LORD GIVE ME, ONE MORE CHANCE

Ася Митака была молодой девушкой, которая никогда не знала, чего именно она хочет в жизни. Она делала то, о чем ее просили, не задавая вопросов. Она делала домашнюю работу за парней по спорту, потому что они угрожали ей насилием. Другие девушки ставили ей подножки в коридоре и толкали ее к стенам, ожидая извинений. Аса, будучи в уязвимом положении, поддалась давлению. Она склонила голову и умоляла о прощении, в то время как девушки насмехались над ее жалостью. В течение всей старшей школы она была одна. У нее была только одна подруга по имени Юко. Они сблизились всего на неделю или две, прежде чем девушка бесследно исчезла, и ее доброй, милой улыбки больше никогда не увидит одинокая девушка. Она попыталась сообщить о постоянных издевательствах в школьный совет, но пожилой мужчина пообещал сделать это только в том случае, если она снимет школьную форму. Она скорее умрет, чем позволит какому-то пятидесятилетнему старику трогать и целовать ее молодое тело, которое она берегла для её будущего парня, которого она полюбит, и парня, который любил бы ее в ответ, а не ради обещания безопасности в месте учебы. Поэтому, как только она вышла из кабинета этого старика с пустым выражением лица и привкусом слов отвержения в адрес его, она закрыла дверь и бросилась в туалет. Наконец, она успела как раз вовремя, чтобы слить разжиженное содержимое своего обеда в старый школьный туалет, она чувствовала, как ее плечи содрогнулись от отвращения. Как она возненавидела парней и девушек вокруг себя. Никто ее не поддерживал, если она не заботилась об их нуждах и желаниях. Она также возненавидела свое красивое лицо. Может быть, если она была уродливее, все бы просто оставили ее в покое. Каждый день после школы она лежала в своей комнате, обняв одеяло, чтобы удовлетворить свою потребность в объятиях другого человека. Несчастная. Одинокая. Испуганная. Единственные эмоции, которые могла испытывать девушка. Она подумывала бросить школу или, что еще лучше, прекратить свое существование. Если ее страдания не прекратятся по мере продолжения жизни, возможно, жизнь не стоит того, чтобы жить. Небольшая, крошечная полоска надежды затронула струны ее сердца, которые говорили ей, что, возможно, жизнь в конце концов станет лучше, но в настоящее время ее разум, казалось, забрал ее полоску надежды. Она стояла на лестнице наверху своего жилого дома, наблюдая за суетой и суматохой оживленного города Токио. Люди в машинах и автобусах проносились мимо ее дома, люди внизу разговаривали по большим, громоздким кирпичным сотовым телефонам, одетые в деловую одежду и школьную форму. Никто из них не обращал на нее внимания, пока она готовилась к новой встрече со своими родителями после столь долгой разлуки с ее сердцем. Она сделала глубокий вдох, готовясь к тому, что воздух поглотит ее целиком, а бетон внизу выбьет жизнь из ее тела. Это произошло до того, как она услышала звук камня, который пнули позади нее, когда рука обхватила ее запястье и потащила в безопасное место. Она ощутила, как две руки обхватили ее плечи и крепко прижали ее к груди. – Не делай этого... Я понятия не имею, кто ты... и что тебе пришлось пережить, но... не убивай себя, черт возьми!. – Голос, казалось, срывался с каждой мольбой о ее жизни. Ее глаза расширились от удивления, ее взгляд встретил черную школьную форму с золотыми пуговицами, идущими по центру рубашки. Она быстро вернулась в реальность, оттолкнув от себя парня. Она узнала эту форму откуда угодно, это был парень из ее собственной школы. Может, это был один из парней, который заставлял ее делать домашнее задание, может, это был один из спортсменов, который угрожал ей сексуальным насилием. Она не знала, и ей было все равно. Ей было слишком стыдно смотреть ему в глаза, слишком неловко из-за только что произошедшей ситуации. Она наблюдала, как грудь парня быстро поднималась и опускалась от напряжения и адреналина, и