Eiderdown: 2

> Эй > Тут с Годжо беда > Боюсь скоро откинется > Давай сюда

??? <

Вы где? <

Ты сейчас шутишь да <

ВОЗЬМИ ТРУБКУ <

> Я не шучу > Быстро сюда

НО КУДА??? <

> А да точно > Бар «Люпен» в Гинзе Сёко выключает телефон, кладёт его на стол и больше не обращает внимания на настойчивую вибрацию. — Пусть понервничает, — откинувшись на спинку стула, радостно говорит она и делает внушительный глоток из заказанной ранее бутылки. На этот раз они выбрали мерло с выдержкой в несколько десятков лет. — Нам остаётся только ждать. — …Он в панике, — спустя ещё две минуты непрекращающихся звонков делает вывод Утахиме. Сёко мысленно представляет, как Гето, толком не одевшись и зажав телефон плечом, суетливо выбегает из общежития. Настоящая услада для глаз. — Ты слышишь меня, Сёко? Ты просто чудовище. — Если что-то и может убедить Гето прийти сюда, так это оно. — Чудовище, — уверенно повторяет Утахиме. Сёко подмигивает ей. После чего медленно растягивает губы в ласковой, уверенной улыбке, от которой Утахиме вечно начинает ворчать, а её уши розовеют. — Давайте поспорим, через сколько минут он здесь объявится, — предлагает Мэй Мэй. — Меньше, чем через двенадцать, — делает ставку Сёко. Мэй Мэй удивлённо приподнимает брови. — Этот бар почти в сорока минутах езды. Гето не умеет телепортироваться, — она наклоняет голову. — Не думаю, что его проклятые духи настолько быстрые. — Двенадцать минут, — стоит на своём Сёко, сузив глаза. — Проигравший платит за выпивку. Из губ Мэй Мэй вырывается тихий смешок, а потом она кивает и делает ещё один глоток из своего бокала. Достаточно азартно для неё, удовлетворённо думает Сёко. — Неужели они поссорились настолько сильно, что Годжо нажрался до такого состояния. Поверить трудно, — говорит Утахиме. Она хмыкает, презрительно разглядывая Годжо, который — за неимением лучшего слова — упился просто в говно. А потом вырубился, уткнувшись мордой в стол. — Из-за чего они вообще поругались? — Не знаю, — пожимает плечами Сёко. Положа руку на сердце, она действительно не знает. Отправившись на кухню в надежде найти там оставшуюся после ужина еду, Сёко шла по коридору как раз в тот момент, когда хлопнула дверь. Звук не был особенно громким и устрашающим, поэтому она предположила, что всё было относительно хорошо. Но всего один взгляд на Годжо заставил её удивлённо вскинуть брови. Интересно, подумала она тогда. Это был первый раз, когда ей довелось стать свидетельницей их грандиозной ссоры. С тех пор, как Сёко узнала, какого рода чувства Гето испытывает к Годжо — с тех пор, как Гето попросил её держать это в тайне, — у неё открылись глаза на гораздо большее количество мелких, незаметных нюансов их отношений. К примеру, они всегда находили предлоги, чтобы поправить друг другу одежду или волосы. А их прикосновения всегда длились чуть дольше, если сравнивать с другими людьми. Ещё Годжо постоянно покупал уйму пачек с лапшой. Делал он это только для того, чтобы складывать их на полке в комнате Гето. Кроме того, Гето никогда по-настоящему не сердился на Годжо, что бы тот ни делал. Так что для неё стало полной неожиданностью увидеть убитое горем лицо Годжо и услышать, как он говорит: «Я пытался убедить его, но он сказал, что занят сегодня». Обычно Сёко не так легко удивить, но эта ситуация заставила её задуматься. — Ты не знаешь или не хочешь нам говорить? — спрашивает Мэй Мэй. Хитрая лиса. — А вы как думаете? — улыбается Сёко. Губы Мэй Мэй расплываются в ухмылке. Но прежде чем она успевает ответить, Годжо внезапно поднимает голову со стола. Утахиме вздрагивает, Сёко — нет. И все трое поворачиваются, чтобы