Будущее Камелота...

Ручеек журчал вдали, где-то рядом с дивным городом, что больше напоминал сказку. Птицы неустанно о чем-то болтали и не хотели замолчать и на секунду, будто не хотели забыть, что хотят рассказать товарищу. Утро точно для прекрасных цветов и принцев. Свет бил прямо по царским окнам, будя принца лучиками. Вместе с ним в постели лежали девушки, которых он аккуратно убрал со своего тела. Эти девушки до сих пор мило спали в обнимку, прижимаясь все ближе друг к другу. Артур Пендрагон накинул на себя одежду и направился на завтрак к отцу, его любимому и уважаемому королю. Все же это был прекрасный день его 20 летия. На завтраке он мило побеседовал с отцом, говоря о чем-то, кроме королевства, затем отправился на охоту. Этот день так быстро прошел, ну, как и впрочем все торжественные дни. Под вечер Утер Пендрагон затеял пир, да такой, что все другие принцы завидовали ему ещё долгое время. Каждый из гостей дарил дорогие вещи, золото, оружия нового поколения и все в таком духе. Последним решил подарить отец: — Сын мой, я долго думал, что же подарить тебе в такой знаменательный день. — он говорил это с некой усмешкой, что была понятна даже дураку, — Я знаю, что тебе нравятся господство над женщинами. Так что вот мой подарок… — Утер приказал стражам привести то, что нужно. Четыре девушки со связанными руками стройным рядком шли по порядку, а затем и лопоухий парень. Каждая из особ выглядела уникально и невообразимо красиво. — Посмотри, первая девушка с черными волосами. Ее зовут Моргана. Ее локоны настолько черны, что ты можешь утонуть в них, а ее зеленные глаза, будто изумруды. Она выглядит так, будто происходит из королевской семьи. — затем Утер указал на следующею, — Ее зовут Гвиневра. Ее красота, как и у Афины, и волосы тоже. Немного темная кожа, но это лишь ее украшает. — рука короля сдвинулась дальше, — Эту девушку зовут Хлоя. Эта девушка не уступает в красоте принцессам. Ее золотистые волосы мягки, как шелка, а кожа пряная и нежная. — Пендрагон старший указал на последнюю особу, — А имя этой рабыни Мелисса. У нее, как видишь, на лице оседают пятна, но это красиво. Согласись? — Артур кивнул в знак согласия, а затем Утер направил взор на парня, — Этого мальца зовут Мерлин. Он не отличается красотой, и не является потерявшим имущество дворянином. — король затих, а Артур пришел в недоумении, почему же отец решил подарить ему парня, а не ещё одну красавицу, — Я знаю, что ты хотел бы ещё одну девушку в рабы. Но не по слухам знаю, что этот парень может обслужить тебя лучше, чем любая девушка. — зал покрылся хлопаньем ладошек, как бы противно не было, Артур просто засмеялся. Пир длился очень долго, как говорится пировали от души. Под конец Артур сам ушел в свои покои без сопровождения прислуги, хотя с трудом на пьяную голову. Зайдя в свою королевскую комнату, принц видит, что там стоят его новенькие рабы. До его прихода они смеялись и что-то вместе обсуждали, но потом затихли. На девушках была довольно красивая одежда: лифчик; очень длинная юбка и прозрачная сетка, оседающая от начала до конца. Наряды были одинаковые, отличались только цветами. На парне были лёгкие штаны и такая же сетка, его одеяние было красного цвета. Артур внимательно оглядел каждого и приказал остаться Гвиневре и Мелиссе, а остальным уйти. Люди просто повиновались, не произнеся ни слова, они направились к выходу, кроме двух девушек. Перед тем, как они ушли, принц произнес, явно обращаясь к парню: — Тебе не идёт. — смотря прямо на Мерлина, Мерлин на удивление был согласен с ним. На утро Артур просыпается в объятиях двух женщин. Его снова клонит ко сну из-за похмелья, и он снова закрывает глаза. Просыпается только тогда, когда в комнате были только он и его слуга. Двух дам, скорее всего попросили удалиться. — Ваше высочество, вам уже давно пора вставать. — проговорил прямо стоящий слуга, поднося к нему поднос с едой, — Вы проспали завтрак.