услышала, как он ахнул, когда ему удалось хорошенько разглядеть ее лицо. – Аса... Аса Митака? – Ее имя сорвалось с его губ, потрескавшихся от резкого холода декабрьской ночи. После этого она смогла посмотреть в глаза парня, когда он произнес каждый слог ее имени с такой непринужденностью и без какого-либо сомнительного тона. Он произнес это с уверенностью, как будто он произносил это имя много раз, как будто он знал девушку, стоящую перед ним, много лет. Она едва была знакома с глазами, которые, казалось, слишком хорошо знали ее имя. Их темно-янтарный цвет смотрел на нее сверху вниз. Отросшие светлые волосы, развевающиеся на ветру, и линия подбородка, которую она знала, глядя на нее посреди класса.. Дэнджи Хаякава. Из четвертого класса. Ее класс. Он наблюдал за ней с такой тревогой и беспокойством, которые никто не проявлял по отношению к ней со времени смерти ее родителей. – Ты... в моем классе? – Аса кивнула сдержанно, слезы подступили к глазам. Все, чего она хотела раньше, это умереть, снова увидеть родителей и, наконец, почувствовать момент утешения. Однако она пришла в себя от этого сна, от этой нужды и осознала, насколько безумной она могла быть. Ее горе и истощение обрушились на нее одновременно, заставив ее колени дрожать и поддаваться под ее весом. Она опустилась на твердый бетон под ногами и разрыдалась, уткнувшись в ладони. Как жалко, плакать вот так перед парнем из своей школы. Парнем, который никогда не пытался причинить ей боль, парнем, у которого был с ней один разговор, который не закончился угрозой. Парень тоже упал на колени, взяв ее ладони в свои, пока она слабо пыталась вырвать их из его хватки. – Эй... Аса, послушай меня, всё будет хорошо. – Ее распущенные волосы развевались по лицу, прилипая к вспотевшему лбу, и он, не испытывая отвращения, провел по ним рукой за ухом. ...Она неудержимо рыдала, ее грудь вздымалась, отчаянно пытаясь втянуть воздух. Она вытерла сопли с носа тыльной стороной рукава, заставив парня полезть в карман и вытащить платок. Он нежно вытер слезы, сопли и пот платком, обернутым вокруг кончика ее пальца. Она заметила, как дрожат его руки. – Мы уже говорили, ты однажды одолжила мне свою ручку, и мы поговорили после урока. Я... я хотел быть твоим другом, — сказал Дэнджи, снова обнимая ее, как только с ее лица исчезли сопли. Аса фыркнула. – Что, меня жалеешь? Хочешь, чтобы я сделала твою домашнюю работу? Хочешь заняться со мной сексом? Если это все, чего ты хочешь, то просто... оставь меня в покое. Дэнджи быстро покачал головой. –Нет-нет, я ничего этого не хочу. Аса, я хочу быть твоим другом. – Ты за мной следил? Поэтому ты просто так случайно оказался здесь, на крыше моей квартиры? — спросила Аса, вырываясь из его хватки. – Да нет, я тоже тут живу. Иногда с сестрой младшей тут бываю... — ответил Дэнджи, глядя на девушку, которая, похоже, была в замешательстве. Она хранила молчание, ощущая, как его руки сжимают ее плечи. Это не причиняло ей боли, но удерживало ее тело, не давая ей умереть. Он не сделал ни единого движения, чтобы коснуться ее груди или попы. Его руки оставались на середине ее лопаток, пока он нежно гладил ее спину. Нежно... Не угрожающий, не причиняющий вреда. Комфортный. Она так давно этого не чувствовала. Аса на этот раз разрушила свои стены, позволив годам домогательств, которые она похоронила глубоко в своем сознании, наконец, просочиться сквозь ее бумажную маску. Она спрятала лицо между шеей и плечом парня, рыдая так сильно, как позволяла ей ее вздымающаяся грудь. От него исходил приятный запах свежевыстиранного белья и легкий аромат одеколона с нотками кедрового дерева. При соприкосновении ее рук с его светлыми локонами, она почувствовала, насколько они мягкие. Она могла бы вечно держать свои руки в волосах этого парня и никогда не устать от них. Пронизывающий холодный ветер обдувал обоих подростков, резко трепыхая длинные угольно-черные волосы Асы по их