Глава 22. Дадли
6 июля 2025 г., 17:08
Снейп не появлялся на Гриммо три ночи подряд. Омут памяти, всё ещё наполненный его воспоминаниями, остался брошенным на кухне, словно забытый. Гарри старался даже не смотреть в ту сторону и полностью прекратил готовить. Он был благодарен Римусу за то, что тот, не задавая вопросов, тихо взял на себя кухонные заботы. Завтраки, обеды и ужины они стали проводить в столовой.
Гарри не продвинулся ни на шаг в освоении магии без палочки. Их занятия с Римусом постепенно сошли на нет — у обоих попросту не было идей. Он пытался заполнить дни письмами, учёбой, практикой окклюменции и поисками Сэл, которая до сих пор не появилась.
Наконец он нашёл в себе силы и решимость — решился на ещё один звонок на Тисовую. Сидя в сыром, прохладном подвале, привычно окидывая взглядом стены в поисках Сэл, Гарри достал телефон из кармана, набрал знакомый номер и задержал дыхание, прислушиваясь к гудкам.
— Алло? — ответил мужской голос. Гарри почти бросил трубку, но вовремя вспомнил: он больше не позволит своему дяде пугать себя. Никогда.
Помни это, — напомнил он себе. — Ты не мальчишка в чулане.
— Дадли Дурсля, пожалуйста, — вежливо попросил он, хотя прекрасно знал: всё будет не так просто.
И правда.
— Это ещё кто такой? — рявкнул в трубку Вернон.
Дыши. Спокойно. Он больше не может тебе навредить. Даже выгнать из дома не может — уже было, проходили.
— Это Гарри, — спокойно ответил он.
В ответ раздался поток брани — Гарри отдёрнул трубку на вытянутую руку. Он не уловил всех слов, но «неблагодарный урод» и «надо было выкинуть тебя на улицу вместе с корзиной, как только нашли на пороге» — врезались в память особенно отчётливо.
— Позови Дадли, — приказал Гарри, перекрикивая гневную тираду.
— Да пошёл ты, мальчишка!
— Позови Дадли, или я приду лично, — твёрдо сказал Гарри. Угроза сработала. Вернон ни за что не хотел видеть Гарри даже в сотне километров от своего дома.
— Гарри, — раздался сдержанный, глухой голос Дадли.
— Дядя Вернон! — воскликнул Гарри, услышав дыхание сразу двух человек. — Убери трубку!
— А ты откуда узнал?
— А ты как думаешь? — Гарри постарался придать голосу тот ледяной тон, которым Снейп пугал студентов до дрожи. — Убирайся с линии. И, если уж на то пошло, из дома тоже!
— Не вздумай колдовать, мальчишка! После твоих штучек у могилы Петуньи у меня голова болела неделю. У её могилы, ты хоть каплю стыда имеешь?!
— Это не я тебя заколдовал, — огрызнулся Гарри. — Это сделал мой учитель. В отличие от тебя, он достойный человек. Он не захотел, чтобы ты избил меня за то, что я пришёл проститься с тётей!
— Тебе бы как раз следовало как следует проучить! Ты убил мою Петунью!
— Нет, не он, — вмешался Дадли. Его голос звучал печально, но уже не с той злобой, как раньше. — Он пытался помочь маме.
— Очнись уже, мальчишка! Он всё это затеял с самого начала!
— Дядя Вернон, — перебил Гарри. — Выйди из дома. Я хочу поговорить с Дадли.
— Ты кто такой, чтобы указывать мне в моём собственном доме, а?!
Гарри вздохнул. Он знал, к чему всё придёт.
— Я волшебник. И, кажется, вот-вот стану очень злым волшебником. Помнишь тётю Мардж? Да, я злюсь именно так. А теперь убирайся с линии.
Раздался резкий звук брошенной трубки. Через мгновение Дадли тихо сообщил:
— Он вышел во двор, Гарри.
— Хорошо, — коротко ответил Гарри, заставив себя успокоиться. — Как ты, Дадли?
— Ты только ради этого позвонил? — удивился тот.
— Да. Хотел узнать, как ты. Это должно быть очень тяжело.
— Я скучаю по ней, — сдавленно сказал кузен.
Гарри не знал, что ответить. Он ведь не мог соврать: я тоже — это было бы неправдой.
— Это правда твой учитель тогда… с папой? — продолжил Дадли.
— Да.
— Но я видел, как ты его проклинал! Это были заклинания, да? А потом — взрыв, вспышка…
— Послушай, Дадли, — Гарри старался объяснить. — Ты был прав, когда сказал, что мне не стоит приходить на похороны. Думаю, дядя действительно мог меня убить. Я не колдовал. Но если бы и стал — это было бы самооборона.