***

Мерлин просыпается в большой комнате рядом с девушками, их, примерно, было около 8. Некоторые уже давно проснулись, другие мирно посапывают носами. Как только он встал с постели на полу, девушки, которых он не знал на тот момент, подошли именно к нему. Он немного испугался, но показывать этого не стал. Девушки так сильно изучали взглядом парня, что он засмущался. — Как тебя зовут? — проговорила рабыня, с некоторым количеством золотых украшений. — Мерлин. — тихо произнес парнишка, отводя глаза. — Ты не бойся. Мы не тронем тебя. — сказала девушка, уже задававшая ему вопрос, на что Мерлин отвечал обратное, — Просто здесь все девушки, а ты… -… — отвечать он не стал, а завернулся куда подальше в одеяло, чтоб его не тревожили. Девушки не стали навязываться, что облегчает ношу юноши, хотя они стали шептаться. Он ни разу не поднялся со своего места за весь день, даже когда вернулась его подруга со царской обители. Гвиневра тоже не стала навязываться. Она знает, как трудно ему освоится на новом месте каждый раз. На удивление их продавали всегда вместе. Это им было довольно комфортно. Несколько дней ничего не случалось. Девушки одна за другой то покидали, то возвращались обратно по прихоти будущего короля, пока он сам не явился в эту комнату. Это случилось довольно неожиданно и нежданно. Артур, не сказав даже страже или прислуге, зашёл в комнату девушек, если ее можно так назвать. Было, примерно, час ночи. Дамы все спали, и не одна не собиралась вставать, а Мерлину просто не спалось, ведь обычно он всегда спит. Артур был какой-то странный в этот момент: постоянно смотрел в отверстие замочной скважины; дёргался из-за каждого звука, даже из-за вздохов девушек, которые переворачивались на бок; бродил глазами, будто бы ища место, где можно спрятаться. Мерлин приподнялся и открыл глаза, чтоб посмотреть может одна из девушек хочет в уборную и просто не может открыть здоровенную дверь. На его удивление, перед проходом стоял его так называемый «хозяин». Артур тоже его заметил. — Он точно здесь! Посмотри в той комнате! — очень громко промчалось за дверью. Артур судорожно запаниковал у него при себе не было меча, да что уж там, даже кинжала. Принц быстро отбежал от двери и начал мотать головой, ища. Мерлин сразу понял поведение своего господина и поманил его к себе. Артур колебался, он думал, возможно, он сможет атаковать их вазой, но потом одумался и исполнил просьбу раба. Мерлин открыл покрывало, Артур лег рядом. Брюнет стал недоумевать, а принц готовился к смерти. — Господин… Опуститесь ниже… Под одеяло… — проговорил раб шепотом, на что получил выполнение. Дверь открылась очень тихо. Вошли три человека с саблями и начали рыскать по комнате, ища принца Камелота, но, ничего не найдя в такой комнате, где ничего нет, удалились, закрыв дверь, чтоб выглядело, как было. Только после Артур понял, что прижался к нему так сильно, что мог слышать сердцебиение. — Господин… Вы можете отпустить… — проговорил парнишка, отходя немного дальше, насколько возможно. Прозвенели колокола тревоги, и, кажется, враг отступил. Девушки проснулись из-за тревоги и начали пугаться, пока не замечали принца рядом с парнишкой. Они просто сидели и тупо ждали, пока за дверью все утихнет. Когда их хозяин собрался уходить, за собой он позвал брюнета. Как бы сильно не хотел идти Мерлин, ему пришлось. *** — Тебя зовут Мерлин, не так ли? — монотонно проговорил самый уважаемый рыцарь Камелота. — Да. — Говори, чего желаешь. — произнес Артур, сажаясь на свою невероятно мягкую кровать из шелковых покрывал. — Я не могу взять у вас