головам. Единственное, что не позволяло им замерзнуть и стучать зубами, — это тепло, которым они согревали друг друга. После нескольких минут рыданий, пока парень прижимал девушку к себе, она наконец подняла глаза. Уголки ее глаз покраснели, а мешки под глазами надулись, как воздушный шар. – Почему остановил меня? — спросила она с недоумением, слегка наклонив голову, когда освещение токийских рекламных щитов идеально отразилось на ее слезах. – Потому что... — Дэнджи понял, что выражение лица девушки затрудняет его речь. – Твоя жизнь слишком важна, чтобы так рано закончиться. Аса горько рассмеялась. –У меня нет ни друзей, ни семьи. Всё, что у меня есть — это я сама, какая разница? Дэнджи сделал долгий, глубокий вдох через нос. – Жизнь не в том, чтобы жить для других, — он замолчал, глядя на темный город под ними. – Кроме того, у тебя есть друг. – Кто? — ответила Аса, и ее голос стал холодным. Впервые за эту ночь Дэнджи улыбнулся. – Кто сидит прямо перед тобой прямо сейчас? Аса пыталась с этим бороться, но смех так и рвался наружу. Она быстро тихонько хихикнула. Этот парень только что видел, как она чуть не покончила с собой, трогал ее сопливый нос и слезы, размазанными по его коже и школьной форме, но он все еще хотел дружить с ней. Возможно, он просто сказал это, чтобы утешить её. Она была уверена, что на следующий день он полностью проигнорирует ее существование в школе. Однако она решила проигнорировать эти отравляющие мысли, которые застряли в ее голове. Единственное, что имело для нее значение, это то, что происходило в тот момент. Кто-то действительно проявил сострадание и предложил ей утешение после столь долгого его отсутствия. Было бы здорово, если бы она нашла больше таких людей, как Дэнджи, тогда жизнь действительно имела бы смысл. – Да, я так думаю...– Дэнджи встал первым, взял Асу за руку и помог ей подняться на ноги. Затем он проводил ее до двери и спустился по лестнице в ее квартиру на шестом этаже.. Они стояли перед ее дверью, на них навалилась приятная тишина. Аса не хотела в этом признаваться, но она отчаянно хотела, чтобы он остался, если бы пришлось, она бы встала на четвереньки и умоляла его не уходить. Она вставила ключи в замок, дважды повернула дверную ручку, прежде чем открыть ее. В ее квартире царил беспорядок, грязная одежда и мешок с мусором валялись возле мусорного бака, который у нее не было сил вынести в большой мусорный контейнер. На кухне исхолили неприятные запахи. Вероятно, приглашать его было не самым удачным решением. – Могу войти? — За ее спиной раздался его голос, задающий вопрос таким невинным тоном. От страха у нее по спине пробежали мурашки. Может, он просто использовал сладкие слова, чтобы залезть ей под юбку? Она бы отказалась, если бы что-то в глубине души не подсказывало ей, что у парня не было никаких плохих намерений по отношению к ней в ту ночь, поэтому она медленно кивнула головой, и он последовал за ней в дверь. – Извини, тут очень грязно, — сказала Аса, и внезапное смущение отразилось на ее бледных щеках. Денджи пожал плечами, закрывая дверь и снимая кроссовки. Он осмотрел квартиру и обнаружил лишь несколько куч одежды и мешок с мусором. Он сделал вдох через нос и понял, что в квартире довольно приятно пахнет. Как свежесорванная лаванда с поля. – Что ты имела в виду? Это место безупречно, — сказал он, входя в небольшую двухкомнатную квартиру. Пол был выложен плиткой, имитирующей деревянные заготовки, окрашенные в темный цвет. Стены были окрашены в светло-серый цвет и выглядели довольно пустынно. Никаких висящих фотографий членов семьи или произведений искусства. Стены были абсолютно голыми. Небольшой столик располагался в центре гостиной, а удобный двухместный диванчик находился прямо перед ним. Это была квартира в американском стиле, которую он никогда раньше не видел. Она была уютной и очень удобной. Он стоял на твердых плитках, глядя на Асу, которая нервно теребила руки. Чувства Асы