— Но ты же кричал какие-то проклятия! Как ты можешь говорить, что это не ты?
Гарри не хотел вдаваться в подробности.
— Я пытался его напугать. Но он был слишком зол, чтобы услышать. Тогда мой учитель вмешался, чтобы всё не зашло слишком далеко.
— Он волшебник, твой учитель?
В других обстоятельствах Гарри бы рассмеялся. В голосе Дадли звучала такая торжественность, будто он только что разгадал загадку Сфинкса. Но смеяться не хотелось.
— Да, он волшебник.
— Но ты сказал, что нет. Ты солгал папе.
— Ты и сам врёшь ему по сто раз на дню, — возразил Гарри.
— Неправда!
— А сколько раз ты тайком таскал пирожные, а потом отрицал?
Дадли застонал:
— Я давно так не делал. Я больше почти не ем, Гарри. Думаю, я похудел на два стоуна с тех пор, как ты уехал.
— Главное — не переставай есть совсем, — обеспокоенно сказал Гарри.
— А ты как? — неожиданно спросил Дадли. Вопрос застал Гарри врасплох.
Он сменил позу, облокотился на стену, подтянув ноги.
— Эм… вроде нормально. После операции было больно, конечно.
Дадли всхлипнул:
— Ах да. Прости, я забыл. Глупо, правда?
— Нет, совсем не глупо. У тебя было достаточно своих переживаний.
— Да… — пробормотал Дадли. — Но, знаешь, мне кажется, папа так и не понял, что ты сделал ради неё. На самом деле. Мне сейчас страшно даже подумать, что я бы не решился на такую операцию, а ты младше меня. А папа даже не остался с тобой… я тоже не остался. Хотя мог. Просто не подумал. Извини, Гарри. Мне правда жаль.
Гарри опешил. Несколько секунд он молчал, прежде чем смог заговорить:
— Со мной был мой учитель. Так что всё было нормально. Не вини себя, Дадли. Ты был рядом с мамой. Именно там, где должен был быть.
— Но она даже не очнулась! — вскрикнул тот. — Я не успел ска-сказать пр-прощай!
— Мне жаль, — тихо сказал Гарри. Послышалось шуршание — он метнул взгляд в сторону звука, но Сэл не увидел.
— Ты ведь тоже не попрощался с родителями, да? — спросил Дадли, голос у него стал медленным и печальным. — Гарри… мне правда, правда жаль, что я был таким мерзавцем. Что звал тебя шрамоголовым, маленьким сиротой, бесился, когда тебя пустили жить из чулана в комнату… и забывал о твоём дне рождения, и… всё остальное.
Кто ты и что ты сделал с Дадли Дурслеем? — хотел было спросить Гарри, но вместо этого осторожно произнёс:
— Эм… Дадли? А почему ты вдруг такой… добрый?
Дадли вздохнул тяжело и долго:
— Помнишь те… штуки, Гарри? В переулке? Я их не видел, но я их чувствовал. Они надвигались, и становилось всё холоднее, будто они были повсюду…
— Да. Дементоры. Я помню, — Гарри вздрогнул.
— Я… сначала думал, что это ты их на меня натравил, — признался Дадли. — Я долго так думал. А потом понял — ты их остановил.
Учитывая, что Вернон уверял, будто Гарри натравил демонов на Дадли, Гарри удивился, откуда вдруг в его кузене появилась проницательность. Неужели тётя Петунья сказала ему правду?
— Да, я их остановил, — подтвердил он.
— С помощью палочки… и какого-то бело-серебристого зверя, — прошептал Дадли.
— Это мой патронус, — объяснил Гарри. — Магическая защита. Спаситель, можно сказать. Я думал, ты его не видел. Не уверен, что магглы вообще могут его видеть. Ты же не видел дементоров.
— Не знаю, видел ли я его на самом деле, — задумчиво сказал Дадли. — Но я знаю, как он выглядел. Наверное, это звучит странно…
— Эм… ну, да. Немного, — осторожно ответил Гарри.
— Просто… — голос Дадли дрогнул. — Мама очень переживала за меня. Я не мог спать дольше двух-трёх часов, и всё время снились кошмары. Будто я никогда, никогда больше не буду счастлив. Я не могу даже объяснить, насколько это было ужасно…
— Не нужно, — прошептал Гарри. — Я знаю. А сейчас ты всё ещё плохо спишь?
