередная инфоцыганка. Пошли работать, Шаст, нам ещё возврат оформлять.       — Наебалово, — согласился я, но не успел сделать шаг, как услышал голос:       — Молодой человек!       — Я? — обернулся и увидел направленный в мою сторону взмах руки.       — Да-да, вы! Предлагаю вам поучаствовать в эксперименте, ведь зачем-то вы пришли на презентацию моей книги.       — Вообще-то, — важно поправил бейджик на рубашке, — я работаю здесь.       — Как я могу к вам обращаться?       — Антон.       — Вот скажите, Антон, когда в последний раз сбывались ваши мечты?       — Мечты? Да никогда!       — А о чём вы мечтаете, если не секрет?       — Мечтаю… — я задумался, — сейчас… не знаю, а раньше в космос хотел полететь, музыкантом стать.       — Полагаю, мечты не сбылись, раз вы работаете в книжном магазине, ведь так?       — Ну.       — Наверное, читать любите?       Вопрос оставил без ответа, не объяснять же, что единственное преимущество работать здесь — это местоположение магазина в двух минутах ходьбы от моего дома, а книги я отродясь не читал, разве что сказки в детстве.       — Антон, предлагаю устроить небольшой интерактив, на примере показать собравшимся, как работает НЛП. Согласны? Попробуем докопаться до самой сути вашего настоящего желания и разберём техники, способствующие его исполнению.       — Давайте, — что ж, работа не волк, в лес не убежит, кивнул я.       — Антон, закройте глаза и представьте, что вы космонавт и летите по направлению к Марсу уже несколько месяцев, представили? Что вы чувствуете?       Я даже вздрогнул, озноб пробежал по спине:       — Холод.       — Хорошо, проблему с холодом решили, теперь вам тепло. Что сейчас вы чувствуете?       — Одиночество.       — Почему?       — Мне… страшно… неуютно, — я встряхнул головой и оглянулся по сторонам, десятки глаз смотрели на меня с интересом. Только Серёжины, маленькие и чёрненькие, буравили насквозь и я вновь прикрыл веки.       — А теперь, Антон, представьте, что вы музыкант. Где вы, с кем вы?       — Один. На сцене.       — Что чувствуете?       — Волнение.       — Что вы делаете?       — Смотрю в толпу.       — Зачем?       — Ищу… пытаюсь найти… — блять, меня гипнотизируют что ли? Какое нахрен нейро… как там его, программирование? Не дожидаясь следующего вопроса, я открыл глаза, — короче, мне работать надо, — увидел стоящих Димку с Серёжей и двинулся в их сторону.       — Тебя Стас пришибёт, устроил цирк, — Димка схватил меня за локоть, — будем до ночи пахать, поступление новое разбирать.       Обернувшись, я встретился взглядом с дамой недопсихологом-недописателем:       — Увы, эксперимент сорвался, но даже при минимуме информации, что нам выдал молодой человек, возьму на себя смелость озвучить, что главным его желанием является совсем не полёт в космос и музыкальная карьера, — она словно шарилась по извилинам моего мозга, — ведь так, Антон?       Я хмыкнул и отправился вслед за Димкой — впереди меня ждали три тележки с новыми книгами, раскладка их по стеллажам, оформление возврата по он-лайн покупкам — времени разбираться с неизвестным мне НЛП, не было.       Но вечером, отработав смену и уходя домой, презентованную книженцию всё же прихватил — перспектива докопаться, какое же оно, моё истинное желание, преследовала меня весь рабочий день.       Лёжа перед сном, осилил несколько страниц, но слишком замудрённые слова интереса не вызывали, глаза слипались и я отложил бесполезный букварь нейролингвистики — может, действительно, уровень моих книг был где-то между репкой и колобком.

•••

      — Он скоро доберётся до нас, — выдохнул Арс, откидывая голову мне на плечо и сильнее впечатываясь острыми лопатками в мою грудную клетку.       Его растрёпанные волосы защекотали лицо и я перехватил их губами:       — Не волнуйся, — и бёдрами толкнулся вперёд, попадая членом по комку нервов, вызвав Арсов задушенный стон.       Лязг и визги снаружи дома утонули в резких ударах ставней о стёкла, и Арс дёрнулся, испугавшись, но я лишь сильнее перехватил его под грудью рукой:       — Успеем, — и задвигал бёдрами чаще.       Жар, спускающийся от плеч к паху, как к жерлу вулкана, перекинулся на Арса и языки пламени пробрались внутрь него. Мой член с каждым толчком попадал в тропики — нутро Арса было влажным и горячим, удовольствие водопадом окатывало с головы до пят, покрывая испариной его спину. Она липла к моей груди и мне нестерпимо захотелось запечатать на века наши тела, но бушующая жизнь извне проникала сквозь стены, вырывая из эйфории.       Судя по набирающему обороту шуму, на заднем дворе произошёл апокалипсис. Волчий вой и поросячьи повизгивания сменились на бряцание железного засова, сдерживающего вторжение в дом.       — Шаст, сука! — донёсся визг Матвиенко сквозь глухое рычание.       — Открой! — Димка затарабанил в дверь, — он же сожрёт нас!       Время торопило, но я прижался губами к пульсации на Арсовой шее, не давая отвлечься на суету вокруг, и он в моих руках растёкся горячим воском, проникая сквозь поры кожи и застывая в каждой клеточке. Я прикрыл глаза — податливый Арс, мягкий, цепляющийся пальцами за воздух — голову повело от плавных изгибов под ладонями, от родного запаха, заполнившего лёгкие.       «Успеть, только бы успеть» — мысль забилась вздувшейся венкой на виске.       Наращивая темп, мои бёдра прошлись вперёд-назад, пальцы вцепились в Арсову талию, словно я хотел впечатать его в себя. Впечатать и никогда не отпускать. Шлепки тел стали звонче, ритмичнее и биение арсеньевского сердца под моей ладонью, казалось, пробьёт грудную клетку. Перед глазами замелькали разноцветные круги, ягодицы мои сжались и тело прошибла сладкая судорога. Оргазм прошёлся горячей волной и застыл отпечатками губ на шее Арса. Не прекращая толкаться, кольцом ладони я продолжил надрачивать его член, пока тёплая сперма не потекла по моим пальцам и ухо не уловило тонкий скулёж.       Арс вздрогнул и враз обмяк, задышал тихо и прерывисто, и я поймал себя на мысли, что этот момент был моим любимым: прижимать расслабленного Арса к себе, ладонями чувствовать мурашки, пробегающие по коже, слышать его слабое сбившееся дыхание — только ради этого стоило остаться здесь навсегда.       — Люблю тебя, — успел прошептать я, как Арс соскользнул с члена, развернулся ко мне и торопливо ответил:       — Тебе пора, Антон, нужно уходить.       