ничего, господин. — промямлил Мерлин, стоящий напротив него. — Ты спас мне жизнь. Не тяни. — младший Пендрагон уже нахмурил брови, давая понять, что его настроение портится, — Говори. — Я… Одежду… — Одежду? — произнес блондин, уточняя точно ли, ему уже подумалось, что он хочет выглядеть ещё развратнее, как его девушки. — Да… — немного помедлив, он продолжил, — Это одежда немного вульгарна… Я хотел бы простую одежду… — Мерлин ухватился одной рукой за другую, прикрывая свои соски. — Ладно. — Артур немного прихуел от своих мыслей, клянусь, если бы у него во рту была еда, он бы поперхнулся, — Ты можешь выбрать ее из моего гардероба. — Нет. Простите, что оборзел. — на скоростях выговорил лопоухий, — Позволите идти? — Нет. — принц не мог понять почему он отказывается, обычно его рабы рады всем дарам, что он преподносит, — Почему ты отказываешься? — Я — раб… Я не могу носить одеяния будущего короля… — промолвил юноша и снова постиг вопроса, — Я могу идти? — Я ещё не король, но если уж ты всерьез, то утром жди у порога крестьянскую одежду. — Артур махнул рукой, давая понять, что он может идти, а затем украдкой взглянул на него. Глаза раба сияли, он был безумно рад. Брюнет пытался скрыть это, но не смог. Уходя, он поблагодарил Артура, раскрыв свою милую улыбку. Дверь закрылась с небольшим хлопком. Почему-то это стало для Артура чем-то вроде искры. От такой лучезарной улыбки он не смог сдержать свою. Обычно такое редко случалось, крайне редко. Он не мог понять, почему это подняло ему настроение. — Мерлин… — прошептал, пока устраивался поудобнее. *** Снова шли дни за днями, оставляя лишь воспоминания. Артур никак не мог забыть ту самую улыбку, но смахивал на то, что его давно никто не благодарил и это просто приятное воспоминание, пока это воспоминание не начало создавать дыру в нервной системе. Однажды утром проснувшись Артур вспомнил улыбку, и она навеяла ему приятное настроение, а к обеду воспоминание стиралось. На ужин он хотел увидеть ее снова, но, бля, не получится. Примерно к двенадцати ночи, он все же решился и позвал его к себе. Секунды становились минутами, минуты становились часами. Каждая доля секунды давала понять о том, что она существует. И наконец, взору открылась картина, но не та, что он ожидал. — Вы звали меня, господин? — промчалось по комнате, с угрюмого лица парня, это и не соответствовало ожиданиям принца, почему он поник, как сохнущий мак? -… — лицо второго тоже изменилось от встревоженного на угрюмый. — Что вы хотите, господин? — проговорил раб в ожидании ответа, не получив ответа, он повторил, — Господин? Артур был самолюбивым ослом, которых не хотел признавать того, что хочет видеть улыбку. Принц начал перебирать мысли и произнес то, что по его мнению было самое нормальное и адекватное. — Видишь. — он указал на пол и мебель, лишь раз махнув ладонью, — В моей комнате беспорядок. — он отвёл взгляд к шкафу и продолжил, — Теперь уборка комнаты на тебе. — Хорошо. — Мерлин сразу же приступил, пока Артур разминал свои кости перед сном. Будущий король был недоволен, это было понятно по его лицу и выражению лица. Раб убрался быстро, но под конец уронил перстень, который чистил, а он закатился под шкаф. Делать нечего, пока Артур не увидел он сел на корточки и начал искать потеряшку. Артур было повернулся, чтоб уже раздеться и лечь спать, как его озарила весьма странная картина. Мерлин пытался, что-то достать из-под шкафа, лёжа на земле. — Что ты делаешь? — смехотворно произнес принц, каких поискать, а Мерлин замер, как опоссум, притворяющийся мертвым, — Мерлин? — Я… — на его руку поддается желанная вещь, — Я протираю пыль… — *Боже, как же смешно.