— Иногда. Но это от того, что я скучаю по маме, — всхлипнул Дадли. Через пару секунд он взял себя в руки. — Эти кошмары прошли после того, как мама отвела меня к… психологу. Ох, как они с папой ссорились из-за этого. Он говорил, что это сделает из меня неженку, а мама настояла.
— Она была права, — сказал Гарри. — Психолог тебе помог?
— Ну да… — Дадли пробормотал что-то невнятное, подбирая слова, а потом продолжил: — Она меня, эм… загипнотизировала, Гарри. И тогда… тогда я вспомнил, что ты сделал с теми… тварями в переулке. Не знаю, видел ли я по-настоящему, как ты сотворил это серебристое животное, но под гипнозом — будто бы видел, как ты это делаешь. Странно, да? Эм… такие штуки все волшебники могут?
— Не все, — признал Гарри.
— Да, психолог мне так и сказала. Она сказала, что ты, должно быть, очень сильный волшебник, и мне невероятно повезло, что ты тогда оказался рядом. Говорила, что те ужасные существа пытались вытащить из меня душу, и я бы точно погиб, если бы не мой кузен, способный остановить их.
Гарри выронил телефон.
— Гарри? — услышал он встревоженный голос Дадли. Гарри поспешно поднял трубку.
— Я тут. Просто… удивился. Ты ходил к психологу, который… знает про таких, как я?
— Ага. Миссис Фигг посоветовала. Сказала маме, что ей лучше отвести меня к человеку, который поймёт, что случилось, иначе меня упекут в психушку как буйного сумасшедшего. Маме это не понравилось, но потом я вообще перестал спать — и, наверное, она решила, что Фигг права. Папа устроил жуткий скандал, но ты же знаешь маму… — всхлип. — Знал… когда она чего-то хотела, остановить её было невозможно.
Гарри хорошо это помнил. После нападения дементоров Вернон хотел его выгнать, но после вмешательства Дамблдора тётя Петуния твёрдо настояла, чтобы Гарри остался.
— Я рад, что ты получил помощь, Дадли, — искренне сказал Гарри. — Надеюсь, дядя Вернон теперь не издевается над тобой из-за этого?
— Неа. Ну, если я периодически называю тебя уродцем, он считает, что со мной всё в порядке. Но я это уже не всерьёз, Гарри. Я… я на самом деле рад, что ты оказался волшебником. И таким сильным, чтобы остановить… ты сам знаешь кого. Мне стыдно, что я тогда взбесился и обвинил тебя, когда надо было поблагодарить.
Гарри тихо рассмеялся:
— Такое ощущение, что я заново знакомлюсь с тобой, Дадли. Привет, я Гарри Поттер. Рад встрече.
— Я хотел поблагодарить тебя тогда, в больнице, — признался Дадли. — Но с папой рядом… я подумал, лучше не стоит.
— И правильно подумал, — одобрил Гарри. — Не стоит его злить.
— Я дал тебе тогда шоколад, надеясь, ты поймёшь, что это не просто шоколад.
Для Дадли это была почти философская концепция.
— Я это оценил, — сказал Гарри.
Дадли прочистил горло:
— Мне правда очень плохо из-за мамы. Не только потому, что я скучаю… Я… я ведь был тем, кто сказал папе, что надо дать тебе попробовать магией её вылечить. После того, как я увидел, на что ты способен с теми тварями, я был уверен — ты можешь всё.
— Мне жаль, что не смог, Дадли. Ты ведь понимаешь это, правда? Я хотел помочь, честно. Но магия — не всесильна.
— Да, я понимаю… но это трудно принять. У нас в семье есть волшебник, а что это дало маме? Прости, Гарри.
— Всё нормально. Без обид.
— Но хуже всего, что я заставил папу написать тебе. Он не хотел, сначала. А потом… — Дадли судорожно вдохнул воздух, как будто захлебнулся. — А потом ты предложил помощь, свою кровь, ну, костный мозг… а она отказалась. И умерла. И в каком-то смысле — это я виноват. Если бы я не заставил папу писать тебе, ты бы ничего не знал. Не стал бы помогать. А значит, всё это зря.
— Ох, Дадли… — простонал Гарри. Он узнал эту цепочку рассуждений — ошибочную, но до боли знакомую. — Нет. Не вини себя. Это не твоя вина. Так можно дойти и до того, что прав твой отец, а во всём виноват я. Ведь это моя кровь.
— Но ты пытался помочь! — возразил Дадли.
— И ты тоже, — спокойно напомнил Гарри.
— Ну да, — пробормотал Дадли. — Я сам себе это иногда говорю. Но другая часть меня… всё снова и снова прокручивает это.