посмотреть на него. Годжо глядит на Сёко затуманенным, сонным, совершенно несфокусированным взглядом, и она начинает сомневаться, узнаёт ли он её вообще. На щеке у Годжо отпечатался след от деревянного стола. След красный, широкий, бросающийся в глаза. Это выглядит настолько комично, что ей приходится сдерживать смех. Беспомощный, как ребёнок, с умилением думает она. Пускай Годжо высокомерный, чёрствый и вечно драматизирующий на пустом месте, но иногда он может быть просто очаровательным придурком, если не выделывается. Она догадывается, почему Гето любит его. — Сугуру, — шёпотом произносит Годжо. — Ещё рано, дружочек, — говорит Сёко, подавляя непонятно откуда взявшееся желание потрепать его по голове. — Но он скоро будет здесь. Годжо не отвечает. Похоже, что он даже не услышал её слов. Прищурившись, таращится на пустой стакан перед собой, как будто тот чем-то может ему помочь, а после этого неуверенно встаёт с сиденья и бормочет: — Я в туалет. Они смотрят, как он, спотыкаясь, пробирается через ряд столов к уборным и чуть не ударяется головой в попытке найти дверь. — …Не то чтобы мне вдруг стало не всё равно на него, — говорит Утахиме, — но не следует ли нам начать беспокоиться? — Всё будет хорошо, — отвечает Мэй Мэй. — Он же сильнейший среди магов особого уровня. — Это не отменяет того, что он всё еще подросток, — возражает Сёко. Несмотря на это, она всё понимает. Нет смысла беспокоиться о Годжо. Только не о том, кто отточил свои инстинкты настолько, чтобы мгновенно реагировать на угрозы, кто способен активировать Бесконечность по щелчку пальцев. И что бы ни случилось, с Годжо, скорее всего, всё будет в порядке. — Только посмотри на себя, — забавляясь, говорит Мэй Мэй. — Какая трогательная забота о товарищах. — А вы не такая? — Мои товарищи адекватные. Выдержав взгляд Мэй Мэй, Сёко наливает остатки вина в свой бокал, а после этого подзывает официанта. Они заказывают ещё две бутылки. У Утахиме бездонный желудок, когда дело касается алкоголя, отмечает Сёко. Вообще, они выпили уже столько, что щёки Утахиме и Мэй Мэй стали розовыми, а сами они заметно повеселели. Кажется, с утра кто-то будет мучиться от похмелья. Сёко демонстративно не проверяет сообщения на телефоне. Который продолжает звонить. Она ожидает вспышки гнева. Или даже истерики. Вот почему она не пугается, когда ровно через одиннадцать минут после её последнего сообщения входная дверь с грохотом открывается. — Охренеть, — говорит Мэй Мэй. Сёко слышит через весь зал, как дребезжат дверные петли. У выхода, тяжело дыша, стоит Гето, совершенно не обращающий внимания на то, что внимание всех в баре приковано к нему. Как она и предполагала, попытка нормально одеться не увенчалась у него успехом: мятая чёрная рубашка, свободные пижамные штаны, а волосы собраны в такой кривой пучок, что ей становится интересно, как он вообще держится на голове. Судорожно оглядываясь по сторонам, пытаясь отчаянно что-то найти, Гето, наконец, замечает их. Она думала, что он остынет, когда увидит, что все они спокойно сидят, но его паника, кажется, только усиливается, ведь Годжо с ними нет. — Привет, — весело окликает его Сёко. — Вот и наш отшельник. Занятно, подмечает она, что, когда речь заходит о самочувствии Годжо, она сама всегда предполагает лучшее, в то время как Гето думает о худшем. Он торопливо пробирается к их столику, с трудом сохраняя самообладание, поскольку чуть ли не сносит другие столы и людей на своём пути. — Сёко, — удивительно ровным голосом говорит Гето, когда подходит к ним. На его лице тщательно скрываемая тревога. Он затаил дыхание, и он на грани. — Где он?