* — Артур судорожно сдерживал смех, почти не подовая вида, — Своей одеждой? — Это… Да. — пробубнил Мерлин, поднимаясь с пола, сразу пряча руку за спиной. — Как закончишь — иди. — рыцарь сразу же увидел неловкое движение руки раба и двинулся вперёд к нему, чем опешил собеседника. — Господин… Что-то ещё? — произнес парень, отстраняясь подальше от Пендрагона к шкафу. Артур не стал отвечать на такой вопрос, он прижал его, двумя руками отрезая пути к отступлению. Парень уже испугался, как суслик, но Артур лишь завел свою ладонь за спину раба и отобрал кольцо. — Зачем это тебе? — проговорил блондин, показывая идиоту окружность, — Ты крадешь у принца. Это карается смертью. — Нет. Я не крал. — пробубнил Мерлин, задыхаясь от мыслей о смерти в любом виде. — Да? — продолжал лепетать альфонс со своим скальным оскалом, даря тревожность вновь. — Я его протирал… — глаза раба начали бегать повсюду только бы не видеть лицо принца, который смотрел прямо ему в глаза и, кажется, ещё и в душу. — И решил украсть? — Нет… Он соскользнул и упал, и закатился под шкаф… — Мерлин повернул голову на бок и пялился на вазу, в которой были тюльпаны, а Артур становился все ближе, даже учитывая, что они и так были очень близко. — И? — будущий король не перестал и медленно прижимал его больше. — Я пытался его найти… Я побоялся того, что вы сделаете со мной за это… — после этих слов, Артур отстранился, убрал оскал и повернулся к кровати. — Можешь идти. — он не стал смотреть на парня, что уходил, а даже закрыл глаза, — Что со мной вообще? Он невероятно покраснел. Надев перстень, он так и пошел спать с ним. Время ночное клонило ко сну. Артур Пендрагон уснул с улыбкой на лице, что давало отчётливо знать, не то, что Мерлин. Он был напуган и подумал, что завтра ему придет какое-нибудь наказание. *** Артур радовался каждый раз, когда видел желанный объект. Всегда, когда Мерлин приходил прибраться, когда его любимчик приветствовал его, когда на лице раба появлялась улыбка, он радовался. В очередной раз Мерлин поприветствовал его, как подобает. Вот только в неподходящий момент, он сразу же попытался удалиться, но его остановили. — Стоять! — Артур был немного раздражён, — Стучать не учили? Мерлин не желал на него смотреть и отвернулся к двери, чтоб не сталкиваться взглядами. Принц подошёл к нему и начал отчитывать, думая только о том, как тот бестактно поступил. Обычно он стучал перед входом, сегодня просто запямитовал, может его ослепила доброта Артура, которую он получал в последнее время. — Я извиняюсь, сир… Я не хотел… — начал трястись раб, когда к нему подходил голый хозяин, — Мне лучше уйти… — Повернись. — Артур все же умерил пыл, этот человек все же ни в чем не виноват, Мерлин повернулся к его господину. Его лицо покраснело от неожиданной пастельной картины, а глаза испугались, бились о стенки, хотели бежать. Артур немного растерялся, но скрыл свои чувства. Что можно сказать в такой момент — только одно: — Иди уже. — Мерлин пошел прочь после быстрых букв на языке оппонента, благодаря все Поднебесье. В постели лежала одна из рабынь, а точнее Моргана. Она сама навязывалась на первого рыцаря Камелота, хотя это очень странная идея, особенно посередине дня. Артур лег обратно в кровать, прижимая к себе девушку, а затем присел меж ее ног. Он колебался, то прикасаясь, то отстраняя ноги дамы. — Ты уже это делал. Ну же. — взмолилась девушка, увидя его в растерянности, — Ну же. Принц взял ее ноги в руки и насадил ее на свой ствол. Он вошёл легко, ведь внутри