можно было описать как смущение. Менее часа назад она не отреагировала бы, когда парамедики накрыли бы ее безжизненное тело белой простыней. Теперь она не могла не чувствовать себя виноватой за то, что парню пришлось ее спасти, за то, что он должен был нести ответственность за ее жизнь, которую, как она чувствовала, она не заслужила. Разумеется, он не мог сильно заботиться о ней. Она была просто той девушкой, которую он встретил на крыше здания, которая так отчаянно нуждалась в ощущении комфорта. Возможно, он сочувствовал ей и оставался рядом только для того, чтобы ей стало лучше. – Я сделаю нам чай? — предложила она, надеясь прервать тишину. Дэнджи кивнул. – Не откажусь, спасибо. Он смотрел, как она скрылась в темном коридоре, который слегка освещался светом из кухни. После того, как он в последний раз тщательно осмотрел квартиру, он присоединился к ней на кухне, где она стояла над кастрюлей с кипящей водой, а рядом с ней стояли две чашки и пакетики чая. – Извини, ничего особенного, — пробормотала она, не поднимая головы. – Аса, я раньше ел еду с помойки, и мне было все равно, какой там чай, — его голос был игривым, когда он прислонился к кухонной стойке и с любопытством посмотрел на нее. Она ощутила, как его взгляд задержался на ее затылке, и внезапно румянец проступил на ее щеках и ушах. Внезапно на кухне стало очень жарко, очень-очень жарко.. Между ними снова повисла тишина. Аса нервно перебирала руками, пока кипящая вода шипела и пузырилась от жара. Наконец, как только вода достигла идеальной точки кипения, Аса взяла две кофейные кружки и налила в них горячую жидкость в равном количестве. Она взяла два чайных пакетика и поместила их в воду. Затем она добавила в свою кружку обильное количество сахара и размешала горячую жидкость, пока пар и аромат не ударили ей в нос успокаивающим запахом. Чай с лавандой и ромашкой был ее любимым напитком. – Сколько сахара добавить? — спросила она, хватая несколько пакетиков. Дэнджи заглянул через ее плечо, наблюдая, как она высыпала два пакетика в его чашку. – Мне нравится, когда в моем чае много сахара, — сказал он, наблюдая, как она схватила еще два пакетика. – Ещё Она схватила еще две. – Ещё Она схватила три. – Ещё – Нет, этого хватит, — сказала она сквозь улыбку, высыпая последний пакетик в чашку. – Боже, ты умрешь от передозировки сахара. Дэнджи, демонстрируя недовольство, взял ложку из кружки Асы и размешал в ней сахар. Он с интересом наблюдал за темной янтарной жидкостью, завороженный мешочком, наполненным травами и сушеными чайными листьями, которые плавали в ней, прежде чем опуститься на дно.. Он осторожно сделал глоток, чтобы не обжечь язык. Прополоскал рот жидкостью, прежде чем его глаза расширились от удовольствия. Вкус был просто восхитительным. Он быстро сглотнул, взглянув на Асу, которая, казалось, наслаждалась запахом жидкости больше, чем ее вкусом. – Ух ты, действительно вкусно, — прокомментировал он. Аса кивнула, дуя на еще очень горячий чай, прежде чем сделать глоток самой. – Это лавандово-ромашковый, мой любимый. Денджи улыбнулся, поднося кружку к губам. До той самой ночи единственным чаем, который он пил, был черный чай или просто обычный ромашковый. Ему понравился вкус, который лаванда оставляла на его языке с едва заметным намеком на ромашку. Он приподнял бровь, смакуя вкус. – Это и мой любимый. – Он поставил еще очень горячую кружку на стойку, на которую оперся, и наблюдал, как Аса делала то же самое. Еще одна пауза тишины. Дэнджи хотел установить с ней дружеские отношения, и если он собирался это сделать, то он хотел узнать хотя бы немного о таинственной, тихой девушке, стоявшей перед ним. Поэтому он тихо и осторожно спросил. – Ну, раз я уже знаю твой любимый чай, есть что-то еще, что мне нужно о тебе знать? Аса в замешательстве нахмурился. – Что ты имеешь в виду? – Ну, мы же друзья, не так ли? Может, поближе познакомимся? — ответил Дэнджи. Аса пожала плечами, обхватив