Он словно был на распутье — страх и вой за окном вырвали его из моих объятий, но намагниченное тело не отпускало. Арс потянулся ко мне, перехватил мою ладонь, всю в своей сперме и поднёс пальцы к губам. Улыбнулся краешком губ и влажным языком провёл по костяшкам. Облизнулся и причмокнул.       Моя крыша отъехала за секунду.       — Я остаюсь, — решение вырвалось из пересохшего рта, — навсегда.       — Не глупи, тебе нельзя здесь умирать, — вся игривость из Арсова голоса и взгляда исчезла, — иначе не сможешь вернуться, — он отстранился, натянул штаны и кивнул на мои, болтающиеся на щиколотках, — поторапливайся, Антон.       — Но я люблю тебя, Арс, и не хочу туда.       — И я люблю тебя, но…       Успев схватить за руку, я притянул его к себе:       — Никаких «но», — проговорил по слогам прямо в губы, — я хочу быть с тобой.       — Нам никогда не быть вместе, Антон… — дверь не выдержала натиска, сорвалась с петель и его слова потерялись в гуле из лая и визга.       Я стоял со спущенными штанами, не в силах оторваться от Арса и заглядывал ему в глаза, пытаясь донести всю серьёзность произносимых слов:       — Арс, я остаюсь здесь. С тобой. Навсегда.       Взгляд его вспыхнул испугом, он выкрутился из моих рук, с силой отпихнул меня от дверного проёма:       — Не дури, Антон. Я отвлеку его, а ты уходи. Быстрее!       В коридоре послышалось рычание и краем глаза я увидел пасть, блеснувшую в темноте злым оскалом. Гнилостный животный запах ударил в нос, крича, что опасность близко.       — Арс!       — До завтра, — он в мгновение приблизился, коснулся своими губами моих, развернулся и ринулся прямиком в волчий капкан.       Рычание сменилось звонким клацаньем зубов, карябанием когтей о пол, и всё, что я успел заметить — это светло-серую заячью пушистую шкурку, проскользнувшую мимо меня, и алые брызги, окрасившие волчью пасть.       — До завтра, — произнесли мои губы, пока длинные волчьи клыки терзали свою жертву.       Через секунду трель будильника вырвала меня из сладкого, но ужасного сна, в котором я опять потерял Арса.

•••

      — Что, нашёл Кощееву смерть? — не оборачиваясь, спросил Димка, продолжая расставлять книги на полку.       — Неа.       — В какой сказке на этот раз застрял?       Я потоптался с ноги на ногу, стоя позади, подошёл к стеллажу и выдохнул:       — В «Трёх поросятах».       — И мы с Серёгой там были?       — Были.       — Свиньями? — Димка глянул на меня поверх очков.       — Поросятами! В самом деле, Диман, это большая разница.       — То есть мы были свиньями, нас сожрал волк, а ты опять со своим Арсением миловался? — грозный взгляд упёрся в мои кудрявые лохмы, — я, Шаст, покрывать твоё опоздание перед Стасом не буду. Выкручивайся сам.       Руки по швам, взгляд, направленный в цветные корешки книг и слова на тихом выдохе:       — Не свиньями, Дим, а поросятами… маленькими, гладенькими, с розовыми закрученными хвостиками, — я посмотрел на друга и второпях принялся оправдываться, — но без вас он бы до нас быстрее добрался, а так… отвлёкся… вас… съел сначала…       Димка пружинистой походкой подкатил тележку с новой порцией готовой к выкладке книг:       — Как отмазываться перед Стасом за опоздания будешь?       — Скажу правду.       — И попадёшь сразу в дурку.       — Так я же не вру! — руки вскинулись кверху и стопка глянцевыми обложками повалилась на пол. — Я Арсу помогаю Кощееву смерть найти.       — Безуспешно, заметь.       — Безуспешно…       — Антох, ты доиграешься, тебя во сне когда-нибудь расчленят и… — он что-то прикинул в уме, — это даже к лучшему, твои мучения тогда закончатся.       Мучения… Какие мучения? Жизнь без Арса — настоящее мучение.       — Как вытащить его оттуда, Дим?       Тот в ответ посмотрел на меня как врач, оглашающий смертельный диагноз:       — Никак, смирись.       — Я должен найти выход, Дим. Выход точно есть, я знаю… Нужно только правильно обозначить цель и навигатор сам приведёт меня к ней.       — Ты опять за старое?       — Дим, понимаешь, это работает! — с поспешностью начал объяснять я ему, — она, та, с разноцветными волосами, говорила правду: ну не о космосе и музыке я мечтал на самом деле, истинное желание было в другом!       — Антон… — Димка застыл на секунду, — ты друг мой и я всё понимаю… Но это попахивает шизофренией. Какой нахрен Арс? Кощеева смерть? Ты рехнулся совсем? Молчи и никому кроме нас с Серёгой, об этом не рассказывай. И… тебе попить чего-нибудь успокаивающего нужно… а то точно к психам загремишь со своими сказками и несуществующим Арсом.       — Но… Дим… я люблю его…       — Всё! Хватит! У тебя галлюцинации или просто банальный недотрах! Но только молчи про Арса, он плод твоей больной фантазии. И сказки эти грёбанные, зря тебя в одного заставили инвентаризацию в детском отделе проводить. Тебе нужен отдых, все твои кошмарные сны от переутомления, месяц без выходных пашем. Стас обещал выделить единицу и взять ещё одного человека нам в подмогу. Вот он, кстати, лёгок на помине, вспомнишь говно, оно и появится.       Походкой мелкими семенящими шагами к нам приблизился Стас, управляющий, из-под козырька кепки которого сначала показался нос, а потом вполне дружелюбная улыбка:       — О, Шастун! А я думал, опять проспал, а ты здесь, молодец! — он покрутил головой, похлопал меня по плечу, — все в сборе? А где Матвиенко? Не расслабляемся, парни!       — Эээ, Станислав Владимирович, — Димка решил взять быка за рога, — вы нам ещё одного человека обещали выделить, мы зашиваемся, не успеваем.       — Будет вам человек, — Стас скользнул по нам взглядом и двинулся дальше между рядами с книжными полками.       — Надо же, какой добренький, — пробурчал я, — не то, что ночью.       — Стас был волком? — заинтересовано спросил Димка, похоже, забыв своё возмущение.       — Само собой.       — А мы с Матвиенычем свиньями?       — Получается.       — Лихо твой мозг нас идентифицировал…       Серёга, появившийся сбоку, перебил громкими возгласами:       — Шаст, опоздун, блять! Явился не запылился! Мы твою жопу с Позом прикрывать не намеревались каждое утро! Что на этот раз? — и, прекратив свою тираду, остановился, уперев руки в бока, — опять воевал с кем-то во сне?       — Почти.       — С кем?       Послышалось Димкино хмыкание:       — Лучше тебе этого не знать.       — И мы там были? — Матвиенко прищурил глаза.       — Были.       — Опять колобками?       — Хуже, Серый, намного хуже.       — То есть нас опять сожрали, пока ты ублажал своего Арсения?       Врать было бессмысленно, в ответ я просто кивнул.       — Вот что ты за человек такой, Шаст, всё у тебя не как у людей! Ладно отыметь во сне красивую задницу, но почему обязательно с жертвами? Почему бы не поваляться на белом песочке чудо-острова Бали? Почему ты в сказках как в кошмарах каждую ночь зависаешь? И схуяли они у тебя как винегрет, в кучу смешаны?       Почему сказки перемешались, ответа у меня не было, а вот почему каждую ночь я именно в них зависал — похоже, догадывался. Мозг, как говорила дама с радугой в волосах, включил свой навигатор, чтобы добраться до моего главного желания, вот только маршрут он проложил, непонятно почему, через хуевы дебри сказок.       Но Серёга ждал ответа, а я лишь пожал плечами, ведь всю предыдущую неделю со мной творился настоящий сюр: будучи совсем не Красной шапочкой, еле унёс ноги от Стаса-серого волка, конечно, не без помощи Арса; молодильные яблочки оказались червивыми, диарейными и Арса скрючивало от смеха при виде меня, присаживающегося под каждым кустиком, пороча сказочный лес видом и запахом; а про козлёночка, коим я оказался, испив водицы из обыкновенного ковшика, опять же, спасибо Арсу, вовремя выбившему его из моих рук, и вспоминать не хотелось — проснувшись, я ещё день слова вымолвить не мог — блеял аки парнокопытный.       Матвиенко произнёс учительственно-подъёбистым тоном:       — Открою секрет, Антошенька, чтобы уснуть сном младенца, нужно вымотаться. Смекаешь? Секс, всё дела, слышал о таком?       — Так, Арс же…       — Арс не считается, я тоже во сне трахаю Валю Карнавал… Познакомиться с кем-нибудь не пробовал, Шаст? Скачай гейскую приложуху и ебись направо и налево.       — Без любви?       — Ты, Шаст, ей богу, как маленький, отделяй простой перепихон от чувств. Любовь, она, может, тебя только в старости настигнет, так и будешь просыпаться в мокрых трусах, трахая несуществующего Арса?       — А как же предназначение, что мы все половинки одного целого и ходим по миру, ищем друг друга?       — Уверен, что имелись в виду две гей-половинки? За такое в прошлые века на костре сжигали.       — Любовь не знает границ, — парировал я.       — Ой, завёл шарманку, — Серёга развернулся и дырявил пяткой пол на низком старте, — поэтому ты в сказках своих ебучих и оказываешься, потому что веришь во всякую чушь, — и твёрдой быстрой походкой направился в сторону покупателей — книжный магазин большой, а консультантов раз-два и обчёлся. Действительно, нам бы наличие ещё одного человека не помешало.       — Антох, не подходи сегодня к книгам от греха подальше, — Димка, опустошивший тележку, вновь направился за новым поступлением, — я тебя заменю, а ты стендом займись, очередная презентация на носу, ок?       — Ладно, — соврал я и ринулся за подпиткой к манящим полкам — там, в разноцветных обложках, в тонких и толстых переплётах, когда-то началась моя новая жизнь. Там я встретил Арса.       Лощёные страницы с глянцевыми картинками, которые мне пришлось пересчитывать, перекладывать, сравнивать, ожили ночью приключенческим сном, увлекая меня в невероятный мир. Поначалу никакого пиздеца там не творилось, я будто попал в детство, подсматривая за волшебными персонажами.       С горящими глазами рассказывал утром пацанам, чё за хрень мне приснилась, мы вместе поржали и на несколько дней всё прекратилось. Ровно до того момента, пока мне вновь не пришлось трудиться в детском отделе, раскладывая на полки новое поступление. На минуту я застыл с книгой в руках, гладя подушечками пальцев гладкие страницы, поднёс к носу пахнущую типографской краской обложку, вдохнул пьянящий аромат и улетел фантазиями туда, в сказочные миры.       А ночью вновь оказался там. И даже в тот раз пиздец ещё не наступил. Но прямую параллель от ярких картинок на гладких страницах до цветных нереальных снов я провёл.       Позже, про то, что манили меня вовсе не сказки, и, засыпая сном Морфея, во сне я трахал Арса, непохожего ни на одного своего знакомого и просыпался в заляпанных спермой трусах, ни Серёге, ни Димке я не признался. Спустя неделю, испытывая каждую ночь охуительнейший оргазм от горячего тела рядом, рассказал о творившейся хуйне Димке — вырываться из сладкого плена, прижимая Арса к себе, оказалось выше моих сил и я ежедневно опаздывал на работу, вызывая Стасово недовольство.       Димка фыркал на мои объяснения, списывая ночные фантазии на обычный недотрах. Будучи парнем одиноким, никогда не состоящим в отношениях, секс у меня случался от случая к случаю — сердце требовало любви, а бухим у стойки бара найти её было сложно, максимум, чем я довольствовался в последнее время в реальной жизни — отсосом в туалетной кабинке ночного клуба.       Всё претенденты из моей памяти испарялись, как только вставали с колен; утреннее похмелье стирало их лица и желание повторно с кем бы то ни было встретиться, не возникало.       По вечерам, забив на бары и одноразовый перепихон, я сидел на диване и, прикрыв глаза, надрачивал в одиночку, представляя в голове один единственный образ.       Дама с радугой в волосах была права: каждую ночь я рвался не просто получить плотское удовольствие, а желал увидеть голубую радужку в обрамлении тёмных ресниц, мечтал зарыться носом в чужую макушку и целовать бьющуюся на Арсовой шее венку.       Всё оказалось до банального просто — собственный навигатор привёл меня к любви. Если в обычной жизни я с ней не встретился, то в фантазиях она у меня была и, причём, взаимная.       Время, проведённое с Арсом, было самым ярким за всю мою жизнь, и я уже не понимал, в какой реальности нахожусь, одно знал точно — где бы я не был, хотел я быть только с Арсом и никого другого рядом с собой не представлял.       — Не проспи завтра, — по завершении рабочего дня Димка похлопал меня по плечу и свалил в закат, а я, сломя ноги, понёсся домой — наскоро закинув в себя ужин, я стремился вновь зарыться носом в Арсову макушку.       Но он этой ночью не появился.       Прошла неделя, вторая, но, положив голову на подушку, я больше не встречал его, а попадал в пустоту. От переживаний сон мой совсем пропал, я лежал полночи, пялясь в тёмноту, наблюдая за скользящими по потолку лучами от фонарей проезжающих машин, но глаза моргали словно в них были вставлены спички, а сон так и не приходил. И Арс тоже. Я чувствовал, что теряю его, пытался зажмуриться и нарисовать его образ, но он ускользал от меня.       