Я постучусь, и вы откроете окно

      Бобров тяжело вздыхал, проходя по длинному коридору школы искусств мимо класса гитары. Оттуда доносился задорный голос молодого преподавателя и звучание струн на старенькой «классике». Он был неравнодушен к этому инструменту, однако, его отец принудил сына заниматься скрипкой и фортепиано. И именно сейчас Денис топал, глядя в пол, на занятие ненавистного им клавишного инструмента, который вела зловещая Татьяна Ивановна. Эта женщина лет шестидесяти, пережившая ни одно серьёзное историческое событие, возможно, только на первый взгляд казалась суровой, однако тринадцати (с половиной) летний Денис любил всё немного преувеличивать. И вот сейчас, в белой чистой рубашечке, чёрных брюках и туфлях, с галстуком-бабочкой, в очках и с недовольной миной, мальчишка тащится в свой самый дальний класс этажа.       Мимо мальчика протанцевала (да-да, именно протанцевала) девочка, на вид — его ровесница. Она была одета в своё балетное чёрное трико, а волосы были убраны в гульку. Эту девчонку Бобров видел чуть ли ни каждый день, проведённый в школе искусств. Она занималась в балетном классе, но отличалась от других балерин. Всегда улыбалась, а по коридорам ходила, отрабатывая какие-то движения прямо на ходу. Ей определённо нравилось там заниматься, тогда как все остальные из её группы постоянно ходили измученные и уставшие после очередного урока. И, хотя, их кислые лица были понятны такому же уставшему Денису, он обращал внимание именно на ту девочку, чья искренняя улыбка всегда поднимала жертве фортепиано настроение.              «Бобров! Что с пальцами? Почему они у тебя такие деревянные? Заново!» — ругалась Татьяна Ивановна, щёлкая по фалангам пальцев напряжённого Дениса, который опять сыграл что-то неправильно. Юноша и не заметил, как улетел мыслями прямо во время игры на фортепиано.              Час, проведённый на занятии, казался ученику вечностью. Где-то сейчас его друг Слава играет на своей шестиструнной гитаре во дворе с ребятами, а другой товарищ по имени Антон изучает у себя дома физику. Если честно, Денис даже физику вместе с Антоном был бы не против подучить, лишь бы не находиться здесь, что уж говорить об игре на гитаре со Славой… Он ведь тоже мечтает о таком, однако отец уже предопределил будущее его ребёнка. Да и, к тому же, старший Бобров был против того, чтобы Денис общался с этими двумя «оборванцами» из средней школы, ведь Денис должен быть выше всяких дворовых мальчишек, он же, к тому же, учится в лицее…       И так практически каждый день. Помимо фортепиано, у Дениса была ещё чуть менее ненавистная скрипка, и (о, Боже, уничтожь это слово) сольфеджио. Бобров прямо возненавидел Бетховена и убил бы его, если бы Людвиг Ван уже не был бы мёртв. Однако, лучезарная улыбка светловолосой девчонки в балетном трико всегда согревала его, вот только Денис никак не решался с ней заговорить. И всё время находились отмазки: то голову с утра не помыл, то был слишком измотан, а тут она куда-то быстро убежала (а так, конечно, Денис бы с ней заговорил, ну что ж такое, какая неудача!). Слава и Антон уже знали о влюблённости их друга и всячески подбадривали его. Слава даже придумывал способы заигрывания, только вот Денису они совершенно не нравились.       Но однажды этот день должен был настать…              Пятнадцатого марта, когда в Ленинграде ещё не растаял снег, но светило, на редкость, яркое солнце, а Бобров Денис Глебович был в прекрасном настроении, по школе искусств стали шептаться ученики о возвращении Крысы.              Буфетчица Лариса Павловна никогда не славилась ни широкой душой, ни добрым сердцем. Она получила своё прозвище среди учеников не просто так: серые волосы, всегда завязанные в противный хвостик, огромный нос, а главное — ненависть к детям. Крыса (многие её даже по имени не знали, только по прозвищу) всегда швыряла тарелки на стол с недовольным выражением лица, мол «жрите быстрее и проваливайте», кидала сдачу на прилавок, что все монеты рассыпались, пока бедный учащийся собирал их по полу, а другие из очереди чуть ли не наступали на него. Ходит даже слух, что однажды она облила компотом прямо половником из кастрюли мальчишку, который посмел ей нагрубить в ответ. И конечно же, ничего ей за это не было. В общем, когда месяц назад Крыса ушла на больничный, а её по очереди заменяли другие работники ДШИ, всем эта новость пришлась по душе. А сейчас — возвращение Крысы стало грустной сенсацией.              