себя руками за талию. – Да и знать особо нечего. Я самый скучный человек на свете. Дэнджи усмехнулся, покачав головой. – Конечно, нет. А чё ты любишь делать в свободное время? Аса помолчала, размышляя над вопросом. Все, что она делала в свободное время, это спала или играла в видеоигры, это не представляло особого интереса. – Я... читаю много книг... и иногда пишу стихи. – Это не было ложью, она действительно много читала, и на ее столе в спальне лежала целая тетрадь стихов. – Стихи? Могу почитать? — спросил Дэнджи, его глаза загорелись любопытством, а лицо Асы покраснело. Она кивнула и, опустив голову, повела его в свою комнату. Удивительно, но ее спальня была намного более опрятной и чистой по сравнению с остальной частью квартиры. Она взяла свой блокнот и перелистала его на произвольную страницу, пока Дэнджи осматривался. На стенах висело несколько плакатов и одна семейная фотография. Мужчина и женщина стояли рядом с девушкой, у всех троих были такие же угольно-черные волосы, как и у девушки, стоявшей перед ним. Девушка широко улыбалась, а двое взрослых имели схожие выражения лиц. Дэнджи быстро понял, что на фотке Аса и её родители. Они выглядели счастливыми – Вот, — сказала Аса, сунув блокнот в руки Дэнджи. Он глянул вниз и заметил, что страница почти пустая, всего несколько строк исписано. Он прочитал вслух записанные мысли тихим, почти запретным шёпотом? Пожалуйста. Запачкай мою одежду кровью из пореза на твоей ладони. Обещаю не сыпать соль или воск в рану, буду с ней хорошо обращаться. Оберну ее в тончайший шелк, чтобы она не раздражала порез. Я буду летать между небом и землей, чтобы найти зелье, которое облегчит боль. А ты бы сделал то же самое для меня? Позволил бы моей крови запятнать свою одежду, если бы знал, сколько грехов таится в одной капле? Стал бы ты по-прежнему держать и лелеять мои иссохшие кости, если бы знал, что кровь, текущая глубоко в моей плоти, была не такой алой, а темно-бордовой? Позволили бы моей крови пачкать твою одежду, если бы знал все взлеты и падения ее владельца? Ты позволишь моей крови запятнать твою одежду

Денджи выпучил глаза, слова прилипли к его памяти, как жвачка к подошве кроссовка. Он поднял глаза на Асу, улыбка растянула его губы. – Ух ты, Аса... это прекрасно. – Она быстро выхватила блокнот из его рук, смущение разлилось по ее щекам, как только она захлопнула блокнот и снова села на кровать. – Спасибо. – Можно почитать другие стихи, — спросил Дэнджи, потянувшись к блокноту, но Аса схватила его за руку и покачала головой. – Нет, это все, что я тебе покажу... пока. Дэнджи был разочарован, так как хотел прочитать больше стихов девушки, но решил оставить все как есть. Ей не нужно было показывать ему свои стихи, если она не хотела. Поэтому он улыбнулся ей в ответ, скрывая свое разочарование. – Когда-нибудь смогу читать больше. Аса пожала плечами, встретив его взгляд с той же улыбкой. – Может быть, просто... никому об этом не говори. Данджи сложил большой и указательный пальцы вместе, образовав форму «молнии», и поднес пальцы к губам, проведя ими по губам. – Никому – Обещаешь? — спросила Аса, приподняв бровь. – Обещаю, — ответил Дэнджи, вскинув руки к груди, чтобы не показывать скрещенные пальцы. Аса прищурилась, пристально глядя на него, прежде чем она подняла кулак, выставив вперед один палец. – Клятва на мизинцем? Дэнджи не колебался, и обхватил своим мизинцем с ее. –Обещание мизинцем. Аса кивнула и пожала их соединенные руки, прежде чем медленно отпустить свой мизинец. Она хотела сохранить его палец, тепло, обернутое вокруг ее собственного, но не хотела казаться странной единственному человеку, который хотел быть ее другом. Он тоже вяло опустил руку и сунул ее обратно в карман. Не обмениваясь более словами, они вернулись на кухню, чтобы закончить пить чай. Дэнджи наблюдал за городской жизнью внизу, потягивая свой теперь уже едва теплый чай. Аса скрыла лицо за чашкой, не