Гарри горько подумал: О да. Я знаю, каково это.
— Мы много проговорили с Маршей, — продолжал Дадли. — Это моя психолог. В основном — злость. И почему я не мог держаться диеты. Я… я рад, что ты позвонил. Папа говорит, если ты появишься, он покажет тебе кузькину мать. Я думал, после… после похорон ты понял, что домой на лето лучше не возвращаться. И уж тем более не навещать нас. Я вообще думал, что больше никогда тебя не услышу.
— Я буду писать, — пообещал Гарри и с удивлением понял, что говорит серьёзно. — Ты всё ещё ходишь к Марше? Помогает справляться с… с потерей мамы?
— Папа знает, что она говорила со мной о… о таких, как ты. Теперь, когда мамы нет, он даже не даёт её упоминать. — Голос Дадли потух.
— Знаешь что, Дадли, — тихо сказал Гарри. — Я попробую его переубедить.
Дадли сглотнул:
— Мне не кажется, что угрожать — хорошая идея, Гарри.
— Смешно это слышать от тебя, — заметил Гарри с холодной усмешкой.
— Ну да, но…
— Без «но». Твоя терапия — это важно. Обещай только одно: если долго не будешь получать от меня вестей, не думай, что это что-то значит. В школе может быть очень напряжённо, и у нас там ни телефонов, ни почты. Только совы.
— А как ты сейчас звонишь?
— Длинная история. Не могу рассказать.
— Ты прячешься, да? — Гарри почти слышал, как Дадли кивает. — Папа говорит, кто-то хочет тебя убить. Волшебник. Очень плохой.
На мгновение Гарри задумался: откуда дядя Вернон знает о Волдеморте? А потом вспомнил — после нападения дементоров почти всё стало ясно прямо в их гостиной.
— Гарри, я должен тебе сказать, — прошептал Дадли, — хоть папа и взбесится. С похорон он всё твердит, что был бы рад помочь этому… кто бы он ни был. Говорит, что тебе пора получить по заслугам. И пусть это даже дьявол — он был бы с ним заодно, лишь бы тебя в могилу свалить.
Гарри чуть не выронил трубку снова, но сдержался:
— Спасибо, что сказал, Дадли. Хотя сомневаюсь, что дядя Вернон может быть полезен. Этот… тёмный волшебник не склонен к сотрудничеству с магглами. Ему, вообще-то, проще убить их. Так что предупреди отца: держись подальше. Он очень опасен. Смертельно.
— Ты тоже будь осторожен, Гарри.
— Обязательно, — пообещал Гарри. — А теперь позови отца. Я хочу с ним поговорить.
— Только не угрожай ему.
— Не больше, чем он мне, — мрачно ответил Гарри.
К удивлению Гарри, Дадли понял.
— Да. Тут ты прав. Сейчас, зову. — Гарри услышал, как тот кладёт трубку, и удаляющийся голос: — Пап! Гарри хочет поговорить! Да ну тебя, пап! Иди уже!
Следующее, что услышал Гарри, был рёв Вернона:
— И чего тебе опять надо?
— Хочешь, я расскажу тебе, что делает заклинание Инсендио? — с вежливым интересом поинтересовался Гарри. — Или Петрификус Тоталус? После похорон я тебя не тронул — все проклятья оставались на потом. Но если ты вздумаешь помогать другим волшебникам меня убить, сдерживаться больше не буду.
Вернон начал заикаться, но Гарри перебил:
— И не вздумай срываться на Дадли за то, что он мне это рассказал. Радуйся, что у него хватило ума ценить семью. И ещё кое-что, дядя Вернон…
В трубке повисла тяжёлая тишина.
— Он будет ходить к Марше так часто, как ему нужно. И не смей его за это ни мучить, ни стыдить.
— Да кто ты такой, чтобы указывать мне, как воспитывать сына?! — взорвался Вернон.
— Я, — хладнокровно протянул Гарри, стараясь вложить в голос ту ледяную отстранённость, которой так славился Снейп, — тот, кто может наслать на тебя заклинание прямо через телефон. И поверь, Алохомора — это не просто открывание замков. Хочешь проверить?
— Ладно! Пусть ходит к своему чёртовому психотерапевту! — взвизгнул Вернон, в каждом слове — злость, перемешанная с паникой.
— Прекрасно, — кивнул Гарри. — Я ещё позвоню, чтобы проверить. До свидания, дядя Вернон.
Ответом было оглушительное грохотание — трубку швырнули так, что, возможно, сломали.
