Связанные паутиной

— Братва, кажется, я могу освободить руку, — Гарри первым осмелился подать звук как только убедился, что мерзкое цоканье маленьких лапок на полу и стенах затихло. Глаза медленно привыкали к темноте, и он начинал различать силуэты остальных ребят под потолком пещеры. В тусклых лучах света, пробивающегося сквозь щели, мерцали нити паутины. Тонкие, отвратительно липкие, но прочные, они покрывали собой все пространство, тянулись по воздуху и переплетались в сложный узор, от взгляда на который начинала кружиться голова. Опутанный с ног до головы Гарри медленно обернулся в сторону Гермионы. По крайней мере, попытался извернуться, насколько это позволяла сдавившая шею паутина. — Да, паутина рвется, — тихо отозвалась Гермиона с поразительно хладнокровным спокойствием. Похоже, это открытие было для нее не ново. Последние несколько минут она как раз потратила на попытки аккуратно раздвигать пальцами прозрачные нити. Пара осторожных, но четких движений, и рука наконец высвободилась. Гарри облегченно вздохнул. Победа. Шанс у них все-таки есть. Главное — делать все аккуратно и не увязнуть в липких путах еще глубже. Гарри аккуратно стянул с шеи паутиновую удавку. — У меня получилось. — Сообщил он и наконец смог найти глазами того, о ком сердце тревожилось больше всех. Обвитая паутиной рыжая голова жалобно высовывалась из кокона в дальнем углу пещеры. — Рон, как обстановка? — Я начинаю медленно плакать, — полным тоски голосом отозвался тот. В отличие от остальных, Рону «повезло» оказаться привязанным к потолку кверху ногами. И сейчас он беспомощно качался в темноте как пиньята и изредка издавал тихие неразборчивые звуки душевных страданий. — Ну попробуй. Может слезы растворят паутину, — язвительный голос Малфоя откуда-то снизу вдруг напомнил о том, что не все гады покинули пещеру. — Еще слово, и я растворю тебя. — Гарри хмуро отцепил от себя последние ошметки паутины и неуклюже сполз по стене вниз. У себя в голове он представлял, что сейчас эпично спрыгнет на пол прямо перед Драко и одарит его самым суровым взглядом из всех, что репетировал вечерами перед зеркалом. Но в реальности Гарри зацепился мантией за выступ, навернулся и через прогиб грохнулся на коленки, разодрав их, а заодно и брюки до состояния грязного месива. Малфой увиденной картиной оказался более, чем доволен. И, конечно же, и не подумал подать заклятому другу руку. Гарри презрительно фыркнул и поднялся сам. Подумаешь, важный какой этот Драко! Выпутался из паутины раньше всех. Будь у Поттера в кармане запрятан перочинный нож, он бы тоже освободился в два счета. И, в отличие от Драко, предложил бы этот нож и остальным, а не дразнился, перекидывая лезвие из руки в руку с таким видом, будто он тут царь горы. Будто это не из-за Драко они все справляют Хэллоуинскую ночь в этом безумно уютном месте. Нет, по факту то все четверо виноваты. Но Драко всё равно виноватее. Никто ж не тянул его за язык, когда он вчера докопался до Рона с Гарри, которые (о ужас, какой разврат!) посмели держаться за руки у всех на виду в школьном коридоре. И никто не заставлял на угрозу Поттера показать Малфою кузькину мать отвечать «А чего, может, на кладбище сходим, твою посмотрим?» По всему получается, что Драко сам напросился. А дальше искра, буря, безумие — и два волшебника уже катаются по полу вцепившись друг другу в волосы. Типичный вторник. Вот только Минерве МакГонагалл этого почему-то не объяснишь. Как бы Гермиона ни пыталась доказать, что произошла ужасная ошибка (Гарри очень понравилось это выражение, которым подруга так четко описала Драко) декан оставалась неумолима. Сгребла всех четверых в охапку и отправила дружно отбывать наказание — украшать зал к Хэллоуину. Фронт работ намечался обширный: развесить гирлянды, натянуть декоративную паутину, расставить резные светящиеся тыквы. И всё голыми руками. Только хардкор, никаких палочек. Их Макгонагалл заботливо прибрала к рукам до поры до времени, пока юные любители боёв без правил не познают раскаяние через совместный труд. Но тимбилдинга так и не случилось. Всему виной орда пауков, которым в канун торжества не сиделось в Запретном лесу. А кто осудит? Восминогим гадам тоже хочется праздника. А тут такой подгон — обед из четырех блюд. А если быть точным — из трех блюд и одного ублюда редкостного. Отчаянный вздох Рона вернул Гарри обратно в реальность. — Я в аду, — протянул он еле слышно, когда очередной шматок паутины упал с потолка и зацепился за рыжие волосы. — Отчасти ты даже прав. Данте писал, что в аду есть отдельный круг, где грешников насилуют пауки, — спустившаяся к ребятам Гермиона решила слегка разрядить обстановку пятиминуткой интересных фактов, — Но на этот круг попадают только