замечая, как она изучает лицо парня, словно учебник перед важным экзаменом. Чем больше она наблюдала, тем больше ей было интересно, как искажались черты лица Дэнджи. Уголки его губ приподнялись в улыбке, которую можно было описать только как спокойную. Брови были расслаблены, а глаза радостные. Он выглядел так, будто его осенило какой-то эйфорической мыслью. –Слушай, а чего ты такой счастливый? – не удержалась Аса. По какой-то странной причине, ей больше всего хотелось узнать именно это. Дэнджи повернул голову, выражение его лица не изменилось. –Я рад, что мне удалось спасти твою жизнь, потому что теперь я могу называть тебя своим другом. Ася опешила, его слова заставили ее замолчать. Она понятия не имела, как реагировать на такие слова, поэтому она только моргнула, не заметив слезу, которая осталась незамеченной парнем. Он внезапно напрягся, ощущая, как его охватывает смущение, пока он снова и снова обдумывал эти слова в своей голове. Возможно, он расстроил ее так, как совершенно не собирался. Он просто говорил правду. Ее молчание не помогало его внезапно активизировавшемуся уму. Затем уголки ее губ слегка приподнялись, улыбка, которую можно было бы описать только как едва заметную. Она улыбалась, но очень сдержанно. Чем дольше он смотрел на нее, тем сложнее было отвести взгляд. Ее волосы были растрепаны, они почти выпадали из двух конских хвостов. Тяжелые мешки висели под ее тёмными глазами от соленых слез, которые заставили ее разум утомиться. Он посмотрел вниз на ее пальцы, все еще обхватывавшие ее кружку чая, они были тонкими, ее ногти отросли длинными и ухоженными. Затем его взгляд снова поднялся к ее носу с острым кончиком. Ее ресницы бились о ее пухлые щеки при каждом моргании. Его сердце внезапно забилось быстрее, почти пропустив удар. «О... она очень красивая».Голос в его голове прозвучал так громко, что он испугался, что она его услышит. Он задался вопросом, сказал ли он это вслух. Однако, судя по тому, что она не повернула головы в вопросительном взгляде, а ее глаза все еще были прикованы к раздвижным стеклянным дверям, он этого не сделал. Он быстро повернулся и посмотрел на маленькие часы над верхними шкафами, и увидел, что уже глубокая ночь. Он не хотел оставлять её там, опасаясь того, что она может вытворить, когда наконец останется одна, но ему также нужно было пойти домой и проверить, как там Наюта. Затем Аса повернула голову к часам. – Уже поздно, тебе, наверное, пора идти домой. Дэнджи нерешительно кивнул. – Ты права, извини, что так поздно у тебя задержался. – Он допил остатки чая, выкинул пакетик с травами и заваркой в мусорку, помыл чашку и поставил в раковину. Она проводила его до двери, наблюдая, как он надел обувь и взялся за дверную ручку. Он сделал паузу, открывая, медленно повернув голову в сторону Асы. – С тобой... с тобой всё будет хорошо, да? — спросил он тихим голосом. Аса быстро кивнула. – Да, со мной все будет хорошо. – Я на этаж ниже, поняла? Если что-то понадобится, номер квартиры триста. – Хорошо, — ответила Аса. – Увидимся завтра в школе, ага? — спросил он, приподняв бровь. – Да, увидимся в восемь у фонтана? – Да, спокойной ночи, Аса. – Спокойной ночи, Дэнджи. Дэнджи неловко помахал рукой, и закрыл дверь. Аса вздохнула, ее лицо покраснело от смущения из-за возникшей неловкости между ними. Они почти не разговаривали друг с другом, все время молча сидели. Вероятно, он считал ее самым скучным человеком в мире и, возможно, оставил бы ее ждать у фонтана с водой, выглядящей полной неудачницей. Она выбросила эту мысль из головы. Он планировал встретиться с ней на следующий день, он даже нашел время спросить и согласился встретиться с ней там. Поэтому у нее не было причин так сильно волноваться из-за возможности. Она улыбнулась про себя, когда чувство желания снова наполнило ее сердце. Дэнджи хотел ее увидеть, Дэнджи хотел нормально поговорить с ней. Дэнджи хотел стать ее другом. Она больше не была одна