И вот сегодня, Денис между уроками в школе искусств решил пообедать в буфете. Перед ним стояла большая очередь из примерно одиннадцати первоклашек и их молодой преподавательницы, которые выясняли отношения с Крысой. По всей видимости, у ребят была репетиция и отчётный концерт, а их обещали накормить, но, конечно же, только что вышедшая на работу Крыса, не была уведомлена об этом, и ругалась с бедной растерявшейся молодой девушкой педагогом. В разговор вмешался кто-то из старших преподавателей, и, наконец, договорились об одиннадцати порциях пюре с сосиской. Но… Вот чудо! На кухне не хватает сосисок!       Пока Денис слушал весь этот сыр-бор про эти несчастные сосиски, он обратил внимание, что мест осталось не так много в зале, а эти первоклашки сейчас займут оставшиеся. И тут, за небольшим столиком, юноша замечает знакомую светлую голову, а рядом с ней — один свободный стул, и решает, что вот он — знак свыше! Денис быстро покупает две ватрушки по семь копеек и чай с лимоном за пять, не обращая внимания на недовольные комментарии Крысы, ещё не отошедшей от скандала. Он подходит со своим добром к столику, набирает воздуха в лёгкие и спрашивает у сидящей девушки со стаканом кофе в руках: — Я присяду? — Конечно, — вежливо отвечает она и делает глоток своего напитка. Денис, неловко улыбаясь, ставит чай с ватрушками на стол и садится, думая, что б ещё такого сказать. Он давно мечтал хоть как-то заговорить с этой балериной, в которую давно был тайно (не так уж и тайно) влюблён. И, кажется, задаёт самый дурацкий вопрос своим ещё не до конца сломавшимся голосом: — А тебе разве уже можно пить кофе? Тут балерина медленно поворачивает голову в сторону юноши, пока Денис мысленно корит себя за сказанное, ведь она может оказаться старше, чем он предположил, но, внезапно, девчонка хихикает и резвым голосом отвечает: — Нет, но бабушка всё равно не узнает! — она подмигивает и улыбается, от чего, вдруг Денису становится хорошо на душе.        Дальше он не решается продолжать диалог и просто жуёт свою сладкую булочку с творогом. Внутри юношу трясёт от волнения. Он бы рад был бы подружиться с этой балериной, но сейчас смелости не хватает даже имя спросить. Парнишка вновь невольно кидает взгляд на незнакомку, которая, в свою очередь, ни на кого внимания не обращая, пьёт кофе, отвернувшись куда-то в сторону. И до чего же красавица! Цвет волос, черты лица, фигура… Но, вдруг, видимо почувствовав на себе пристальный взгляд чужих глаз, балерина разворачивается и Бобров нелепо отворачивается от неё. Дурак! А та лишь смеётся: — Чего же ты? Я не кусаюсь! — Вы слишком красивы, — находится с ответом Денис. Придумал всё-таки. От чего-то на «вы» перейдя даже. Ну, просто, кажется, так лучше звучит. Девчонка смущённо в ответ хихикает, трогая пальчиками свою аккуратную причёску. И, в этот момент, спокойный разговор ребят прерывает внезапный крик. Бобров, тут же, разворачивает голову и успевает заметить, как бедная Крыса прямо рядом с его столиком, роняет тарелки с сосисками, и сама же на них поскальзывается. Оставшиеся на подносе сосиски взмыли вверх (одна из которых попала прямо на стол, за которым сидели скрипач с балериной), а женщина — наоборот, вниз, на свою толстую пятую точку! Все дети вокруг, видевшие это, тут же расхохотались, а остальные, не успев заметить в чём дело, подхватили эту волну, даже не зная над чем смеются. В числе заметивших были и первоклашки, которым, хоть сосисок, теперь, и не достанется, довелось наблюдать целое представление. Девчонка, сидящая рядом с парнишкой, тут же оценивает попавшую на стол к ним сосиску и, головой покачав, с комментарием находится, не растерявшись: — М-м, у нас теперь и так подают? Крыса кидает какой-то недовольный комментарий о невоспитанном поколении, но её не слышно из-за заливистого смеха юноши. Девчонка тоже невольно хихикает. Очевидно, она не ожидала такой бурной реакции её соседа по столику от сказанной шутейки.       Когда, наконец, все следы от происшествия были замяты, и больше ребят прерывать никто не смел, Денис решился продолжить вести беседу с ровесницей: — Я и подумать не мог, что балерина может вот так вот шутить, — робко признался он. Девчушка усмехнулась, невозмутимо на него посмотрев, а затем отвернулась, но было сразу понятно, что она это сделала от смущения. — Я Д-денис, к-кстати, — запинаясь от волнения, пробормотал парнишка. — Очень приятно, Арина, — с искренней улыбкой произнесла юная леди, повернувшись обратно. Она мягко протянула ладонь, которую Бобров взял дрожащей вспотевшей рукой и коснулся девичьей ладони лбом. Арина хихикнула, а тот, растерявшись, пояснил: — Меня так учили. — Я поняла, всё в порядке! — тепло ответила балерина, одарив юношу заинтересованным взглядом.       