-----

— Где он? Утахиме морщится. Повезло, что они сидят в переполненном баре, где посетители, поняв, что внезапно вломившийся тип не собирается перерезать им всем глотки, возобновили свои весёлые разговоры. Никто не обращает на них внимания, хотя Гето, если честно, с трудом сохраняет спокойствие. — В туалет пошёл, — отвечает Сёко, показывая большим пальцем куда-то себе за спину. И Гето уходит. — Вот чёрт, — говорит Мэй Мэй, провожая взглядом его стремительно удаляющуюся спину. — Я и не знала, что здесь всё так серьёзно. Утахиме усмехается. Она тоже не знала. Зато уже много недель, а то и месяцев, она знала другое: у Годжо есть чувства к Гето. У придурковатого, легкомысленного и запросто доводящего людей до белого каления Годжо. Любому проницательному человеку, наблюдающему за ним, совершенно очевидно, что он испытывает романтические чувства к своему лучшему другу — это видно по его глазам, словам, интонациям, по всему, что он делает. Из-за этого его почти жаль. Вряд ли безответную любовь можно назвать чем-то приятным. Но видеть, как напуган Гето сейчас, как он не замечает того, что все они абсолютно спокойны, а на горизонте нет ни намёка на опасность… Ну что ж. В мужчинах Гето явно разбирается просто отвратительно. — О да, серьёзнее не бывает, — соглашается Сёко. — Почему они сами не понимают этого? — бормочет Утахиме. В ироничном взгляде, который Сёко кидает на неё, читается что-то вроде: если ты ещё не в курсе, их коммуникативные навыки полный отстой. Раздаётся звук приближающихся шагов. У Утахиме уходит всего секунда, чтобы определить, что они принадлежат Гето, перед тем как он снова появляется перед ними — запыхавшийся и напуганный, если это возможно, даже больше, чем раньше. — Где он? — Что? — спрашивает Сёко. — Где Сатору? — настойчиво повторяет Гето. Выглядит он так, словно ещё чуть-чуть, и его охватит паника. Утахиме никогда не видела его в таком состоянии: широко раскрытые глаза, сведённые брови, а пальцы нервно сжимаются в кулаки, как будто он не знает, что может заставить его почувствовать себя лучше. — Я не могу его найти, Сёко. В туалете его нет. Утахиме моргает. Следом за ней моргает Мэй Мэй. Повисает тишина. И тут Сёко начинает смеяться. На лице Гето мелькает обида. — Что ты… — сердито начинает он, но Сёко не замолкает. Она смеётся и смеётся, и никак не может оставновиться. — …Ты уверен? — спрашивает Утахиме, потому что у неё появляется ощущение, что если так будет продолжаться и дальше, то Гето может плюнуть на свои принципы и врезать Сёко по лицу. — Ты везде посмотрел? Коридор? Все кабинки? — пауза. — Мусорка? Гето бросает на неё тяжелый взгляд. — Расслабься уже, Гето, — говорит Сёко, когда к ней частично возвращается самообладание, и вытирает выступившие от смеха слёзы. — То, что я написала в сообщении про Годжо, — неправда. — Что? — Годжо просто накидался. Скорее всего, сначала он действительно пошёл в туалет, но потом телепортировался куда-то. Ничего ужасного с ним не произошло. Всё хорошо. Уставившийся на неё Гето открывает рот и, ничего не сказав, закрывает его. — Ты… ты сейчас серьёзно? — запинаясь, говорит Гето более высоким, чем обычно, голосом. — Сёко, ты правда хочешь сказать, что написала мне про Сатору просто по приколу, а потом он пошёл в туалет и по пьяни телепортировался бог знает куда, никого не предупредив?! — Это было не по приколу. А чтобы убедить тебя прийти. — Но так ли это на самом деле? — настойчиво спрашивает Гето. — Ну… Похоже, что из-за охватившего его ужаса Гето утратил способность разговаривать. Утахиме вздыхает. Если бы Годжо отреагировал подобным образом, она бы проигнорировала это и оставила его выкручиваться самостоятельно. Но Гето, несмотря на свои недостатки и заносчивость, всегда был примерным учеником и всегда был вежлив с руководством. Поэтому Утахиме становится его жаль. Она собирает последние, залежавшиеся остатки сочувствия к этому идиоту и говорит: — Тогда давай найдём его. После этого предложения Гето не выглядит полностью успокоившимся, но, по крайней мере, ощущение, что у него сейчас остановится сердце, исчезает. — Не нервничай так, — говорит Сёко, пока Мэй Мэй подзывает официанта, чтобы попросить счёт. — Ты же знаешь, что он в любой момент может включить свою Бесконечность. — Но… но что, если он этого не сделает? — Я не из тех людей, кто беспокоится о вещах, которые вряд ли произойдут, и тебе того же советую. — Но мы говорим о Сатору, — резко говорит Гето. Утахиме накрывает странной смесью раздражения и удовлетворения. Ей не понаслышке знакома боль, которая возникает, когда близкие оказываются в опасности, учитывая количество миссий у неё за спиной и то, насколько она сама запуталась в этом мире. Но у Гето почему-то всё немного иначе. Он напряжён так сильно, что выпускает пар, даже не осознавая, что делает это. Воздух вокруг него накалён. Получается, что и ты способен вести себя безрассудно, думает она, когда дело касается его. Но это всё излишние сантименты. — Нам следует разделиться. Я пойду с Сёко, — просто потому, что если ей придётся встретиться с Годжо, Сёко — единственный человек, с которым ей будет комфортно в этой ситуации. — Госпожа Мэй, вы хорошо ладите с Гето?