Жизнь реальная без него стала мне неинтересна, обезличена и ничтожна.       Снотворное не помогало, я, если и вырубался, то не помнил абсолютно ничего, открывал глаза от будильника или Димкиных звонков, на работу приходил смурной, в плохом настроении, и друзья, заметив моё состояние, стали изрядно за меня волноваться. Даже Стас поинтересовался моим здоровьем.       Спустя пару дней, Димка, не выдержав моего отрешённого вида, в обеденный перерыв сунул мне что-то в ладонь:       — Выпей половинку и день на завтра возьми, спать будешь как убитый.       Крылья, выросшие у меня за спиной, не дали дожить до вечера и, скрывшись из Димкиного поля зрения, я раскусил таблетку и проглотил половину — терять времени не хотелось и через пару часов она должна была подействовать.       Глаза начали слипаться, когда я подходил к дому, успел позвонить Стасу и прогундосить в нос, что, похоже, разболелся, и проглотил вторую половину таблетки — сутки на поиски Арса мне были обеспечены.       В моих планах было кинуться в лесную чащу и навлечь на себя волка, кабана, дракона, оборотня или хуй знает какого чудища, и тем самым привлечь Арса для своего спасения. Он всегда кидался на амбразуру и спасал меня от кошмаров.       Какие там у нас самые страшные сказки? Кощей Бессмертный, Чудо-Юдо и Баба-Яга? Вот туда-то я и направился.

•••

      Лес впереди казался страшным, иногда его тени становились длиннее, а звуки мрачнее. Высокие деревья по тропинке к нему наклонились под тяжестью своих ветвей, создавая иллюзию, что они шпионят за каждым моим шагом.       — Арс! — крикнул я. — Я знаю, ты видишь и слышишь меня, выходи!       Ветки зашуршали, будто кто-то шептал за спиной и каждый шорох и треск заставили моё сердце забиться быстрее, а дыхание стать учащённым. Зловещие звуки пугали, хруст сушняка и отчётливое эхо собственных шагов подчеркивали моё одиночество в этом чужом мире.       — Арс! — вновь позвал я его, услышав хруст веток позади себя.       Я пробирался сквозь заросли непонятных мне деревьев — да, мой мозг изгалялся как мог и напичкал сказочную тропинку всеми моими детскими страхами — растения здесь непременно были ядовитыми, а деревья протягивали ко мне свои сухие клешни, цапая за рукава и штанины.       — Ты здесь, Арс, я знаю!       Спиной я почувствовал — кто-то ступает мне след в след, и я резко обернулся, но уловил лишь мираж и изменённые очертания воздушной фигуры.       Арс меня игнорил, не показывался.       Подходя к кромке жуткого и тёмного леса, с глухим рычанием, которое слышалось мне из каждого куста, я вдохнул в лёгкие побольше воздуха и приготовился сделать шаг во тьму — Арс точно не допустит, чтобы я попал в лапы лесного чудища и отдал здесь концы.       Я решил выманить Арса на самого себя.       Шагнул и от страха сначала зажмурился, но потом резко открыл глаза: вокруг меня царила сказочная и таинственная атмосфера. Деревья, возвышающиеся высоко, имели кривые стволы и густую листву, сквозь которую пробивался лишь слабый свет, создавая игру теней на земле. В воздухе пахло влажной землёй, прелыми листьями и сладковатым ароматом диких цветов, скрывающихся в траве. Глаза привыкли к сумраку и я уловил яркие пятна мха, сливающиеся с темными корнями деревьев, и изогнутые ветки, обвивающиеся друг вокруг друга.       Медленно я начал пробираться вглубь и звуки леса усилились: треск веток, шёпот ветра, и где-то вдали раздался приглушённый стук словно кто-то рубил дерево. Я был не один. Ощущение магии и загадки ускользнуло и первоначальный страх вернулся колющимися иголками вдоль позвоночника.       Пробираясь сквозь чащу, вдалеке я заметил печную трубу и внутренне сжался — походу набрёл на жилище Бабы-Яги. Стараясь не наступать на сухие ветки, подошёл ближе и выдохнул — взору открылась опушка со стоящим посреди неё домом. Дом как дом, бревенчатый, не на курьих ножках, а на обычном фундаменте.       На завалинке сидела не костлявая, с крючковатым носом и длинными, железными зубами, старуха, а божий одуванчик, грелась в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь ветви деревьев.       Я стоял за кустом, переминался с ноги на ногу — мне нужен был экшен, чтобы выманить Арса, а простая бабулька вряд ли смогла бы причинить мне вред, а значит, это была лишняя потеря времени.       Только я собрался уходить, как ветка под моей ногой хрустнула, привлекая к себе внимание седовласой старушки:       — О, сынок! — она оказалась резвой, соскочила с насиженного местечка и двинулась в мою сторону.       Что ж, пришлось выйти на свет:       — Здрасьте!       — Ты один здесь? — бабулька выглядывала кого-то за моей спиной.       — Один.       — Голодный поди?       Я пожал плечами:       — Вроде нет.       — Да не скромничай, присаживайся к столу, у меня и ужин готов.       Голода я точно не испытывал, но пришла идея расспросить старушку, может, слышала что, мало ли, Чудо-Юдо вдруг поблизости обитает или Кощей Бессмертный недалеко живёт.       — А вы одна тут? — я шёл за ней следом.       — Одна, милок, одна.       — Не страшно?       — Да кого ж мне бояться?       — Ну… чудищ лесных…       Она скрипуче засмеялась:       — Кощей всех прибрал, на три версты никого не осталось, Леший и тот сбежал, когда его дуб срубили. Хороший дуб был, не гнилой. Коррупция, сынок, все погрязли в ней.       — Как? И у вас коррупция есть? — ладони мои стали мокрыми, когда я вспомнил, как помогал Арсу рубить тот огроменный дуб.       — А чёж, чем мы отличаемся? Древесину воруют, черти… А ты, милок, откуда будешь?       Я немного замялся с ответом:       — Из Москвы…       — Далече прибыл, — мы зашли в дом, и бабулька скатёрку со стола скинула и новую постелила, — заблудился?       — Нет. А вы парня тут не видели? — я решил выпытать у неё информацию, — высокий такой, стройный, с тёмными волосами и глазами голубыми.       Она посмотрела на меня в задумчивости.       — Друг мой. Ищу, — уточнил я.       — Не видала такова, — на столе появились чашка с ложкой и чугунок, из которого шёл такой запах, что у меня заурчало в животе, — да здесь и не осталось никого, сначала Кощеюшка лихачил, всех изжил, а как санкции ввели, так последние разбежались, одна я осталась.       — Санкции? И у вас санкции?       — Конечно, ступа у Бабы-Яги сломалась, а запчастей днём с огнём не сыщешь, все ж на импортном гоняли; у Водяного фильтры закончились, а наши не справились, засорились, озеро тиной заросло, тоже сбежал… Только Кощей и живёт, ему всё нипочём.       Бабулька крышку сняла и из чугунка повалил пар:       — Кашица, вкусная, — бухнула мне полную чашку.       — Рисовая? — уточнил я, — у меня на него аллергия.       Бабулька хмыкнула:       — Вспомнил, милок, про рис, он жеж тоже под санкциями, — и добавила мне ещё плошку, — наша кашица, местная: греча, пшёнка, да на молоке, с маслицем.       От вида и запаха у меня потекли слюни, и я схватился за ложку:       — А вы? — спросил у старушки, видя, что за столом сижу я один, а она стоит в сторонке.       — Ты ешь, милок, ешь. Я не голодная, а ты ешь, милок, ешь, — и острый взгляд её следил за моей ложкой, пока я мешал кашу.       — Горячо, — подул и услышал голос. Клянусь, голос был Арса. Я отложил ложку и посмотрел на дверь.       — Ешь, — бабулькин тон изменился, она кинулась к двери и накинула щеколду, — послышалось тебе, ешь давай! — прикрикнула на меня.       Чёт не чисто, я отодвинул чашку от себя. Приглушённый голос послышался вновь, и я соскочил со стула — это был Арсов голос, его!       — Арс! — я двинулся к выходу, но бабулька схватилась за ухват, стоящий около печи, и замахала им перед собой, не давая подойти к двери.       Не успел я сообразить, что и Кощея-то искать не нужно, мне реально грозила опасность, раз Арс появился, как дверь снаружи кто-то начал дёргать.       — Арс! Антон! Ешь! — возгласы на три голоса слышались со всех сторон.       Бабка наступала на меня, вопила:       — Ешь! — а я пятился к стене, пытаясь вспомнить, в какой сказке была злобная старуха, пытающаяся накормить доброго молодца. Обычно они в баньке парили и в печке сжигали, ну или запекали, не помню.       Зато понял, почему у них в избах окна такие маленькие были — это чтоб добыча не сбежала.       — Антон! — стекло позади меня рассыпалось на осколки, я увидел Арса снаружи дома.       — Что происходит? — прокричал ему, пока старуха размахивала ухватом передо мной не хуже, чем саблей.       Мотая головой, старался не упускать их из вида, но Арс исчез из поля зрения, и я услышал его голос:       — Не дыши!       Я успел вдохнуть, набрать полные лёгкие воздуха, как из печи в избу повалил чёрный дым, окутал старуху, она закашлялась и ухват выпал из её рук.       Проскочив к двери, я откинул щеколду.       — Бежим! — Арс оказался за моей спиной.       Толкнув плечом дверь, мы выбежали на улицу и я схватил Арса за руку.       — Антон, бежим! — только успел выкрикнуть Арс, как над моим ухом со свистом пролетела какая-то хрень.       Ахуеть.       Я бежал за Арсом, падал на колени, вставал, пригинался, пока вслед нам летели непонятные хуёвины. Добежав до леса, я упал у ближайшего дерева, не успел перевести дыхание, как выше моей головы в дерево врезался топор.       Сука, топор!       — Вставай! — Арс схватил меня за локоть, — она — профессионал!       — Топор! Арс! — в полном ахуе выкрикнул я, как ещё один врубился в дерево.       Кинувшись вглубь леса, мы побежали, пока не остановились, обессиленные, переводя дыхание.       — Всё, она далеко от дома не уходит, — Арс стоял, нагнувшись и уперев кисти в колени. Поднял на меня голову, — ты зачем припёрся, Антон?       — Блять, что это было? — я пропустил его гневный тон.       — Ты сказки не читал?       — Она меня пыталась накормить, добрая такая, а потом взбесилась. Что за сказка?       — Антоооон! Каша из топора! Ну даже дети малые знают!       — А что с бабкой не так?       — Так её солдат тот наебал, все запасы сожрал, она и взбеленилась, сейчас всех мужиков ненавидит и травит мышьяком, после одной ложки ты бы концы отдал.       — А топоры? Блять, она метала топоры, Арс! Топоры!       — Тренируется, чем ей заниматься.       — И что, она тут сама по себе? Управа на неё имеется? Кто-нибудь может её остановить?       — Кощей только, но… ему по боку всё в последнее время.       Мы стояли друг напротив друга, страх и паника отступали, Арс был рядом. Он был рядом!       — Арс! — я кинулся к нему, сжал в своих объятиях, — Арс, я так соскучился!       Он не оттолкнул, но стоял истуканом, руки его не обнимали меня за шею, как раньше при встрече, висели плетьми.       — Ты зачем пришёл, Антон?       — Арс! — я будто не видел его недовольства, сжал ещё крепче, частил срывающимся голосом, — где ты был, Арс? Где?       Он выкрутился из моих рук, посмотрел с грустью во взгляде:       — Тебе нельзя больше здесь появляться.       — Арс! — я вновь обнял его, так наскучался без него, — я решил, что останусь здесь, с тобой!       — Нет!       Я тискал его в своих руках, гладил по пружинистым завиткам, всматривался в любимые глаза:       — Мне плохо без тебя, Арс. Там меня ничего не держит, я душой и телом хочу быть с тобой. Я не разобрался ещё во всей вашей кухни, что да как тут устроено, но мне нравится. Здесь есть ты!       Он с усилием расцепил мои руки, но я будто не видел изменившегося его взгляда, цеплялся за него пальцами:       — Что нужно сделать, чтобы остаться? Ты говорил, мне нельзя здесь умирать, иначе не смогу вернуться. А я и не хочу возвращаться! Что для этого нужно? Меня должен кто-то сожрать, зарубить топором, отравить? Таким образом это работает? Я готов, пошли! — я потянул его за руку. — Найдём кого-нибудь, кто меня прибьёт!       — Антон! — он выдернул ладонь из моей руки, — остановись!       Голос его раньше обволакивал мои уши бархатом, сейчас же звучал зло:       — Прекрати, Антон! Послушай!       Я остановился, и он продолжил, чётко проговаривая слова, будто пытался вживить в меня мысль:       — Я — твоя иллюзия, Антон, меня не существует.       — Неправда!       — Я — ненастоящий, плод твоей фантазии, я снюсь тебе, Антон.       Он говорил сущую правду, но я вновь отмахнулся, нахуй такую правду:       — Арс, ты настоящий! Это же НЛП, нейро, как его там, программирование, слышал? Я мечтал встретить свою любовь и навигатор сам привёл меня к тебе, Арс.       Я доказывал ему его существование для меня, а он стоял, смотрел мне прямо в глаза и чеканил страшные слова:       — Ты придумал меня, Антон. Я — плод твоей фантазии. Я — ненастоящий, сказочный персонаж.       — Нет! — рявкнул я. Ну почему он не понимал, что более реального человека для меня не существовало! Я нашёл любовь, так почему эта самая любовь била меня мордой о землю? — Почему ты не появлялся так долго, Арс?       — Чтобы ты забыл меня и продолжил жить как раньше.       — Но я люблю тебя!       Он так и стоял, прижав руки к туловищу, не шевелился, взгляд его стал грустным:       — И я люблю тебя, Антон, но мы из разных вселенных, нам никогда не быть вместе, — и выкрикнул, — никогда!       Я подался ближе к нему, но он взмахнул рукой и его голос засквозил отчаянием:       — В твоём мире всё… реальное… а здесь… — он пнул лежащий на земле камень, — … здесь сказочное всё! Я выгляжу так, каким ты меня придумал, я живу в твоей голове, я — ненастоящий!       «Арс ненастоящий. Ненастоящий» — куранты забили в моей голове.       Кто он?       Робин Гуд, спасающий жителей леса от Кощеевых проделок? Дровосек, срубивший дуб под корень? Заяц, прыгнувший в пасть к волку? Эфемерная субстанция, спасшая меня от сумасшедшей бабки?       Он с лёгкостью превращался в того, кого требовали обстоятельства и раньше меня это не смущало.       Я влюбился в придуманный самим собой образ, наделив его тёмными завитками, голубыми глазами и кучей умений.       Какой он?       — Арс… а как ты выглядишь на самом деле?       — Немного иначе.       — Как?       — По-другому.       — Но… когда я встретил тебя первый раз… ты был таким же, как сейчас.       — Это же твой сон, Антон. Правила диктуешь ты.       Пелена схлынула с моего затуманенного мозга. Я — идиот, поверивший в бред инфоцыганки. НЛП, цель, навигатор — всё вздор! Ничего не существовало, кроме моей неуёмной фантазии, недотраха и огромной жажды любви!       Я посмотрел правде в глаза — Арс был моим сном.       Димка, постоянно твердивший, что я схожу с ума; Серёга, высмеивающий мою одержимость Арсом; я сам, всё понимающий, но впавший в фантасмагорию — никто не мог переубедить меня в нереальности происходящего, и только отчаяние в Арсовых словах вернули меня в действительность.       Мир мой рухнул.       Завтра я проснусь, пойду на работу, буду общаться с друзьями и по пятницам ошиваться в баре в надежде получить минет в туалетной кабинке. В моей жизни никогда больше не будет любви, потому что она останется здесь, в этом мире, вход в который мне отныне воспрещён.       — Ты больше не будешь мне сниться? — я не мог смотреть ему в глаза и говорил, упёршись взглядом в пожухлую траву на земле.       — Нет. Так будет лучше.       — Арс… можно мне побыть с тобой до утра, пока я не проснусь?       Он молчал, словно раздумывал с ответом.       — Можно? — я вскинул на него свой взгляд.       Наверное, вид у меня был жалкий, а может Арс понял, что я принял неизбежность нашего с ним расставания, посмотрел на меня с полуулыбкой.       — Не губи меня, добрый молодец, я тебе ещё пригожусь! — я заговорил словами из какой-то сказки.       — Поздно, дело почти в шляпе.       — Зайцу и утке кранты? — воскликнул я.       Дуб, который мы с ним срубили с горем пополам, упав, разломил сундук, из которого выпрыгнул заяц и пустился наутёк. А Кощеева смерть, как известно, находилась в зайце, а заяц в утке и так далее по списку. И кто только придумал такую замудрённую матрёшку.       Арс повёл плечами:       — Осталось найти яйцо. Оно упало в заросли камыша на озере, неделю убил на поиски.       Если, чтобы побыть с Арсом, нужно излазить озеро вдоль и поперёк, то я согласен:       — Пошли! — взял его за руку, — показывай дорогу.       Он помедлил секунду и повёл меня за собой.       Узкая тропинка стала шире, вдоль неё росли высокие сосны и густые дубы, их листья успокаивающе шелестели. Мох мягким ковром расстилался под ногами, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую листву, создавали игру света и тени на земле.       Лес перестал казаться мне страшным и опасным, и я готов был идти по этой тропинке вечность, и Арс был тому причиной. Я перехватил его ладонь и крепко сжал, она была тёплой, а на его запястье билась венка, совсем как у живого, настоящего.       — Зачем он тебе нужен, Кощей этот? У вас и без него с коррупцией и санкциями не сладко, — поймал взгляд обернувшегося на меня Арса, — мне бабка проболталась.       — Личные счёты.       — Насолил он тебе чем-то?       — Говорю же, у меня личная к нему неприязнь, а сейчас… а сейчас и подавно.       — И что, найдёшь яйцо, раздавишь и Кощей сдохнет?       — Надеюсь. По преданию так.       — Что делать будешь, ну, когда он концы отдаст? На его место метишь? Хочешь жить вечно? — ухмыльнулся я.       Арс вытянул свою ладонь из моей руки:       — А ты думаешь, быть Кощеем хочет каждый?       — А чё, я бы попробовал.       — Глупый. Быть бессмертным тяжело и… неинтересно.       Я бы ещё расспросил Арса, чем ему Кощей поперёк горла встал, но мы подошли к озеру:       — Нихуя себе.       Поверхность, затянутая густым зеленоватым слоем тины, напоминала старинное покрывало, скрывающее глубины и тайны. Вода, что пряталась под этим покровом, казалась мрачной и спокойно глухой, без следов жизни, словно замороженной во времени.       По его краям росли искривленные деревья с обломанными ветвями, их корни, подобно старым костям, оголились и тянулись в сторону воды, как будто пытались прикоснуться к её загадочному существу.       Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками — лёгким шорохом листьев и отдалёнными криками птиц, которые, кажется, решили держаться подальше от этого странного места.       — Здесь, — Арс подошёл к краю. — Тот берег я облазил, остался этот.       Я отломил длинную ветку и похлопал ею по воде. Тина на поверхности образовала причудливые узоры, и комары зажужжали, добавляя атмосферу зловещего спокойствия.       — Как оно выглядит? — я скинул с себя кроссовки и джинсы, и готов был нырнуть в озеро, казавшееся запертым в своём собственном мире, лишённым времени и движения.       — Яйцо? Понятия не имею, — Арс тоже стягивал с себя одежду, — я фигачил все, которые находил.       Солнце уже склонялось к закату, окрашивая небо в золотисто-красные оттенки, а мы бродили по воде, по берегу, и лучи уже не согревали, только добавляли чувство обманчивой близости тепла.       — Ты уверен, что оно здесь?       — Оно должно быть здесь, — ответил Арс, с трудом согревая замёрзшие пальцы. — Нужно искать, — и побрёл дальше.       — Мы уже несколько часов ищем, — зубы мои стучали, — какой смысл?       — Антон! — его крик разнёсся над озером, и эхо, казалось, согласилось с яростью, отражая бессилие и отчаяние, — я не заставляю тебя мне помогать, можешь проваливать!       — Давай сделаем перерыв, — предложил я, не ожидая, что Арс согласится, но он выбрался на берег за мной.       Сгущающиеся сумерки окружили нас, придавая воздуху ещё больше тяжести. Мы присели на землю и дрожали от холода, касаясь друг друга руками.       Осознание, что это была последняя наша с ним встреча, отозвалось спазмом в сердце.       — Можно мне тебя обнять, Арс?       Он сам повернулся ко мне, его взгляд скользил по моему лицу от глаз к губам, и обратно. Протянув пальцы, Арс погладил меня по щеке:       — Ты прости меня, Антон, что так получилось, но… я сам в тебя влюбился… и каждый раз ждал твоего прихода… это невыносимая мука… даже для меня… я не могу так больше… не хочу…       Непонятные слова срывались с его губ, а я пытался запомнить каждое движение на его лице, ямочки на щеках, пушистые ресницы.       — … я никогда никого так сильно не любил… — от его слов в моих глазах выступили слезы. Кажется, его глаза блестели тоже.       Взгляд мой стал расплывчивым, Арс терял чёткость, и я решил проморгаться, смахнуть пощипывающую веки слезу, перевёл взгляд вверх, вбок и…       — Арс! Там что-то есть!       По уклону к озеру, в листьях, мне показалось, что-то замерцало, и я соскочил с места, рванул туда.       Оно! Наконец-то оно было найдено!       Тёмная, почти чёрная скорлупа, испещрённая сеткой разломов, сквозь которые просачивался свет.       — Стой, Антон! — услышал я Арсов голос, — не подходи!       От каждого его слова вспышка света внутри яйца становилась ярче, будто оно реагировало на Арсов голос. Но я уже наклонился и схватил его в руку. На ощупь оно казалось шероховатым и крепким.       — Отдай его мне, — Арс подошёл и протянул руку.       Яйцо замерцало и завибрировало у меня на ладони.       — Оно… оно реагирует на твои слова, Арс. Что это значит?       — Оно моё, Антон, отдай.       Он так и стоял с протянутой рукой, но я не отдавал, неприятное чувство зажгло в груди:       — Твоё? Что это значит?       — Оно принадлежит мне.       От страшной догадки волосы зашевелились у меня на голове:       — Кто ты, Арс?       Он молчал, но глаза его из голубых превратились в чёрные, губы вытянулись в тонкую нить.       — Отдай, — от его голоса повеяло ледяным холодом, пробирающим до глубины души.       Я сжал яйцо в ладони, завёл руку за спину и вновь повторил вопрос:       — Кто ты, Арс?       Глаза напротив вспыхнули и вернулись в нормальное состояние, зрачки сжались и светлая радужка стала совсем белой, прозрачной. Я не мог отвести от них взгляд, они словно затягивали в свой омут. Голос Арса зазвучал прежним тембром, обволакивал меня и я чувствовал себя как под гипнозом.       — Антон, отдай, это принадлежит мне.       Тело моё казалось неподвластным мне, не сопротивлялось и я протянул руку, разжал ладонь и почувствовал вибрации, исходящие от яйца при каждом Арсовом слове. Ответные слова не могли сорваться с моих губ, застряли в горле хрипом.       Арс взял яйцо в свою руку, а я продолжал стоять, не в силах пошевелиться.       — Я ещё до встречи с тобой принял такое решение, — он поднёс яйцо на свой ладони поближе, и говорил, рассматривая его, а я следил за ним, замерев в оцепенении, — не по Сеньке шапка, знаешь ли, — он ухмыльнулся.       Внутри меня поселился немой ужас, тело не могло двигаться, руки и ноги ощущались большими глыбами льда.       — Ну какой из меня злодей, — Арс выдохнул, — я с детства против колдовства был. Нет, ну если кого к жизни вернуть, то я всегда тут как тут, а ежели мор на кого наслать, то тут братья лихачили. Отец злился страшно, нерадивым меня считал, недостойным Кощеева рода и короны — власть-то вся после него по закону ко мне должна была перейти, а мне всё это поперёк горла вставало, ну не моё это.       Арс сжал яйцо и я услышал хруст скорлупы, лицо Арсово при этом исказилось гримасой боли и судорога пробежала по его телу.       — Задумал я обманным путём отказаться от короны, перейти на светлую сторону, но отец с братьями узнали, объединились и проклятие на меня, предателя, наслали — где это видано, чтобы чёрные силы без правителя остались, на произвол были кинуты? Проклятие их сильнейшим оказалось — не мог один с ним справиться, тыщу лет бился, а силёнок не хватало.       Он сжал яйцо и скривился от боли, но продолжил:       — Только и мог, что пакости мелкие творить. Надоело всё за сотни веков, опостылело, и решил я сам счёты с жизнью свести, но не тут-то было, даже на это проклятье действовало. Тогда я силы из других начал тянуть, копить, но они сквозь кости утекали, не задерживались.       Скорлупа трещала, а глаза Арса, когда-то полные жизни и тепла, становились холодными и бесчувственными, словно два холодных зеркала. Лицо исказилось, утрачивая человеческие черты. Кожа стала бледной и стеклянной, как у мёртвого. Дыхание его было еле слышным, кажется, он не ощущал уже потребности в воздухе.       — А потом ты появился, Антон, — он оторвал свой взгляд от яйца и посмотрел на меня. Глаза его стали почти прозрачными, но даже сейчас я видел в них прежнее тепло, — и я почувствовал то, чем прежде был обделён. Я ведь никогда не любил и… меня никто не любил. И силы, я не тянул их из тебя, но ты сам их мне отдавал. Я наполнялся, знал, что многое смогу, строил планы, но… сколько бы у меня не было сил, покинуть это тёмное место невозможно, а тащить тебя сюда… в свой пагубный мир… Ни за что!       Он с силой сжал руку в кулак и частицы разбитой скорлупы превратились в труху. Разжал — тонкая игла лежала на его ладони и источала свет. Он взял её пальцами и посмотрел мне в глаза:       — Я люблю тебя, Антон, — приблизился ко мне и прикоснулся ледяными губами к моим. — Но нам никогда не быть вместе. Прощай!       И переломил иглу.       Я выпал из оцепенения и со всей силы закричал:       — Нет! Арс!       Но было поздно: он начал трястись, на лице появилась маска боли и ужаса. Его глаза внезапно наполнились страхом и отчаянием, тело стало тоньше и призрачнее, силы уходили из него.       Передо мной стоял не Арс. Кощей издал душераздирающий крик и магическая энергия стала исходить от него, словно дым.       Тело его начало рассыпаться, превращаясь в пыль, оседало на землю, оставляя после себя только пустое пространство.       — Прощай, Арс, — прошептал я… и проснулся.

