В танце мёртвого огня

Многие люди воспринимают время по разному. Зависит от высоты прожитых лет и того как много за это самое время произошло. Для кого-то Аннигиляция Солнца случилась буквально недавно и ещё свежи были в памяти страх смерти и запах погребальных костров… а для кого-то пошла целая жизнь. Лань Цзинъи был рождён уже после войны и на самом деле был рад не застать то время. Он любил когда случалось «что-то», но не когда это «что-то» случалось в столь глобальных масштабах. Однако… Лань Цзинъи знал, что это время застал Сычжуй. Как знал он и то, что тот явно помнил больше чем хотел показать старшим. А ещё Лань Цзинъи знал, как должны поступать друзья. Чтобы не случилось друзья никогда не расскажут секрет. И секрет Лань Сычжуя он тоже никому не расскажет. Как не расскажет его и молодой глава Цзинь.

***

Пробираясь через заросли колючих кустов, между высоких деревьев чуть-ли не обдирая дорогие одежды, Жулань в очередной раз спрашивал себя, почему каждый раз, стоило ему сойтись с учениками Лань, должно было произойти «что-то»? И, в отличие от воодушевлённого Цзинъи, главе Цзинь это «что-то» совершенно не нравилось. Они совершенно случайно встретились на ночной охоте и остановились в одном постоялом дворе. Однако, увидев как Лани собрались куда-то на ночь глядя, Цзинь Лин не смог задавить в себе любопытство. Разумеется, его сразу же обнаружили, но по какой-то неведомой причине Лань Сычжуй предложил ему пойти с ними. Цзинь Лин понятия не имел куда они идут и зачем вообще направляются в лес посреди ночи. Не будь его спутники учениками Лань, он бы давно подумал что-то неладное. Хотя, учитывая то, с какой скоростью и как далеко они всё дальше отходили от города, можно было уже и в самом деле начинать волноваться. — Приготовьтесь — просто бросил Сычжуй и схватив друзей за руки резко рванул вперëд. В следующую секунду мир полыхнул жаром как будто они проскочили барьер из чистого огня, после чего Лань Сычжуй уже отпустил их руки. В носу Цзинь Лина неприятно закололо будто он вдохнул сажи, а по телу прошлась и схлынула горячая волна, словно с зимней стужи резко пересел к горящему во всю мощь костру. С каждым шагом Сычжуй шёл всё быстрее, задавая общий темп, и в конце концов, перейдя на бег, вынудил друзей пуститься следом. С каждой минутой эта ночь становилась всё страннее и страннее. Наверное, выйди они сейчас к пожарищу с огромным драконом в центре Цзинь Лин на самом деле уже не удивился бы. А огонь и в самом деле был. Чем ближе они подходили к, теперь уже определённому, месту назначения, тем чëтче Цзинь Лин мог ощутить всё больше накаляющийся воздух и слышать треск сгорающего дерева. Ещё за несколько ли в глаза бросался свет, пылающий так ярко что в первые мгновения Жулань подумал, что лес впереди охватил пожар. Резко остановившиеся адепты Лань вскинули руки, еле успевая перехватить мчавшегося за ними друга, не давая тому слететь вниз с оказавшегося за кустарниками обрыва. И уже было сорвавшаяся с языка Цзинь Лина ругань была перехвачена за долю секунды, перекрытая чистейшим восхищением от открывшейся картины. Огромный кратер не меньше четырёх чжанов глубиной, площадью больше приёмного зала Башни Кои, где проводились советы орденов. Четыре костра шалашами стояли по четырём концам света, вокруг пятого — уже без всякой системы сваленного в кучу огромного валежника. И люди. Много людей. Приезжие, мелькавшие этим вечером на постоялом дворе, местные, а возможно и из соседних деревень, на другом конце леса. Такой толпы сложно было застать и на соревнованиях по стрельбе. — Что здесь вообще? Какой-то праздник? — уточнил Цзинь Лин, вместе с адептами Лань останавливаясь на самом краю и с сомнением косясь на раздетых до нижних одежд людей, совершенно разных возрастов. Мужчины и женщины, юноши и девушки и даже малые дети кружились в танце или собравшись большими компаниями веселились вблизи костров, пока с другого конца кратера разносился бой барабанов и песнь соны. — И это тоже, главное за временем следить — неопределённо ответил Цзинъи начав развязывать пояс ученической формы. — Т… Ты чего делаешь, бесстыжий?! Совсем дурной с Вэй Усянем в учителях стал?! — отшатнувшись в сторону вскрикнул Цзинь Лин, тут же влетая в стоявшего с другой стороны Сычжуя, уже успевшего стянуть налобную ленту и обувь, также принявшегося за ханьфу. — Это традиция, глава Цзинь — со смехом в голосе ответил за друга Юань, сам принявшись стягивать с Цзинь Лина верхние одежды. И если в первые мгновения Жулань слишком растерялся от странного поведения юноши, то после брыкаться оказалось уже слишком поздно. Золотой пояс был бесцеремонно брошен на вытоптанную землю, а распахнувшиеся за ним полы ханьфу потянули из-за спины, чуть ли не силой срывая ткань с плеч. — Давай-же, раз, два, три — с несвойственным обычно такому собранному и спокойному тону проговорил Юань, хватая за руку Цзинь Лина и прокручивая его вокруг своей оси в ритм бою барабанов, а после со смехом прыгая с крутого склона. — Он прав, не стой столбом, молодая госпожа — поддержал Цзинъи, спешно скидывая обувь, в отличие от друга, впрочем, клановую ленту снимать не собираясь, и подхватив Цзинь Лина под руки потащил вперёд. — Время у нас ограничено, так что вперёд! Спустившись со склона они достаточно быстро нашли оторвавшегося вперёд друга, уже оживлённо болтающего с несколькими юношами и девушками их возраста, собравшихся на скинутых рядом с одним из костров брёвнах. От них не