Гарри вздохнул. Вернон, наверное, и правда был достаточно злым и глупым, чтобы пожелать передать его Волдеморту. Тяжело осознавать, что родной дядя мог бы так поступить. Но, в конце концов, он был дядей только по браку.
А вот Дадли… Дадли был другим. Теперь — по-настоящему другим.
***
Гарри наконец одолел заметки Гермионы по Чарам и Трансфигурации. Он аккуратно собрал их в стопку вместе с письмами, которые написал за последние три дня, когда вдруг услышал голоса Снейпа и Римуса внизу. Его охватило странное, липкое волнение — сродни тому, что он испытывал в прошлом году перед уроком Зелий после той ужасной сессии по окклюменции, во время которой увидел отрывки из прошлого Снейпа. Но сейчас было хуже. Тогда он вторгся в чужое прошлое, нарушил границы, чего и без того было более чем достаточно. А теперь… теперь всё казалось ещё страшнее. На этот раз он чувствовал, что предал доверие. Предал дружбу. Почему он просто не смирился с тем, что Снейп не хотел обсуждать собрание Пожирателей смерти? Почему не поверил, когда тот сказал, что не участвовал в тех кошмарах? Потому что не поверил — вот и всё, признался себе Гарри. Снейп был прав: мне нужно было увидеть всё самому… Но это вовсе не значит, что я этим горжусь. Ну, что ж. Ничего не поделаешь — придётся спуститься и встретиться с последствиями лицом к лицу. Схватив свёрток с письмами и пергаментами, Гарри решительно направился в гостиную.***
— Поттер, — произнёс Снейп ровным, бесстрастным тоном. Ни следа эмоций — впрочем, Гарри и не ждал их. — Профессор, — ответил он, чуть кивнув. Чувствовал он себя при этом как актёр в дешёвой любительской постановке — и голос, и слова звучали неестественно, нарочито. Но Гарри попросту не знал, как говорить иначе — не после того, что произошло в прошлый раз. — У меня есть письма. Хотел бы попросить вас отослать их моим друзьям, если не трудно. Снейп взял свёрток из протянутой руки, но взгляда так и не поднял. — Северус интересовался твоими снами, — вставил Римус, глядя то на одного, то на другого. Он постукивал ногой о пол с каким-то раздражением, будто ему вовсе не нравилось происходящее. — Я был вынужден сказать ему, что ты не упоминал о новых. — Я их и не видел, — пояснил Гарри. — По крайней мере, не помню. — Как не помнишь и того, как кричал на змеином языке, Поттер? — холодно уточнил Снейп. — Я не виноват, что не помню, — вздохнул Гарри. Ему ужасно не хотелось продолжать разговор, но, учитывая всё, что произошло, он понимал — придётся. — Эм… Есть кое-что ещё, о чём вам обоим стоит знать. Возможно, и Ордену тоже. Я сегодня утром разговаривал с Дадли… в подвале… по телефону, и… — Это ведёт хоть к какой-то сути, Поттер? — процедил Снейп. Гарри глубоко вдохнул. На этот раз он постарался как следует упорядочить мысли, хотя ему до жути хотелось сказать вслух пару крепких выражений насчёт «саркастичных ублюдков». Но он справился и спокойно произнёс: — Вернон Дурсль сказал, что, при первом удобном случае, продаст меня Волдеморту. Я пытался его отговорить, но зная его… он наплюёт на последствия и сделает это всё равно. — Какие такие последствия? — нахмурился Римус. Гарри зажмурился. Признаваться в этом, особенно при Снейпе, не хотелось совершенно. — Эм… Я… Я сказал ему, что наложу на него Алохомору, если он попробует, — пробормотал он. — Алохомору, — повторил Снейп, и одна половина его рта скривилась в презрительной усмешке. — Послушайте, он всё равно не знает, что это значит, — огрызнулся Гарри. — И что, по-вашему, мне надо было сказать? «Дружеское» Авада Кедавра? И не вздумайте говорить, что для этого надо хотеть смерти человека — потому что, чёрт побери, с ним я бы точно смог! — Хватит вы оба! — оборвал их Римус. Он взглянул на Гарри с явным неодобрением. — Не смей говорить о Непростительных, Гарри. Это непристойно. Ты слишком молод, чтобы даже думать о таких вещах! — А возраст тут при чём? Он меня защитит от Авада Кедавры Волдеморта, да? Я думал, вы все должны быть заинтересованы в том, чтобы научить меня пользоваться Непростительными — иначе я, простите, уже покойник! Или вы надеетесь, что я исполню пророчество с помощью заклинания Радости? Может, мне стоит предложить Волдеморту рождественский пудинг и на этом закончить?! — Поттер, у вас истерика, — холодно произнёс Снейп. — Нет, я просто не хочу умирать, спасибо большое! — Гарри, пожалуйста, сядь, — вмешался Римус. Когда Гарри подчинился, он перевёл взгляд на Мастера зелий: — И ты, Северус. Римус опустился в кресло лишь после того, как Снейп занял своё. — Итак, — начал он, — на повестке дня не то, как лучше подготовить тебя к возвращению магии, а представляет ли собой Вернон Дурсль реальную угрозу. Снейп шумно выдохнул сквозь зубы и сцепил пальцы. — Чары Фиделиуса. Поттер может быть владельцем дома, но Хранителем Тайны он не является. Он не мог раскрыть Дурслю его местоположение — ни случайно, ни косвенно. Следовательно, пока он, на удивление, будет делать то, что ему велено, и оставаться здесь, он будет в полной безопасности — даже несмотря на ненависть дяди. — Гарри? — Я не доверяю дяде Вернону, — мрачно признался Гарри. — Но, как и профессор, я не совсем понимаю, что он реально может сделать. Просто… посчитал нужным вас предупредить. — И правильно сделал, — тепло сказал Римус. — Я сообщу об этом Альбусу. А теперь, если ты не против, Гарри, я оставлю вас с Северусом — вам пора заняться окклюменцией. Гарри почти захотел окликнуть его, но он был не настолько труслив. Как только Римус скрылся на лестнице, Гарри повернулся к Снейпу и стал ждать. Тот молчал долго. Гарри не выдержал первым. — У вас есть для меня письма? Снейп достал свёрток из-под мантии и, наклонившись вперёд, передал его Гарри. Тот вздохнул. Он знал, что легко не будет. Очень хотелось просто развернуть письма и не обращать внимания на молчание профессора, но это бы ничего не решило. — Простите, ладно? — наконец сказал он, отложив письма. — Мне следовало поверить вам. Снейп прищурился. — Недостаточно, мистер Поттер. — Недостаточно? Что это вообще значит? — Недостаточно, — чётко повторил Снейп. — Недостойно. Неприемлемо. Незавершённо. Несоответствующе цели. Неполноценно. Не отвечающе требованиям, поставленной задания… — Я знаю, что это значит! — вспыхнул Гарри. — Тогда не следовало спрашивать. Он невыносим. Просто невыносим. — Что вы хотите от меня услышать, профессор? — сквозь зубы произнёс Гарри. — Просто скажите, и я это скажу. Давайте уже пройдём через это. Ну да. Очень помогло. Снейп бросил на него презрительный взгляд и промолчал. — Ну и ладно, — сдался Гарри. — Хотите держать на меня злобу — держите. Я к тому, что вы меня ненавидите, уже привык. Он надеялся, что это вызовет хоть какую-то реакцию. Что Снейп скажет: «Я тебя не ненавижу, Гарри, конечно нет. Но твоё поведение вчера…» — ну хоть что-нибудь. Но тот не повёлся. — Давайте начнём, — произнёс Гарри. — Достаньте палочку, крикните Легилименс, а я начну сопротивляться, ладно? Я практиковался, но без того, кто бы на меня давил, трудно понять, правильно ли я делаю. Он заметил, как Снейп глубоко вдохнул, и ему показалось, будто тот чуть расслабился. — Вы кое-что забыли, — заметил тот. Гарри нахмурился: — Эм… нет, не думаю. Снейп что-то пробормотал — Гарри уловил слова глупый и Гриффиндорец. — Физически вы забыли Омут Памяти, Поттер. Принеси его. Гарри невольно вздрогнул, но всё же принёс из кухни серебристую чашу и поставил её на привычное место перед диваном. Он молча наблюдал, как Снейп произносит латинскую формулу и начинает извлекать воспоминания. Затем, как уже бывало не раз, Снейп коснулся палочкой его виска и прошептал: — Думать, не думая. Рискуя, Гарри сосредоточился на сожалении — о том, что вынудил Снейпа рассказывать о собрании Пожирателей. — Ещё раз? — Нет. — Он отшатнулся от кончика палочки. — Хорошо. — Снейп отступил. — Сейчас будет сложнее, Поттер. Каждый раз, когда вы сможете вытолкнуть меня, я буду атаковать сильнее. Держите фокус. Концентрируйтесь на огне. Легилименс!***
