Нездоровые отношения

— Коля… Алиса была счастлива. Мозг купался в нежно-розовом коктейле из эндорфинов, и хотелось петь, танцевать и плакать от счастья одновременно. Наконец-то они вместе! — Как так получилось, Коль? — прошептала она, уткнувшись лицом в ткань его рубашки, странную, необычную ткань, но такую милую и уютную, пахнущую Колей, его теплой кожей и чем-то парфюмированным. — Как так получилось? — повторяла она. — Мы вместе, вместе, хоть между нами сто лет? Почему? Это какое-то чудо? — Я не знаю, Алиса, — отвечал Коля, и его теплые темные глаза смеялись. В золотисто-кофейных радужках Алиса видела свое крохотное отражение, глуповато-счастливое. — Это все космеон. Он расщепил время и пространство. Мы с тобой оказались в «кармане», в аномалии. Здесь нам не нужно расставаться. — Погоди, — она вдруг вспомнила нечто важное. — А… мама? И папа? — Они тоже здесь. И моя мама тоже, ты представляешь? — он засмеялся. — Это все космеон! — Милый, милый космеон! — подхватила Алиса и приникла к его губам, мягким и сладким. И мир расцвел вишневыми цветами, погрузился в розово-бирюзовую нежность. Как же хорошо. какое счастье… Коля навсегда рядом с ней… Тепло… Хорошо… Счастлива… — Ах ты ж… зараза! — хорошо знакомый голос врезался в сладкую негу поцелуя, и ее горло обожгло болью. Ее грубо встряхнули, отвесили крепкую пощёчину. Во рту оказалось что-то твердое, Алиса яростно замотала головой, но тело было ватным, тяжёлым. Что-то во рту мешало дышать, вообще тяжело было дышать. Открыть глаза нормально тоже не получалось, сквозь узкие щелочки между век она с трудом различила чью-то багровую физиономию. — Давай, давай, ну! — трясли ее беспощадно, не давая провалиться в спасительную теплую темноту. — Алиска, блин, дура, чтоб тебя сплющило… Так, не получается, значит, план Буэ. Ей разжали зубы, влив прямо в горло что-то горькое. Девочка закашлялась, захрипела, задыхаясь. Ее заботливо перевернули на бок, придержав голову. — М… м-м-м… — пришло понимание, что она лежит на твердом, холодном, почти ледяном полу. В голове было мутно и тяжело. Сил не было, и тянуло в сон, тянуло так сильно, что она прижалась щекой к этому обжигающе неуютному полу, закрыла глаза… — Ч-ччерт! Ах ты, с-с… Просроченное, что ли… Алиска, сука, ну не умирай, пожалуйста, не спи, дрянь такая, дыши… Алиса! Ее опять затрясли, ударили по щеке. Голова безвольно мотнулась, впечатавшись во что то твердое, но Алиса не почувствовала боли. Она погружалась в теплое розовое ничего, думая о Коле, о его улыбке, о его смешных волосах, таких мягких, приятных. И все становилось так мягко и приятно… Пока где-то внутри, как будто в животе, не разгорелся огонь. Огонь поднимался все выше, заполнил собой грудную клетку. Алиса рефлекторно вдохнула — это оказалось так трудно и так больно! Боль в груди и животе нарастала, острая, спазмирующая, скручивающая внутренности в тугой комок. Девочка заметалась — хотя, трудно это так назвать, слегка задергалась, мотая головой. — Ну наконец-то! — услышала она, и ее опять куда-то потащили, наклонили и приказали: — Давай! «Что давай…» — успела подумать Алиса, но тут же отбросила всякие попытки в мыслительную деятельность. Горло перехватило, и жгучая боль рванулась из желудка наружу. Алиса задыхалась, кашляла в чьих-то крепких руках, не дающих ей свалиться, и выблевывала из себя всю эту теплую розовую негу. — Вот так. Умничка, — различила она голос Весельчака У. — А теперь мы тебя