-----

— Госпожа Мэй, вы хорошо ладите с Гето? Что думает на этот счёт Мэй Мэй: 1) Ей нравится компания Гето. 2) Ей нравится, когда Гето волнуется. 3) Если она пойдёт с Гето — а они точно сделают это первыми, потому что ждать он уже не может, — возможно, ей удастся не платить за выпивку. Так что она с улыбкой отвечает на вопрос утвердительно. — Тогда вы идите первые, — говорит Сёко. — Мы пока подождём счёт. Позвоните, если найдёте его. Не теряя времени даром, Гето быстро выбегает из бара. Мэй Мэй не любит спешить. Она думает, что в этом нет смысла; всё придёт само собой, если ты терпелив и бдителен. Ей не нравятся импульсивные и даже в какой-то степени иррациональные поступки, которые люди иногда совершают, когда руководствуются исключительно своими эмоциями. Она просто не понимает этого. Возможно, раньше она оценивала Гето поверхностно, ведь ей казалось, что он такой же. Этот спокойный, сдержанный, очаровательный Гето. Который, по всеобщему мнению, стойко преодолевает препятствия и не позволяет трудностям утянуть себя на дно. И уж точно не ожидала, что он из тех людей, кто может сорваться из-за сущего пустяка. Кажется, я ошибалась, думает она, наблюдая, как Гето пробирается через толпу прохожих на улице и вертит головой так быстро, что удивительно, как у него до сих пор не началась мигрень. У неё нет сомнений, что он пытается держать лицо, насколько это возможно, но молчаливое напряжение выдаёт его беспокойство. На вкус Мэй Мэй, это слишком. — Не лучше ли будет поискать с высоты? — предлагает она. — Да, — запыхавшись, говорит Гето, — да, конечно. Он даже забывает, что им следует вести себя незаметно. И Мэй Мэй приходится чуть ли не насильно тащить его в тёмный переулок, где их не видно с оживлённых улиц, чтобы он призвал одного из своих драконов. На высоте воздух ощущается свежее. Мэй Мэй делает глубокий вдох, наполняя лёгкие ночной прохладой, пока пронизывающий, жгучий ветер обдувает её лицо. Вид отсюда открывается просто отличный: внизу — огни города, а над головой — беззвёздное небо, похожее на испещрённый прожилками смолы холст. Возможно, в будущем она будет брать Гето с собой в заграничные поездки, как минимум из-за его способности перемещаться. — Госпожа Мэй, вы вообще пытаетесь его найти? — перекрикивает шум ветра Гето. — Ой. На поиски не уходит много времени. Они держатся относительно низко — всего в нескольких метрах над крышами зданий — скрываясь от посторонних глаз на самом видном месте. Вообще, отыскать одного конкретного человека в толпе людей обычно довольно сложно, поэтому Мэй Мэй испытывает приятное удивление, когда вскоре им улыбается удача. Замечает его Гето. Как только они пролетают между покатыми крышами музейной пристройки, Гето резко дёргается и приказывает дракону остановиться, напряжённо рассматривая что-то внизу. Мэй Мэй прослеживает за его взглядом. Там, семью этажами ниже, неподвижно лежит на земле Годжо. А рядом с ним находится незнакомый ей мужчина. Мэй Мэй снова переводит взгляд на изменившегося до неузнаваемости Гето, на его каменное, холодное, непроницаемое выражение лица. Но прежде чем она успевает сделать хоть какие-то выводы, дракон резко обрушивается вниз. — Боже милостивый, — говорит Мэй Мэй, когда дракон зависает в нескольких сантиметрах над брусчаткой. — В следующий раз, будь добр, предупреждай о таком заранее. Они оказываются в тускло освещённом переулке. Тишину нарушает лишь звук капающей из трубы воды да приглушённый шум, доносящийся с оживлённых улиц. Кажется, Гето её не услышал. Не успел дракон остановиться, как он спрыгнул с него и бросился бежать. — Чтоб тебя, — бормочет Мэй Мэй, слезая с дракона и отряхивая грязь с одежды. Она с трудом может разобрать что-то в этой темноте. Впереди, в нескольких шагах от неё, горит один-единственный фонарь, вокруг которого кружат мотыльки. Фонарь этот периодически мигает, то тускло освещая переулок, то погружая всё вокруг во тьму, под аккомпанемент шипения статических помех. Через несколько секунд глаза привыкают. В полутора метрах от