Это было их самое изнурительное занятие. К моменту, когда оно наконец закончилось, Гарри был весь в поту и чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Рухнув на диван, когда Снейп, наконец, опустил палочку, он откинулся на спинку и закрыл глаза, тяжело дыша. — С ним будет хуже, — не преминул предупредить Снейп. — Намного хуже. — Да уж, понял, — простонал Гарри. — Буду практиковаться, теперь хоть представляю, что надо делать. — Вот и практикуйтесь, мистер Поттер. — Снейп взмахнул мантией, словно собираясь уйти. Направив палочку к Омуту Памяти, он начал произносить заклинание, восстанавливающее память. — Подождите… пока не надо, — с трудом вымолвил Гарри, едва приоткрыв глаза. Снейп вопросительно изогнул бровь, ожидая объяснений. — Я… я… — Да? — мрачно поторопил он. Голова казалась гранитным валуном, но Гарри всё же приподнял её, отыскивая взглядом тёмные глаза профессора. — Вы сказали, что моего извинения — недостаточно. Может, так и есть… не знаю. Но я бы всё равно хотел, чтобы вы его приняли. Пожалуйста. Мне казалось… ну… что мы в каком-то смысле друзья. Нельзя было сказать, что выражение лица Снейпа смягчилось, но, по крайней мере, хуже не стало. Возможно, это и придало Гарри смелости закончить: — Я хочу, чтобы вы посмотрели в Омуте Памяти. Я… я поместил туда своё извинение. Может, на этот раз вы посчитаете его достойным. Снейп вздохнул. — В этом нет необходимости. — Да, но я хочу. Профессор? Снейп покачал головой. — Извинение принято, Поттер. И на этом всё. — Но я действительно… — Проявите уважение к моим желаниям — хотя бы сейчас. — Как я и должен был изначально, — тихо согласился Гарри, осознавая. — Да, хорошо. Спасибо, сэр. Снейп снова вздохнул. — Начинаю думать, что предпочитал вас дерзким. — Постараюсь вернуться в форму, — хмыкнул Гарри. Он не чувствовал себя спокойно, но решил вести себя так, словно чувствует. Может, тогда и Снейп немного расслабится. — Кстати… если я не должен спрашивать — просто скажите, и я заткнусь, честно, — но зачем вы вообще пришли в Хэллоуин? Вы ведь знали, что придётся уйти. Хотели, чтобы я увидел, как вас призывают? Выражение крайнего изумления — по мнению Гарри, — было хотя бы реакцией. — Значит, нет, — заключил он. — Я и сам не мог понять, зачем бы вам это нужно. Но вы же слизеринец, подумал, может, это какая-то манипуляция. — Вовсе нет, — отрезал Снейп, не проявив, впрочем, ни малейшего раздражения на обвинение в манипулятивности. Гарри это отметил. — Тёмный Лорд обычно вызывает меня в полночь — в Хэллоуин и на Самайн. Я собирался уйти до наступления этого часа. — Самайн? — Четверть года между осенним равноденствием и зимним солнцестоянием, — резко отозвался Снейп. — Поттер, это же элементарная Астрономия! Вы должны были знать это ещё до прибытия в Хогвартс! — Да, ну я же рос у магглов, — протянул Гарри. — Помните? У них не принято отмечать Самайн или все эти прочие вещи, которые вы, учителя, считаете само собой разумеющимися. Поэтому мне сложно на многих занятиях. — У мисс Грейнджер, кажется, проблем не возникает, — парировал Снейп. — Мы не все гении. — Гарри ухмыльнулся. — Но я передам ей ваш комплимент, профессор. Снейп и бровью не повёл. — Она вам не поверит. — Правда? Да ладно. Она же Гриффиндорка — поверит своему. К сожалению, Снейп не ответил даже саркастическим замечанием. Обидно. Он лишь кивнул в сторону Омута Памяти. — Лучше восстановить вашу память, пока она окончательно не поблекла. Не двигайтесь, мистер Поттер. Когда воспоминания вернулись на место, Гарри всё же не удержался: — А почему вы оставили свои на три дня? Снейп прищурился. — Мне не хотелось лишний раз вытягивать и возвращать их. Проще было оставить всё как есть, пока все заинтересованные не получат, что им нужно. — Все… это кто? Снейп тяжело вздохнул: — Альбусу тоже нужно было их увидеть. Ищет в них какие-то закономерности, которые я, возможно, упустил. А так как отделённые воспоминания не переносятся магическим путём, ему пришлось явиться сюда лично. Его график позволил это лишь прошлой ночью. Гарри замер. В венах вспыхнула старая ярость. — Директор был в этом доме прошлой