проливалась природная смазка. Артур не смотрел ей в глаза, даже слова не произносил, пока она не принудила рукой посмотреть на себя. Тем временем из головы будущего правителя не выходил образ Мерлина: его неоднозначное лицо, трясущиеся руки, испуганный голос. Когда девушка повернула Артура к себе, он на миг представил себе на ее месте своего излюбленного раба, что немного испугало парня, но останавливаться он не стал. Слившись губами с Морганой, младший Пендрагон ускорил темп. Под конец их слияния именно в тот момент, когда принц был на грани, Моргана просила его немного сбавить обороты. Уж сегодня он был слишком напористый, после встречи со вторым рабом. Он не просто вникал в ее тело, он долбился в нее. Кончив внутрь этой особы, он сказал одно слово, что ошарашило Моргану: — Ха… Мерлин… Ха… — после он вытащил свое оружие и на удивление уснул. Моргана была в невообразимом шоке. Она быстро оделась и удалилась из покоев, пока удовлетворённый принц посапывал во сне. Она была расстроена больше оттого, что Артур во время секса с ней, назвал имя другого человека, нежели оттого, что Артур быстро уснул. Она решила об этом пока никому не говорить, а дальше узнаем.

***

Дни, недели шли, а все шло своим чередом. Все было, как раньше, но одно все же изменилось. Будущий король Камелота, каждый раз возжелал раба по имени Мерлин, хоть он и был подарен, как такая вещь. Артур боялся этого сделать по неизвестным причинам. Он давно мог его обрюходовать, но каждый раз сдерживался. Один раз по своей неуклюжести Мерлин упал на Артура, когда пытался дотянуться до верха огромного шкафа. Тогда Артур чуть не сорвался. Его кол был невероятно тверд и в эту ночь он выебал аж 3 своих женщин и не по одному разу. Когда Артур вновь приказал ему явиться в свои покои, Мерлин пришел, куда же он денется. — Найди наряд на пир в честь сэра Гвейна. — приказал Артур, махая рукой из стороны в сторону, — Да поживее, он через час. Мерлин начал бегать от огромного шкафа до принца, предлагая самые разные наряды. Эта ситуация немного позабавила принца Камелота, ведь Мерлин так скакал, чтоб подобрать хоть что-то. Когда он в очередной раз берет наряд красного цвета и плетется к Артуру, тот принимает его со словами: — Надо было раньше этот показать. — Артур начал накидывать на себя одежду, снимая другую, Мерлин отвернулся, что умиляло блондина, — Можешь идти. — не хотя произнес Артур, глазами показывая на дверь. — Хорошо, господин. — Мерлин быстро удалился, оставляя его совсем одного в комнате специально для принца. На пиру все очень сильно пировали, заглатывая столько, сколько в них ни за что бы не поместилось. Алкоголя тоже очень много выпили. Если уж считать, то почти каждый выпил по 4 литра, принц не стал исключением. Время настигло, что рыцари Камелота захотели плотских утех. По пьяни Артур разрешает привести всех его рабов, забывая кое-что, конечно же. Все девушки выглядели превосходно, а голова будущего правителя пошла ходуном. Сегодня был третий день луны, так что их одеяния были в лёгких синих тонах, у некоторых были сеточки, а у других кружева на тонких платьицах. Мерлин же в простой и привычной одежде, но тоже в синем оттенке. Пьяные на всю бошку, рыцари начали мотать головой, любуясь видами. Сир Гвейн решил подойти первым, но не к дамам, а к парню, чем озадачил многих, особенно принца. Он в открытую начал к нему приставать, лапая ягодицы и прижимая его к своему возбужденному стояку. Мерлину стало страшно, он думал, что в этом месте им не захотят воспользоваться, благодаря опеке принца, но он дал разрешение, махнув