умоем, воняешь, жуть… Вода потекла на лицо, за шиворот, на грудь. Алиса подчинилась, не в силах шевелиться, пока бывший пират осторожно тёр ее щеки, подбородок, поливал отросшие волосы. Потом усадил обратно на пол, задрал её футболку, стягивая через голову. — Э-э?.. — попыталась возмутиться Алиса, одной рукой прикрывая грудь, другой стараясь отпихнуть Весельчака. И то и другое получалось очень плохо. — Ой, да нужны мне больно твои сиськи! Было бы еще на что смотреть, — фыркнул пират, швыряя мятую мокрую футболку куда-то в сторону. — Опусти руки. Все, уже ничего не видно, успокойся. Руку давай. Вторую. Все, молодец. Штанишки будем менять? Или так и будешь ходить? Алиса, облаченная в чистую сухую майку, чуть кивнула, позволив ему переодевать себя дальше. Руки и ноги еще не слушались, но глаза открыть уже получилось, и она беспомощно и стыдливо смотрела, как У деловито стягивает с нее джинсы с трусиками, обтирает бедра и лобок мокрым полотенцем. Потом ему пришлось обнять ее, чтобы полностью вытереть и надеть чистое, и она обхватила его руками, в попытке помочь. — Ну-ну, не стоит благодарности, — оскалился он. — Ты, меня, конечно, здорово достала, но возни с твоим трупом было бы еще больше. — За-чем… — обрела она возможность говорить. — Что «зачем»? — он отвернулся, закинул грязные тряпки в таз. — Зач… Зачем ты меня… — глаза наполнились слезами. — Я хотела к Коле… Я хочу к Коле… Зачем ты… Слезы душили, мешали говорить. Алиса опустила голову, прикрыла лицо ладонями. Ладони пахли горьким. Болело в груди, и ей хотелось кричать, но она не могла. Там ей было так хорошо! Там она была рядом с Колей, любила и была любима, и ее не мучило черное чувство вины, и не было бы кошмаров по ночам, и не было бы… Вот его бы не было! Алиса пихнула локтем Весельчака, усевшегося на пол рядом с ней, но он не обратил внимания. Обнял за плечи, прижал ее голову к себе. — Тише, тише, все будет хорошо, Алиска, мы все переживем… — заговорил он. — Ты ж у нас сильная, ты молодец… — Я хочу к Коле… Хочу домой! — разрыдалась Алиса наконец. Уцепилась руками за свитер пирата, позволив ему привлечь себя ближе. У тяжело вздохнул. — Ну не так же, Алис. Ты ведь не такая, я же знаю, — незнакомым, мягким голосом заговорил он, гладя ее по волосам. — Поверь, ты не настолько этого хочешь, малыш. Это не выход. Ты же боец, Алиска, да? А это вот — это для трусов, для слабаков. Ты же не такая? Малышка… — его голос вдруг дрогнул. — Не бросай меня, а? Как я без тебя тут. Один. Я один не хочу. Я больше не смогу один, Алис… Она всхлипнула. Крепко стиснула его руку. Он прижал ее к себе. Она прикрыла глаза, слушая, как тяжело и глухо бьётся его сердце. — Извини меня, — пробурчала Алиса. Весельчак вздохнул. — Да ладно. Главное, что я успел. Да и ты же не виновата, что мы в этой дыре застряли. Застряли. В этой дурацкой аномалии, после того, как космеон, уничтожая Глота и самого себя, разорвал время и пространство, раскидав их всех по осколкам. Проклятый космеон, проклятый Глот, чтоб ему пусто было… Весельчак поднялся на ноги, легко подхватил на руки Алису. — Давай спать. Натворила тут дел. Мне еще ванную после твоих фокусов отмывать. Тоже мне… Он ворчал, укрывая Алису одеялом. Подоткнул края под худенькое тело. Алиса вдруг испытала какое-тостранное чувство… да, ей стало немного уютнее. Но обдумать это она не успела. Обессиленный, истерзанный организм нуждался в отдыхе. Она закрыла глаза и провалилась в сон.