•••

      Димка в последнее время при общении со мной сменил серьезный тон на шутливый, подбадривающе мне улыбался и заглядывал в глаза, словно старался прочесть в них невиданную книгу.       Дни и недели тянулись своей серостью, солнце за окном не радовало, как и вся моя жизнь в целом. В будни я пропадал на работе, а вечером заваливался на диван, включал фоном рандомный канал и бездумно пялился в потолок.       Серёга изредка вытаскивал меня в бар, но и там я сидел со скучной миной, потягивая тёплое пиво, не чувствуя вкуса.       В магазин я приходил первым, нагружал себя выше крыши, выполняя работу за троих, и Станислав Владимирович под конец квартала даже выдал мне премию.       — Может сходим завтра вечером куда-нибудь, пятница как-никак, — предложил мне утром Димка, как только явился на работу.       — Давай, — я согласно кивнул и прицепил бейджик к рубашке. Закинул в шкаф вещи и захлопнул дверцу.       — Антох! Прекращай, ходишь как тень, — не выдержал он моего безразличного тона, — столько времени прошло, его нужно забыть, понимаешь?       — Понимаю.       Препираться не хотелось, как и вступать в дискуссию. Разговоры были бессмысленны, без Арса мне становилось хуже день ото дня. Впереди меня ждал обычный рабочий день и всё, чего я хотел, чтобы меня оставили в покое.       Видимо, со стороны моё поведение вызывало у него тревогу, он подошёл ко мне:       — Ты ничего не мог сделать, Антох.       — Мог, Дим. Если бы сказки эти долбанные лучше читал, мог догадаться, для чего он дуб рубил и зайцем в волчью пасть кинулся. Смерть свою искал. Я мог спасти его, Дим.       — Но не спас… А сейчас тебе нужно жить дальше.       — Зачем?       Не успел Димка и рта открыть, как Серёга, влетевший в нашу комнату для персонала, начал вопить со всей мочи:       — Бля, пацаны, сорян, проспал! Такая девица была, такие ноги! А грудь, грудь-то, не меньше пятого размера!       — Не великоват размерчик-то? — уколол того Димка.       Серёга, пока скидывал верхнюю одежду и переодевался в фирменную, заливал нам про прошедшую ночь и длинноногую красотку, оказавшуюся в его постели.       — Такая краля была! Пахал так пахал, вырубился под утро как мёртвый. А где новенький? — он выглянул за дверь. — Эй! Ты чего стоишь? Заходи. Пацаны, тут Стас, как и обещал, человека нам в подмогу взял, в нашем полку прибыло.       Из-за двери показались тёмные завитки, голубые глаза и пушистые ресницы.       Арс.       Сердце моё забилось раненной птицей.       — Арсений, — протянул он руку сначала Серёге с Димкой, а потом подошёл ко мне. — Арсений, — повторил ещё раз и посмотрел мне в глаза.       — Арс? — я сжал его руку мокрыми ладонями.       — Вообще-то Арсений, но если хочешь, можешь называть меня Арсом. А ты?       — Я — Антон… А мы встречались раньше? Лицо твоё кажется знакомым.       Димка с Серёгой стояли, наблюдали за нами.       — Не думаю, я недавно только приехал.       — Откуда?       — Издалека, — уклончиво ответил он.       Я не выпускал его руку, чувствуя родное тепло. Димка подошёл и легонько хлопнул его по плечу:       — Арс, мы завтра собираемся после работы в бар всей компанией забуриться, пойдешь с нами?       Он кивнул, не отводя взгляд, так и не выпуская руку из моей ладони.

•••

      — Это очередная ваша книга, посвящённая НЛП, в которой вы представили новые методы исполнения желаний. Скажите, а вы сами проверяли их на практике, они действительно работают? — донёсся голос с последнего ряда.       Дама с радугой в волосах приподняла очки:       — Конечно, работают, — и перевела взгляд на меня, произнесла с улыбкой, — те, кто прочитали мою предыдущую книгу, наверняка, почувствовали это по изменениям, произошедшим в их жизни.       — Думаешь и правда, работают эти методы? — Арс толкнул меня локтем в бок.       — Сказки всё это, — улыбнулся я даме и повернулся к Арсу, — пошли, нам ещё возврат оформлять.       — Сказки, — согласился он и поправил бейджик на рубашке.       НЛП, сказки или простое стечение обстоятельств помогли мне встретить свою любовь, сейчас для меня не имело никакого значения.       Арс был рядом, и его тёмные ресницы трепетали, когда я зарывался носом ему в макушку или целовал бьющуюся на его шее венку — это было главным, и больше меня ничего не волновало.       The end