рукой, когда Гвейн уставился на блондина. Парень пытался небрежно и осторожно отстраниться от рыцаря, но ничего не вышло, его наоборот прижали спиной к столу и начали раздевать. Сняв с раба верхушку, рыцарь принялся целовать шею и грудь. Мерлин начал трястись, пугаясь с каждой минутой все больше. Последовав примеру Гвейна, другие рыцари разобрали девиц, что были даже не против. Некоторым рабыням досталось по два благородных, а Артур попивал алкоголь смотря лишь в одну точку. Он смотрел, как его любимый пытается хоть как-то отстраниться от неодыкватного парня, который приступил к его штанам. Сняв с Мерлина штаны, Гвейн бесцеремонно вошёл внутрь, что окончательно добило раба. Мерлин больше не сопротивлялся, с его левого глаза выпала слеза и упала куда-то на пол, ударяясь об разлитый алкоголь. Он такого не чувствовал около четырех месяцев, а именно горячую плоть и обрывистые толчки. Раб не хотел принимать факт того, что его снова используют для этого. Пока он думал об этом, Гвейн прислонился к его губам, начав проникать туда своим, таким же горячим, как ниже стоящая плоть языком. Это было единственное, что было приятно — поцелуй. Обливаясь слезами, Мерлин нежно отвечал на грубую силу языка доминанта. В этот момент из-за стола поднимается последний рыцарь, который направляется к виновнику праздника. Грубо оторвав губы Гвейна от губ Мерлина, он сам в них впился. — Йоу, на всех хватит. — рассмеялся рыцарь на поступок будущего короля, не прекращая толкаться. На поцелуй Артура он не стал отвечать, тем самым разозлив господина. Ведь тот видел, как Мерлин нежно, неуклюже, но целовал Гвейна. Видел, как их языки сплелись в каком-то странном танце. — Разверни его. — приказал Артур, снимая свои шелковые штаны, Гвейн грубо перевернул его на живот, из-за этого порвав проход парня, спровоцировав нестерпимую боль для рецессива, заставляя его замычать. Сейчас Мерлин стоит на четвереньках на столе. Сзади в него долбиться сэр Гвейн, а перед ним стоит сэр Артур с возбужденым до предела стояком. Рецессив открывает рот, давая проникнуть большому члену, который идёт до глотки. Несколько раз Артур провел свои действия медленно, ухватившись за карие волосы, а затем в полную силу вбивался в передний проход. Для нижнего это происходило, как вечность, пока в его задний проход не полилась белая жидкость. Сер Гвейн не стал выходить, а начал целовать спину пассива, давая ему чувствовать его семя. Артур тоже вылился внутрь, тоже не стал выходить из Мерлина. Семя Артура текло внутрь, как и семя Гвейна. Из глаз раба до сих пор лились слезы, которые вытер Артур. — Ты же знал, что когда-нибудь это должно было произойти. — произнес слова, о которых потом пожалеет, будущий король, выходя из своего раба, Мерлин был убит морально. Он не знал, что это могло произойти с ним здесь. Он правда не знал, если бы только он знал… Он думал, что Артур другой, сейчас же эти слова звучали, как сказка. А что такое сказка? Это ложь. Гвейн тоже вышел, а за ним и его сперма, она потекла вниз. Рыцарь заставил Мерлина сесть на корточки и начал лизать его шею, а за одно укусил его. Артур вновь возбудился, как и второй, только услышав, как мило стонет секс игрушка. Гвейн начал тереться об ягодицы парня, целуясь с ним, но ему помешал принц, забирая на руки раба. — Эй, ты чего? — проговорил сэр рыцарь, искренне не понимая своего товарища. Артур развернулся и вышел из зала, не желая делить его снова, оставляя Гвейна неудовлетвореным. Он расцеловывал парня, пока добирался до покоев. А поволив его на кровать, приставил ствол к отверстию снизу. Мерлина