пахло алкоголем, только дымом и копотью, но фривольное и разнузданное поведение невольно наталкивали на мысли о спиртном и сомнительных травах, а все разговоры были не тише базарных криков. Никто не спрашивал как звали новоприбывших, казалось, им было достаточно что те пришли с Юанем, на удивление легко и гармонично вписавшегося в шебутную компанию, со смехом обнимая парней и отвечая на флирт девушек. Пошлые шутки мешались с дружескими подначками, а досужие сплетни перетекали чуть-ли не в философские рассуждения о глубинах возможной тупости человечества. В какой-то момент, Цзинь Лин даже поймал себя на мысли, что Лань Цзинъи на их общем фоне в самом деле выглядел самым приличным и благовоспитанным человеком! Первыми отколовшимися от компании и решившими отправиться танцевать также стали Юань и повисшая на нём ещё с самого их прибытия молодая девушка, имени которой молодой глава Цзинь так и не запомнил. Весьма фигуристая, в лучших традициях весенних домов, она была весёлой и громкой, не стесняясь в выражениях поливала грязью знакомых компании людей и бесстыдно заявляла что если её муж не будет хоть в половину похож на «такого прекрасного А-Юаня», то ей такой не нужен и в крайнем случае она просто придушит его во сне, на что остальные девушки только смеялись и обещали помочь спрятать труп. Вслед за «главной парочкой» потянулись и остальные, и вот уже и самого Цзинь Лина вела одна из местных девиц, вскоре, однако, затерявшаяся в толпе танцующих. Жулань сам бы не сказал сколько времени провёл в этом круговороте. Сменяющие друг друга люди мелькали перед глазами, а ноги, будто сами где-то ещё у костра скинувшие обувь, несли в пляс незнакомого до сего дня танца. Спёртый и горячий от огня воздух не казался таким жарким, и ветки с камнями под ногами уже не тревожили голые ступни, и казавшийся таким громким бой барабанов не бил по ушам, и… — Нам пора уходить — внезапно чуть ли не прокричал Цзинъи выдернув Цзинь Лина из толпы. — В смысле? Полуночи даже нет, какого… — В том и дело, дурья ты башка, под ноги посмотри — раздражённо прошипел ему Лань, не переставая тянуть в сторону от центрального костра. Только теперь, после его слов и немного отойдя от дикой пляски, встав на твёрдую землю, Цзинь Лин отчётливо ощутил как на самом деле потяжелел воздух вокруг, как жаром кололо ноги, словно ещё немного и вспыхнет даже не трава а сама земля, увидел насколько сильно поднялось пламя центрального костра и как от его огня раскраснелся парень напротив. Жулань чувствовал как у самого теплели щёки и всё больше начинала кружиться голова. — Какого гуя… — стараясь не показывать нарастающую панику пробормотал он, уже не сопротивляясь, а сам обходя непрекращающихся кружиться в танце людей, с трудом отыскал сброшеные у края склона сапоги и в два прыжка поднялся наверх чтобы подхватить оставленные там верхние одежды. — Дальше могут оставаться только свои — как можно короче ответил Цзинъи не желая тратить и без того всё быстрее сгорающие время и кислород. — Стой, где Сычжуй? — уже отойдя на некоторое расстояние опомнился Цзинь Лин, с облегчением вдыхая чистый от жара и дыма воздух. — Вот за кого тут беспокоиться не надо, так это за него. Замерший от такого заявления Цзинь Лин в замешательстве уставился на продолжающую удаляться фигуру Цзинъи. Заметивший заминку адепт Лань снова схватил его за руку и развернув в обратную сторону заставил посмотреть на праздник уже со стороны. Сначала Цзинь Лин не понял что именно от него хотят, не бросятся же они в это пекло Диюя, сразу же после того как сам Цзинъи заявил что с другом всё в порядке. А через пару мгновений… Он увидел это. Представшая его глазам картина не была похожа ни на что материальное. В огромном многоуровневом хороводе кружилась толпа, девы перескакивающие от партнёра к партнёру, мужчины движущиеся с удивительной плавностью и скоростью перехватывающие и их и друг друга, дети снующие между переплетëнных рук старших. И если находясь внизу поначалу казалось, что в движениях не было ни смысла, ни логики, то сейчас Цзинь Лин видел один единый костёр полыхающий в пределах кратера. Водоворот белого и алого, под бой барабанов, слаженным ритмом двигался словно языки пламени пожара. И в эпицентре этого пожара был их друг, словно сердце пламени, одним наклоном задающий направление следующего разворота. Поворот в лево, перед ним из общего круга выйдет девушка, они сойдутся ладонями и поклонятся друг другу. Поворот вправо, перед ним мужчина ниже пояса поклонившийся в продолжении собственного танца. Шаг назад и спина к спине встанет с юношей, переплетёт с ним пальцы левой руки, поднимут их и одновременно провернуться под полученым замком. Ещё шаг в сторону. И Юань шагает на центральный костёр. На вершине скинутых в кучу горящих деревьев он кружился как заведённый, ни секунды не боясь оступиться, оборачиваясь сам, подавал руки другим и перекидывая их сквозь пламя, кружа, принимая поклоны и склоняясь в ответ. И будто не он сам танцевал под всё громче звучавшую музыку, а музыка вилась за ним в след. — Красиво, а? — со смешком спросил Лань Цзинъи за спиной Цзинь Лина, а через пару мгновений вновь осторожно потянул за рукав, напоминая, что им обоим пора уходить. — Пойдём, скоро здесь всё вспыхнет, и если ты не готов назвать себя частью ордена Вэнь… Сам понимаешь. — Я думал что их всех... — Главную ветвь и адептов - скорее всего. Но орден это не только кровь. По крайней мере так мне объяснял Сычжуй...