воры. Рон, вспоминай, ты воровал когда-нибудь? — Моё сердце украл. Это считается? — хмыкнул Гарри и выхватил ножик из рук Драко, прежде, чем тот успел сориентироваться. И двинулся в темноту пещеры. Рон тихо застонал благим матом. Теперь ко всем его адским мучениям добавился еще и испанский стыд. Драко закатил глаза, не понимая, что морально уничтожило его больше: маневр с ножом или этот безбожно тупой подкат. В итоге, сошелся на мысли, что Гарри в целом, как явление, разлагающе действует на его мозг: — Гермиона, а ты не помнишь, в какой круг попадают идиоты? — Идиотов в ад не берут, — строго ответила Гермиона. На что Малфой не упустил возможности вновь блеснуть остроумием: — Их всех просто отправляют на Гриффиндор, да? — А ты то как тогда мимо Гриффиндора промахнулся? — буркнул Рон из своего угла. — А это потому что на Слизерин отправляют уёбков. И у Драко это основная специализация, — деловито пояснил Гарри. Он уже остановился перед Роном и первым делом начал осторожно убирать с его шеи и лица налипшую паутину. И только сейчас он заметил, как сильно Рон дрожит. Многострадального Уизли так жутко трясло, что зуб на зуб не попадал, а перетянутые паутиной конечности уже начинало сводить от боли. — Расслабься, — Гарри постарался сделать свой голос как можно мягче. И аккуратно провел рукой по щеке друга. — Сказал человек с ножом, — Рон с недоверием покосился на блеснувшее в темноте лезвие, которое к расслаблению не особо располагало. Особенно в руках Гарри, который от понятия «безопасность» настолько далек, что может однажды отрезать себе палец подстригая ногти. И никто этому даже не удивится. — Давай, Рон. Не дергайся. Закрой глаза, — продолжал настаивать Гарри. У него уже успела родиться идея, как успокоить Рона. Идея эта шла от самого сердца, как обычно, минуя мозг. Как бы ужасно ни было положение Рона, в нем были и плюсы. Гарри приблизился к лицу друга и замер на расстоянии секунды от поцелуя. Рон послушно закрыл глаза и тяжело выдохнул. Через пару мгновений он и думать забыл о паутине. Гарри успокаивал его единственным способом, который знал. И который всегда безотказно работал. Вопреки опасениям Рона, Гарри не только сумел распороть паутину, обвившую чужую спину, так еще и делал это в поцелуе. И вовремя успел отстраниться, чтобы придержать выскользнувшего из пут Рона и не дать другому другу упасть. — И что это было? — Рон еле поймал равновесие и наконец смог прижаться к Гарри и ответить на объятия. Да ладно, не важно, что это было. Главное — было круто. — Ну, я в детстве в одном фильме видел, — Гарри смущенно отвел взгляд и помог Рону встать на ноги, — Долго объяснять. Просто очень давно мечтал так сделать. Лучше пока не шокировать Рона информацией о том, что самая романтичная сцена поцелуя в магловской поп-культуре снята в фильме о гибриде человека с пауком. Арахнофобная душа Уизли от этого просто самоуничтожится. Как и вера в адекватность маглов. — Гарри, хватай свою Мэри Джейн и бегом сюда, — тревога в голосе доселе спокойной Гермионы взбудоражила до мурашек. Занятый невероятно эффектным спасением Рона, Гарри совсем потерял бдительность и перестал вслушиваться в звуки пещеры. А стоило бы. Топот паучьих ног возвращался. Теперь он доносился отовсюду. Из каждого угла, из каждой щели. Гермиона и Драко уже подобрались к выходу и наспех растаскивали завалившие отверстие камни. Гермиона — потому что была единственной адекватной клеткой мозга в компании и хотела выжить. А Драко потому что не желал проводить больше ни секунды в закрытом пространстве с этими идиотами. Тягание камней явно давалось ему с большим трудом. Всё-таки, не для тяжёлой работы эти белые рученьки были созданы. — Оу, ребят, вы такие милые! Я сейчас блевану, — фыркнул он через плечо, как только двое голубков соизволили подлететь на помощь. — Ну попробуй. Может, это отпугнёт пауков? — Рон с превеликим удовольствием бросил ответку на недавнее издевательство Малфоя. А Гарри довольно улыбнулся с гордой мыслью: «Да, это мой мальчик!» — Не волнуйся. Пауки уже видели, как Поттер сует язык тебе в рот. Готов поспорить, они в ужасе и сейчас бегут отсюда куда подальше, — Драко окинул Рона уничтожающим взглядом. Какая жалость, что Рону было кристаллически похуй! Но Драко был в корне неправ. Паукам, видимо, все понравилось. То-то они так шустро сползались со всех углов в сторону беглецов. С каждым откинутым в сторону камнем проход становился все шире, пуская в пещеру лунный свет. В одном из этих тусклых лучей Рон и заметил громадного мохнатого паука, ползущего по его штанине. Восьминогая тварь быстро карабкалась вверх, хищно сверля жертву взглядом красных светящихся глаз. Рон схватил Гарри за руку и зажмурился. Они обязательно выживут, так ведь?