неё, спиной к стене лежит Годжо. Две верхние пуговицы на его рубашке расстёгнуты, очки сползли в сторону, глаза закрыты. Похоже, что он в отключке. Незнакомец рядом с ним выглядит старше. Если бы Мэй Мэй строже относилась к подобного рода вещам, она бы посчитала, что это неуместно. Он стоит на коленях, а его рука в опасной близости от рубашки Годжо. Поскольку он развёрнут к ней спиной, то Мэй Мэй не видит выражение его лица, она может только догадываться… Вот дерьмо, проносится в голове Мэй Мэй за долю секунды до того, как раздаётся громкий звук удара. Она не отводит взгляд, когда Гето впечатывает голову мужчины в кирпичную стену. По переулку эхом разносится приглушённый хруст. — Постой, не убивай его, — говорит Мэй Мэй, направляясь к ним лёгкими шагами. Непонятно, услышал её Гето или нет, но он продолжает прижимать мужчину к стене. Одной рукой выкручивает ему запястье, а другой давит на голову с такой силой, что Мэй Мэй не удивилась бы, если бы в итоге он проломил ему череп. — Подождите, — хрипло вскрикивает мужчина, его голос охвачен ужасом, — нет, нет, я могу всё объяснить! Но Гето ещё сильнее вжимает его в кирпичную кладку. Его лицо — без преувеличения — обезумевшее от ярости. Мэй Мэй не может припомнить, что хоть когда-нибудь видела у него такое желание убивать. Широко раскрытые глаза, сузившиеся зрачки, плотно сжатые губы. Он слишком зол, чтобы даже говорить. И руки у него слегка трясутся. — Не убивай его, — повторяет она. Этим она выигрывает несколько секунд. Несколько секунд на то, чтобы мужчина мог как-то исправить ситуацию и спастись. Но всё, что он может выдавить из себя после затянувшегося и почти комичного молчания, это: — Мне… мне жаль. Мне так жаль, пожалуйста, не убивайте меня! Я не хотел сделать ничего такого, когда… Передвинув руку с запястья на пальцы, Гето ломает их. — Простите меня, — взвизгивает мужчина, — подождите, прошу, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Гето разворачивает его к себе и со всей силы бьёт коленом в пах. — Ладно, — говорит Мэй Мэй, — мне хватит. И отворачивается, услышав тошнотворный звук чего-то лопнувшего. Она подходит к всё ещё неподвижно лежащему на земле Годжо. У него раскрасневшиеся щёки, съехавшие на бок очки, мятая и грязная одежда — всё, как она и ожидала. Мэй Мэй протягивает руку, чтобы поправить ему очки или даже потрясти за плечо и привести в чувство… …но обнаруживает, что не может. — Ого… — восхищённо говорит она, впечатлившись. — Ты и в самом деле активировал Бесконечность. А вот это, доходит до Мэй Мэй, станет реальной проблемой, когда они соберутся возвращать его в общежитие. Им придётся торчать здесь и ждать, пока он не очнётся, или же придумывать, как ещё привести его в чувство. Она оборачивается, чтобы сообщить Гето эту информацию, и делает это ровно в тот момент, когда раздаётся характерный хруст. Тело мужчины безвольной марионеткой валится на землю, и он перестаёт двигаться. После этого Гето поворачивается к ним. Его грудь тяжело вздымается — кажется, больше от злости, чем от приложенных усилий. На неё он даже не смотрит. Зато смотрит на Годжо. В следующее мгновение он уже равняется с ней и, переводя дыхание, опускается на одно колено. — Подожди, Гето. У него включена Беско… Наклонившись вперёд, Гето сгребает Годжо в объятия. Мэй Мэй прищуривается. Возможно, они не проводили вместе достаточно времени, но она точно не ожидала увидеть что-то настолько… очевидное. Не говоря уже о том, что у техники Годжо, оказывается, есть одно исключение. И прямо сейчас Гето мягко кладёт руку Годжо на затылок, как будто хочет убедиться, что тот не поранился, а другой рукой придерживает за спину, от чего его щека оказывается прижата к чужой шее. Напряжены в этот момент не только руки Гето, но и его плечи. Он до сих пор неровно дышит, однако ярость на его лице медленно исчезает, сменяясь чем-то средним между ужасом и облегчением. Мэй Мэй пристально за ним наблюдает. Снова прищуривается, потому что в бледном, мигающем свете фонаря Гето выглядит напуганным. Словно