***

Юань скучал по этим звукам. Музыке разносившейся на всю округу, бою барабанов что отдавался в ушах, и соне вторившей их ритму отзываясь звучным гулом в самом существе, треску горящих ветвей под корень срубленных деревьев и вою ветра поднимающего пламя. Юань скучал по этому запаху. Запаху жёной древесины что въедается в волосы и кожу, пепла щекочущего нос и дыма разносившегося на ли вокруг. Юань скучал по этим ощущениям. Жару костров на коже, горячей земле и упругими ветками под голыми ногами, колотящемуся во весь апорт сердцу и гулу что закладывал уши и сам нëс тело в танец. Юань скучал по этому чувству… Дома.

Раз, два, три…

Дом звучал боем барабанов и треском углей. Дом пах раскалённым железом жаровен и горным ветром. Дом ощущался твёрдыми каменными стенами под пальцами и пушистым ковром-облаком под ногами. Когда-то дом был именно таким. Горный воздух, не пробиравший до костей, а согретый Солнцем, жаром огня и толпами людей на улицах. Растения не покрывающие крутые склоны сплошным ковром, а пробивающиеся среди серых скал, словно маленькое чудо, пеннеллианты. Где всë, чтобы ни сделано, было абсолютно правильно и просто, и не нужно было сотню другую раз вспоминать о правилах и приличиях, потому что это был дом, и дома можно было всë и как угодно. Вломиться на важную встречу и дедушка был бы не против. Случайно поджечь чьи-то одежды и дедушка посмотрел бы лишь с гордостью. Не высказать должного уважения старшим, в лицо назвать их противными, и дедушка только бы рассмеялся. О… Юань на самом деле скучал по дедушке. И Юань был искренне рад встречать его вновь.

Раз, два, три…

И сердце билось словно сумасшедшее. И уши закладывало от давления звука. И тело приятно гудело объятое огнëм… И не было в этих глазах ничего от фамилии Лань, пока пламя Солнца в них танцевало пожирающим всё сущее пожаром. — Этот Вэнь Юань приветствует дедушку — не отводя взгляд произносит юноша, с благоговейным трепетом наблюдая отражение собственного огня в чужих глазах. — А ты всё старше, Солнце.

Раз, два, три…