ночью? И даже не зашёл ко мне? Не поговорил? Он всё ещё думает, что Волдеморт использует меня как проводника? Даже здесь? — Альбус делает то, что считает правильным, — ответил Снейп. — Не знаю, почему он избегает вас в последнее время, но могу предположить. Гарри тоже мог — стоило лишь задуматься. — Он хочет, чтобы мы научились ладить, — предположил он. — Скорее, он хочет, чтобы у вас был кто-то, к кому можно обратиться, — уточнил Снейп. — В прошлом году вы были достаточно злы, чтобы устроить погром в его кабинете. Он понимает, что вы вряд ли захотите довериться ему. Но вы всё равно нуждаетесь в ком-то. Особенно теперь, когда Блэк… Гарри закрыл глаза. Сжал их. Так было легче. — У меня всё ещё есть Римус, — прошептал он. — И Рон, и Гермиона. — Учитель, который, по вашим же словам, не признаёт вашу взрослость, и чьё состояние делает его периодически недоступным. И подростки, которые не могут понять весь груз прошлого и будущего, что вам приходится нести. — Прекрасно. Теперь я чувствую себя ещё более одиноким. — Вы не один. Гарри открыл глаза. Зелёные. Старые не по возрасту. Повидавшие слишком многое. — Конечно один. Я же не могу вызвать вас через камин посреди ночи, если мне приснится кошмар. Или поговорить о том, как странно себя ведёт Дадли. Это не ваша проблема. — Вы можете будить меня, если возникнет нужда, — спокойно отозвался Снейп, без тени сочувствия. Просто… факт. — Любая нужда. А что касается вашего кузена — кому ещё вы расскажете? Вы же ни Римусу, ни друзьям так и не поведали всей правды о Тисовой улице. — Ну, и вам я толком не рассказал. — Неважно. Мы с вами — там, где мы есть. — Снейп выдержал паузу. — Могу я спросить, что вы имели в виду, говоря о вашем кузене? — Ничего, — отмахнулся Гарри, но тут же решил спросить о том, что не давало покоя. — Просто… я начинаю думать, что он бы согласился установить защиту, даже если дядя Вернон будет против. Но ведь это не его дом. Это имеет значение? — Имеет. — Как и ожидалось. Жаль. Хотя всё равно — возвращаться туда мне совсем не хочется. — Даже если бы защита оставалась, вы не должны были бы возвращаться туда, где хозяин дома может вступить в сговор с Тёмным Лордом. — Если бы Дадли сказал это раньше… — пробормотал Гарри. — Я бы лучше провёл лето здесь, с Сириусом. — Блэк бы этого хотел, — признал Снейп. — Он не раз просил Альбуса. Это было приятно слышать. И ужасно больно. Гарри сжал зубы. Чтобы отвлечься, спросил: — А когда Самайн? — Через три ночи, — ответил Снейп так, словно это было что-то мерзкое. — И прежде чем вы снова начнёте беспокоиться, скажу: для Тёмного Лорда Самайн — это ритуал, а не развлечение. Гарри передёрнуло. Он видел ритуалы Волдеморта. Кровь врага… кости отца… жертва слуги. — О, фу. Еще хуже. Снейп промолчал. Лишь добавил: — Меня не будет завтра. Но если потребуется — Люпин сможет связаться со мной через камин. Гарри уговаривал себя не спрашивать. Ему не нужно было знать. Он не должен… — А почему вас не будет? — вырвалось само. — По той же причине, что и в последние ночи. Я варю Волчье Зелье для вашего блохастого друга. — Оно правда такое сложное? — выдохнул Гарри. Снейп странно посмотрел. Гарри не понял этого взгляда. Пока профессор не признался: — Первая партия… к сожалению, была испорчена. — Вы испортили зелье, профессор? — прищурился Гарри. Снейп злобно сощурился. — У меня были… мысли. Не спрашивайте. На этот раз Гарри был достаточно умен, чтобы промолчать. Он точно не собирался говорить: «Если вы можете быть компетентны только в идеальных условиях — вы некомпетентны!» — как любил повторять Снейп на уроках. — Ладно, — пробормотал он, когда Снейп подошёл к камину. — Тогда до послезавтра? — Да. Увидимся поздно вечером, — подтвердил тот. — До встречи. И продолжайте тренироваться, мистер Поттер. Гарри кивнул и проводил его взглядом, вдруг осознав: за весь вечер Снейп ни разу не назвал его по имени. «Извинение принято» и «Ты не один» — подумал Гарри — «значат не так уж много, если даже имя сказать трудно». Он всё ещё хмурился, поднимаясь наверх.