схватила новая волна тихих слез, которые витирал Артур снова и вновь. Сняв с себя рубашку, принц завезал одним концом руки Мерлину, другой привезал к верху кровати. — Я не буду сопротивляться… — сказал раб, закрывая глаза, на что не получил ответа. Артур двинулся вперёд, давая ощутить свою толщину и длинну. Дойдя до конца он наблюдал за поведением человека под ним. Безвольнику было трудно дышать, хотя ему и при первом разе не давали вздохнуть. Мерлин никогда не принимал настолько солидный ствол, а деться ему некуда. Артур начал двигаться, Мерлин — рыдать. Боль ощущалась везде и раб просто ее чувствовал, ему хотелось бежать, чтоб его никто никогда не нашел. Перед тем как начать вдалбиватся, Артур помещает своего в поцелуй. Если бы он этого не сделал, наверное, сейчас бы слушал крики боли. Его порвали вновь. Когда Мерлин привык, он перестал брыкаться под будущим королем, хотя боль ощущалась прежняя. Пендрагон наслаждался всем, чем только мог: облизывая соски и щеки до покраснения; кусая ключицы, шею и руки до крови; сжимая ноги до синяков; целуясь по всем нормам, и иногда кусая язык раба; а также сжимая талию. Излившись горячей спермой внутрь, Артур упал на Мерлина, не вытаскивая своего ствола, ведь Пендрагон не собирался останавливаться сегодня. Последнее, что помнит Артур то, что он перевернул любимчика спиной к себе, причиняя ему новую порцию боли. *** Артур проснулся, голова раскалывалась, а затем он вспомнил, что натворил, увидев перед собой парня. Он спал, обнимая Мерлина сзади. Когда он понимает, что до сих пор находится в нем, вытаскивает свой агрегат. Приподнявшись с постели, он замечает, что раб не спит. Его глаза были уставшими, пустыми и смотрели туда, куда невозможно попасть. Он был опустошен, изнутри он исчез, оставляя лишь оболочку. — О, Мерлин… — заскорбил младший Пендрагон, понимая что он натворил, — Я… — Можете развязать мне руки, хозяин? — охрипшим голосом тихо и без эмоций проговорил парень, будто вчера он их всех потерял, возможно, их всех просто отобрали, как же это жестоко. — Мерлин… Прости, я был пьян… — начал уже было оправдываться будущий король, но его перебил раб, что было непозволительной роскошью. — Это все равно когда-нибудь случилось бы… — Мерлин повторил его слова, что больно ударили по сердцу, словно ножом, на миг в его голосе появилась тоска, но сразу же потерялась. — Нет. Я… — Артур хотел уже возразить, как вспомнил, что сам произнес эти слова и так, чтоб любимый их запомнил. — Можете развязать мне руки? — снова повторил вопрос измотанный раб, и Артур взглянул вверх. Его руки посинели, их очень сильно завязали и на довольно долгое время. Руки были не только в синяках, но и в укусах, некоторые из которых выглядели безжизненно. Артур поспешил развязать свою ошибку, а после руки оттянул к себе Мерлин, не давая и возможности полностью на них взглянуть, но было сразу видно, что теперь на парне красовались два синих браслета. Мерлин сразу же решил удалиться, но у него ничего не вышло, лишь сев он понял, что с такой болью он не сможет даже приподняться, Пендрагон оттащил его обратно, чтоб тот лег. — Мерлин, не вставай. — проговорил блондин, касаясь щек второго, — Тебе же больно. — Все хорошо, хозяин. — проговорив с тем же безразличием, он продолжил, — Я не достоин, чтоб обо мне волновался хозяин. — Мерлин… — Артур уже заплакал, изливаясь в три ручья, но лицо его любимого не становилось прежним, раньше с его губ исходило маленькое «господин», а сейчас такое морозное «хозяин», это было ещё одним ударом, никогда прежде брюнет его так не звал, — Мерлин… Прости… Я