Ядовитые сны

Она целует её руки и опускается ниже, осторожно балансируя на коленях. Целует её запястья, длинные, изящные пальцы. Девушка, не выдерживая напора, присаживается напротив. В дымке всё кажется сладким сном, сплетается в тканях тесной одежды, натягивается напряжёнными струнами, окутывает ароматом резким, дурманящим, на грани морозной осени. Всё, что они делают — это смотрят в глаза, не касаясь и не дыша. Обнажая души медленно, почти ритуально. Настолько танцующе в свете еле греющих свечей, что тени, играючи, уже рисовали картины самых желанных касаний. Лэйн слышит глубокие вдохи напротив и незаметно, в тени от девушки, улыбается этой скульптуре: с плеча спала лямка тонкой майки, бесстыдно просвечивающей округлость груди, шорты припустились, обнажая бедренную кость и, может быть, если нечаянно их задеть, без своего ремешка они попросту сползут. Эта девушка с глазами глубокого морского дна ещё не делала ничего удивительного, стоя на коленях в домашней одежде, сонная и растрёпанная. Однако сводила с ума. Влекла, воплощая грехи мира. Воплощая самый сладкий плод, запретный и манящий назло светлым помыслам. Она заставляла смотреть одним своим существованием. И это сбивало. И это же, как казалось, было её оружием. — Кажется, у тебя температура. — Анна позволяет себе коснуться лба бледной мученицы, провести тёплой рукой ниже, к щекам, и наконец коснуться сухими губами разгорячённой кожи, подбивая и без того тяжелое дыхание. — Только этого нам не хватало. Дмитрий с меня три шкуры спустит. Принесу лекарство. Она отодвигается, оставляя после себя пустоту и холод. И в этом одиночестве девушка медленно задыхается, оседая на протёртый временем и чьими то грубыми ботинками ковёр. Дымка рассеивается, все мысли, пляшущие ещё несколько секунд назад, разбегаются трусливыми овцами по полям забвения, и мир, шатаясь, изо всех сил старается поглотить её разум. Она выпьет свое лекарство от всех бед, и девушка, спасающая её, будет испита до самого дна.