«Одно дыхание на двоих»

Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая сад лечебницы в золотисто-розовые оттенки. В воздухе витал аромат жасмина, смешивающийся с морским бризом. Гермиона сидела на скамейке, уставившись в землю. Она старалась не думать о том, что происходит внутри нее, но мысли все равно сбивались в хаос, когда медсестра Мэг снова начала настаивать на дополнительной терапии. — Я больше не собираюсь принимать эти отвратительные зелья! — закричала она, поднимаясь с места. — Я умираю, Мэг! Ты же понимаешь, что со мной происходит, да все понимают. Мистер Бернар все реже заходит ко мне в палату и спрашивает о моем самочувствии, количество моих процедур уменьшается, а ты все со своим оптимизмом! Пойми, что я смирилась, давно уже. Просто зачем-то пыталась отсрочить этот момент, хотелось пожить еще хоть чуть-чуть, но видимо такова моя судьба. — с горечью произнесла девушка, яростно вытирая слезы рукавом пижамной рубашки. Мэг, стараясь сохранить спокойствие, лишь покачала головой: — Гермиона, я понимаю, что ты в отчаянии, но пожалуйста, не прекращай пить курс, ведь это важно для твоего состояния. Я уверена, что все не так плохо. Ты должна боро... Но слова медсестры были прерваны. В этот момент неожиданно в сад вошёл Драко Малфой. Он остановился, заворожённый сценой перед собой.  Гермиона, сжимая кулаки, выглядела так, будто готова взорваться от гнева. — Грейнджер? — удивленно произнёс он, подходя ближе.  Она обернулась и опешила, встретив его взгляд.  Это был Малфой.  Что черт возьми происходит и что он здесь делает?  Казалось, в ее глазах промелькнул испуг вперемешку с удивлением, но вскоре весь спектр ярости, которую до этого испытывала девушка, отобразился на ее лице. — Что черт возьми ты здесь делаешь? — выпалила она, не пытаясь скрыть своих эмоций. — Я приехал на встречу с главным врачом, но его пока нет на месте, поэтому я решил прогуляться по этому чудесному саду, — начал парень с иронией в голосе, словно девушке было трудно уловить суть его слов.  Затем он указал на Мэг и снова обратился к Гермионе — Что здесь происходит и зачем ты здесь? Твои друзья ищут тебя уже пять лет, а ты здесь, расслабляешься в садах и кричишь на медсестер. Война сильно изменила тебя, Грейнджер? Гермиона с яростью посмотрела на парня, когда медсестра вмешалась и представилась: — Мы обсуждаем ее лечение. Ей нужно больше позитива, может быть, тогда она перестанет хоронить себя. Гермиона отвела взгляд от Малфоя и обратила его к медсестре, голос ее стал тише и спокойнее: — Мэг, я не хочу больше быть под наблюдением! Я не хочу быть пациентом! Я хочу насладиться последними днями своей жизни под лучами этого солнца, находясь в прекрасной Франции, а не пить тошнотворные зелья и уповать на Мерлина. И прости меня, я снова сорвалась, я не должна была говорить тебе все это. — сказала девушка почти шепотом. Медсестра сдержано кивнула и оставила молодых людей вдвоем, покидая этот чудесный сад. Драко приблизился к девушке, его выражение лица стало серьезным: — Так значит ты умираешь, Грейнджер? Что случилось? Ты из-за этого сбежала от всех? Она посмотрела на него с недоверием, но в глубине души почувствовала, что готова поделиться своей болью хоть с кем-то. Да, ее историю знали медсестры, лечащий врач и, возможно, пару пациентов, но по сути, она не делилась этим ни с кем. Малфой был человеком из ее прошлой жизни, и она соврет, если скажет, что ей неприятно его видеть. Она скучала по своей прежней жизни, даже если так легко от нее отказалась. Драко был безусловно самым отвратительным, злым и несносным человеком, которого она помнила, но прошло много времени и похоже, что он изменился. То, что она читала о нем в газетах, которые Мэг для нее выписывала, и тот факт, что он как минимум не стал злорадствовать над тем, что она больна, уже о многом говорит в их случае. — Ты никому не расскажешь о том, что я здесь? — спросила она внезапно, как для него, так и для себя. —Разглашать чужие секреты не в моих принципах, пока ты сама не попросишь об этом, — ответил Драко, его голос был спокойным и уверенным. — Все продолжат думать о том, что ты просто исчезла. Гермиона кивнула, и между ними наступило мгновение тишины. Она заметила, что он изучает ее взглядом , и ей стало не по себе от того, как, вероятно, выглядела сейчас. Худая, бледная и в больничной пижаме, но ей не было смысла наряжаться для кого-то. — Я занимаюсь благотворительностью после войны, — внезапно сказал он. — Помогаю тем, кто пострадал от рук Волан-де-Морта и Пожирателей. — Я знаю, — ответила она с легкой улыбкой. — Я читаю «Ежедневный Пророк», медсестра Мэг выписывает его мне. Драко приподнял бровь, удивленный тем, что она следит за новостями, в том числе и о нем. — Не думал, что ты интересуешься моей жизнью, Грейнджер. — Неужели? — усмехнулась Гермиона.  — Хотя да, ты всегда была до безумия любопытной, — с легкой ухмылкой ответил парень. Интонация, с которой он это сказал, и его доброжелательность поразили Гермиону. Он действительно не проявлял враждебности, а наоборот, старался продолжить разговор.  Пока девушка размышляла об этом, между ними воцарилась неловкая тишина, и Малфой неловко прокашлялся. — Что ж, мне уже пора, — произнес он тихо. — Береги себя. Гермиона почувствовала прилив сожаления, когда он развернулся и ушёл. Она пыталась понять, откуда это чувство взялось. Возможно, дело в том, что она встретила человека из прошлой жизни, который вернул её на пять лет назад, и между ними не было никакой вражды. Она продолжала стоять в саду, смотря на его удаляющийся силуэт. Позже, когда Мэг вернулась с чаем, она заметила на лице Гермионы следы смятения. — Кто был этот привлекательный мужчина в саду? — спросила медсестра с улыбкой — Тебя никто никогда не навещает.  Гермиона тяжело вздохнула и рассказала о Драко: о том, как они учились вместе, как он дразнил её в школе, и как их пути разошлись во время войны. Она упомянула, как он выбрал тёмную сторону ради родителей и как после победы старался восстановить свою репутацию.  — Сейчас он главный холостяк магической Британии, — сказала она невольно. Мэг подняла брови с игривой ухмылкой: — Интересно...  Гермиона лишь отмахнулась и улеглась на кровать, но долго не могла уснуть.