У мальчишки бешено колотилось сердце. Но это волнение уже было приятным. Наконец-то он смог познакомиться с предметом его восхищения! Он сделал это, ура!       Ещё перекинувшись парой слов об учёбе, ребята закончили с трапезой и разошлись.              К сожалению, из-за этого разговора, парнишка опоздал на сольфеджио, от чего выслушал строгую лекцию на тему дисциплины и опозданий. Ну хоть линейкой по запястью не побили, уже хорошо. Но это всё Боброва совершенно не тяготило. Он так был счастлив и окрылён, что ни о чём больше думать не мог! Домой он мчался чуть ли не вприпрыжку, а засыпал с улыбкой на лице и чувством выполненного долга.              С Ариной они смогли подружиться. Занятия у них заканчивались примерно в одно и то же время, поэтому Бобров частенько дожидался её на крыльце, чтобы просто пообщаться с девчонкой. Однажды, ему даже удалось проводить свою новую подругу до дома.       А было это так: ребята, как всегда, общались, начав диалог об искусстве, а затем перейдя уже в сторону личных интересов. А Арина потихонечку начала шагать в сторону трамвайной остановки, так как уже темнело, но беседа была настолько увлекательной, что оба не заметили, как уже вовсю шагают по улице, а затем и едут на трамвае. Ну и Бобров уже сознательно решил проводить балерину до самой парадной. Дома, правда, пришлось объясняться, почему он прибыл так поздно, но, опять-таки, это всё определённо того стоило.       В одну из таких прогулок, они признались друг другу, что им по-настоящему легко вместе и хорошо. Каждому было комфортно в этом союзе. Они стали вспоминать день их знакомства в деталях, делясь тем, что у каждого было на душе в тот момент. Оказывается, не только Денис волновался тогда. Арина тоже слегка стеснялась своего собеседника, но у неё намного лучше получалось это скрывать. «А ты хитрая такая, провела меня, оказывается!» — с усмешкой воскликнул Бобров. И, как выяснилось, юношу балерина тоже сразу узнала. Он ей запомнился как постоянно уставший, но такой милый и обаятельный мальчик, которого Арина постоянно замечала в коридорах. Но, что самое примечательное в этом разговоре, это то, что ребята пришли к выводу: ведь их познакомила и сблизила, по сути, ненавистная им Крыса! Вот как, оказывается: её благодарить надо за всё!              В подростковый период, в период первых влюблённостей, романтики, но вместе с этим полный трудностей и испытаний, друзья шагнули вместе. И держались друг за друга, плечом к плечу проходя сквозь непростые изменения в их жизни. Вместе они росли и учились. Иногда ссорились, но быстро мирились. Выслушивали друг друга и всячески поддерживали. Со временем, Денис познакомил Арину со Славой и Антоном, но, зная этих двоих, делал это осторожно. Благо, всё сложилось хорошо, а девушка даже оценила их «остроумные» шутки и тоже смеялась в этой компании троих затейников.       Прошёл год, а затем миновало ещё одно лето с момента их знакомства. За те три месяца они ни разу не виделись. То в отпусках с семьёй, то какие-то конкурсы от школы искусств. В сентябре Арина друга своего, конечно, не узнала: у парня (теперь уже парня, а не просто мальчика) стали появляться взрослые черты лица, голос окончательно сломался и стал таким приятным, бархатным и низким. Денис по-настоящему возмужал, даже слегка вырос, и вести себя стал более по-взрослому, что ли. Он стал настоящим джентльменом и был, к тому же, очень галантным. Но, что примечательно, его детское озорство и лёгкая хулиганская натура никуда не делись. Он по-прежнему оставался тем самым задорным и романтичным Денисом, которого когда-то впервые узнала Арина. Ему совсем недавно исполнилось всего-то пятнадцать, однако ощущение было, будто прошло с момента знакомства лет пять.       Арина тоже слегка подросла. Пропали её пухлые детские щёчки уже окончательно. Стройная фигура, мягкие светлые волосы, изящные кисти рук и ровная осанка. Конечно, всё это результаты не только взросления, но и постоянной работы, движения. Развивается её женственность, а светский этикет плотно вошёл в жизнь юной леди.       И, тем временем, у друзей уже была не просто детская привязанность и приятельство, а формировались иные чувства друг к другу. Более сложные и глубокие.