он потерял способность что-то делать. — Гето. — Мы с ним поссорились, — чуть слышно произносит он. — Мы поссорились перед тем, как он ушёл в бар, так что если он, если он… — Гето, — говорит она снова, придавая своему голосу максимально успокаивающий тон. Боже, было бы славно, если бы ей за это потом заплатили. — С ним всё в порядке. Он просто перебрал и отключился. Но Гето на неё не смотрит. Даже не удосуживается кивнуть, что принял её слова к сведению. Вместо этого он медленно поворачивает голову Годжо к себе, аккуратно держа его пальцами за подбородок. — Он пил виски, в котором было сорок три процента. Тяжело вздохнув, Гето всё-таки смотрит на неё. В его глазах читается смирение. Он выдерживает её пристальный взгляд, после чего подхватывает Годжо на руки и поднимается. С тёплой улыбкой Мэй Мэй наблюдает за тем, как Гето одной рукой держит Годжо под коленями, а другой придерживает спину. Голова Годжо безжизненно заваливается Гето на плечо. — Если ты понесёшь его как невесту, — развлекаясь, подмечает она, — то он может дать тебе пощёчину, когда очнётся. Естественно, она не считает, что Гето есть до этого хоть какое-то дело. Он окидывает её хмурым, почти презрительным взглядом, а потом тихо выдыхает. Особую изюминку придаёт то, что он одет в пижамные штаны. — Эй, — тихо зовёт Гето, поворачиваясь к Годжо и легонько встряхивая его. Что-то шепчет ему на ухо — совсем тихо и неразборчиво, и Мэй Мэй не может понять ничего даже по тому, как двигаются его губы. Может быть, это имя Годжо, а может быть, что-то более нежное. Судя по уязвимому выражению лица Гето, эти слова не предназначены никому, кроме них одних. Годжо не реагирует. Это очевидно. Мэй Мэй в принципе не видит смысла разговаривать с человеком, который ничего не соображает. Всё, что он делает, — это время от времени льнёт ближе к Гето с по-прежнему закрытыми глазами. Но в остальном не отвечает ровным счётом никак. За ним невозмутимо наблюдает Гето. Можно даже сказать, отстранённо. А в следующий миг он призывает дракона. — Я возвращаюсь в школу, — сообщает он. — Расскажу обо всём Утахиме и Сёко вместо тебя, — улыбается Мэй Мэй. — Спасибо, — сейчас его голос тих и напряжён, как будто он с трудом сдерживает эмоции. И чтобы вы знали, это первый раз, когда она видит, как Гето благодарит кого-то, не нацепив свою фальшивую вежливую улыбку. — Один вопросик, — Мэй Мэй кивает в сторону неподвижно лежащего на земле мужчины. — Что мне с ним делать? По лицу Гето вновь пробегает тень гнева. Отличная попытка удержать себя в руках, думает она, глядя, как он переводит дыхание и разворачивается. Ни на секунду не ослабляя хватку, он молча забирается на дракона, а потом усаживает Годжо перед собой и крепко прижимает его к себе. А когда Гето оглядывается на неё, в его глазах появляется что-то новое. Холод. — Всё, что пожелаете, госпожа Мэй. И дракон взмывает в воздух. Мэй Мэй всё ещё лениво отдаёт честь, даже когда они превращаются в крошечную точку на небе. Ей хочется смеяться. Ведь всё это было ради сущего пустяка, ради человека, к которому никто не может прикоснуться. Гето обнимал Годжо так, словно тот вот-вот исчезнет, держал его только для того, чтобы почувствовать, как обжигающее тепло от тела Годжо снимает часть так сильно давящих на него обязательств. Ну и чушь. Невероятно забавная чушь. Ей хочется смеяться. — Ну что ж. Мэй Мэй выпрямляет спину и потягивается. Заправляет тонкую прядку волос за ухо и снова смотрит на небо. Ни единой звезды. И дракон давно улетел. Вряд ли она сможет заставить себя инвестировать во что-то подобное, независимо от того, как сложится жизнь у них. Страх за кого-то, обременительные обязательства как итог. Целая масса неудобств. Существует только одна вещь в жизни, которая никогда тебя не подведёт, думает Мэй Мэй, доставая телефон и направляясь к неподвижному телу. Из его кармана торчит бумажник, на запястье блестят золотые часы. А за деньги, на которые куплен его костюм, можно слетать в отпуск. — А теперь за дело, — говорит она и начинает смеяться.

.