Город солнца

Этот город солнца и неожиданных, словно нескончаемых дождей.   Этот город, пожирающий незнакомцев, выплевывающий их на обочину жизни, но щедрый к тем, кто не боится забитых машинами улиц, мелькающих тут и там мотоциклистов, хитрых жителей.   Этот город дал ему жизнь - и хочет забрать ее себе, обратно.   Ким смотрит в высокое небо, нетронутое облаками, и считает секунды, с которыми кровь из рассеченного бока капает на горячий асфальт. В ноздри забивается резкий запах бензина из пробитого бака, далеко нерадужные ароматы задворок и мусора, в ухе молчит переговорник и мешает своей инородностью.   Ким был неправ.   В том, что поехал на операцию один, в том, что отослал телохранителей, в том, что оставил Кинну всего одно сообщение на автоответчике. Меньше всего он хотел вмешивать брата, и все, что он задумал, он планировал сделать сам.   Глок мертвой тяжестью лежит в ладони, которую нет сил поднять из-за сильных травм и кровопотери, и у Кима кружится голова.   - Ты был глуп, мой самый любимый сын. Глупее Кинна, безумнее Танкхуна.   До боли знакомый голос падает тяжелой плитой на сознание Кима, но тот даже не жмурится. Сил нет.   - Всю свою империю я хотел оставить тебе. Обе семьи встали бы под твою руку, Кимми, но ты сам вырыл себе могилу. Глупый, глупый Кимхан...   Отец все-таки выбивает легким ударом ноги Глок из ослабевшей руки и смотрит на младшего сына сверху вниз, попадая в поле его зрения.   - Мне стыдно, Ким. Стыдно, что я так воспитал тебя.   Ким мысленно проклинает его. Корн, видимо, что-то читает на его лице, усмехается.   - Не пытайся. Бесполезно. Я не верю в проклятия. Чан.   «Все-таки жив...» - мелькает в голове у Кима, когда бывший глава охраны взводит курок.   Больше он не успевает подумать ничего. Только закрывает глаза, чтобы лицо отца не было последним, что он увидит.   Гремит выстрел.   Мертвое тело грузно падает на асфальт рядом с Кимом.   Совершенно. Стопроцентно. Мертвое.   - Эрика тебя убьет за украденный пистолет и будет права! Чан, подбери. Арм, бинты, аптечку! Вколи ему весь арсенал в самую задницу, чтобы слушался старших!   ...Кажется, он все-таки умер.   Его ворочают из стороны в сторону, совершенно бесцеремонно и далеко не бережно, и знакомый запах - пудровый, с нотами флёрдоранжа, столь неуместный в этой подворотне, убеждает его, что все происходит на самом деле.   Поездка в машине похожа на пытку, и Ким проваливается в беспамятство, прикрытый полой розово-безумной, но такой уютной шубы. Он не чувствует, как старший брат несет его в комплекс самолично и сдает с рук на руки врачам.  Сознание благословенно пропускает это мимо - и возвращается с острым ощущением иглы в руке, стянутым бинтами торсом... и мягкой ладонью на собственном запястье.   -  Это он заставил Кинна все проверить, - мягко говорит Танкхун, растянувшийся в кресле для посетителей, словно на царственном троне. Чан, стоящий за его правым плечом молчаливой тенью, только усиливает это ощущение.   Порче спит на стуле рядом, скрючившись в три погибели, уткнувшись головой в матрас рядом с локтем Кима. Рука его крепко держит того за запястье - даже во сне.   - Он прибежал к Кинну и заставил себя выслушать. Ты знаешь, брат не верит в предчувствия, но малыш Че был на удивление убедителен. Всего лишь предчувствие - но оно спасло тебя, Кимми.   Ким думает, что все-таки умер. И если это рай, то он согласен и на такой исход.