напился и повел себя, как идиот… — Я прощаю вас, хозяин. — тем же голосом безразличия, что больше напоминал что-то, что не имело души. Артур не знал куда деть себя. Он знал, что именно это и случиться. Как же было ему больно, но не телом. Вытерев свои слезы, он обнял своего раба очень нежно, ощущая какой он холодный. Он был холод и внутри, и снаружи. На самом деле Мерлин был готов к Артуру, ему он тоже нравился. Он смотрел на него украдкой, любил, когда они стояли близко, ему нравился его запах и манера речи. Но он не был готов к тому, что его любовь позволит кому-то другому взять его. Его ослепили чувства и он повелся, и напридумывал сказки, которые теперь не сбудутся. Он не может ему больше верить. Он просто не может, как бы сильно он бы не любил. Не выдержав своих чувств, Мерлин расплакался на руках у своего хозяина. Это было последнее проявление чувств в сторону этого человека. Он четыре дня не мог встать на ноги, а потом, когда смог, удалился из королевских покоев, когда Артур в них отсутствовал, что в последнее время случалось очень редко. Зайдя в комнату, в которой отсутствовал продолжительное время, Мерлин почувствовал на себе множество пристальных взглядов. К нему сразу подбежала Гвен, его подруга, со словами: — Где ты был? — она встревоженно смотрела в глаза, что были ей так приятны, а потом повторила вопросик, — Где ты был? — Будто ты не знаешь… — пропела Моргана, попивая вино из медного кубка. — О чем ты? — повернулась девушка, смотря на виновницу, потупившим взглядом, — Говори, раз начала. — … — Моргана тщательно оглядела паренька, затем, глотнув из бокала, продолжила уже с яркой улыбкой, — Разве ты не видишь, насколько красивые следы на нем… Такие никто ещё не получал… — Гвен хотела что-то сказать в виде протеста, но поняла, что отвечать ей нечем, только взглянув на его шею, — Во время секса с Артуром, я поняла, что что-то не так. И в последний миг он простонал имя, имя — Мерлин. — девушки заохали, а другие захихикали, пока черная дама продолжала, — И вспомни, Гвен. День, когда он не вернулся, был после пира в честь сера Гвейна. — заискрившись, Моргана продолжала, все время все больше пленя словами, — Оу, вы разве не видели, что в этот пир Мерлин лег под двоих. — некоторые из девушек начинали вспоминать, а другие делали вид, пока говорящая вплотную приблизилась к единственому в этой комнате, — Тобой в тот день воспользовались, так? — Мерлин опустил взгляд и направил его на выход, — Ты так прекрасно справляешься с двумя сразу и в одиночку… Научишь меня? — ухмыльнулась дева, обхватывая ещё болящие бедра Мерлина, из-за чего тот издал шипение. Мерлин прошёлся глазами по комнате, увидев свое место, он направился к нему, но девушка его не отпустила, буквально давя на талию. Она улыбалась, веселилась, видя какой он измученный, какой у него усталый вид. — Мерлин… — Моргана отпустила его, но после толкнула, что Мерлин чуть ли не упал, — Сер Гвейн мне по секрету сказал… — она интриговала всех, даже подругу парня, ведь она никогда не видела такого выражения на лице своего товарища, — Что никогда не видел зад слаще. — она рассмеялась, а Мерлин добрался до постели, укутываясь все сильнее. — Заткнись! — прорычала Гвен прямо в лицо высокомерной леди, она лишь фыркнула, пока Гвиневра подбежала к комку, — Мерлин, всё хорошо? — как же глупо это звучало, конечно же, нет. Всегда после интима у Мерлина что-то болело, и Гвен это видела своими глазами, а сейчас, когда он еле двигается, то вообще подавно. Она сочувственно погладила его по голове, а он пустым взором уставился в пол. *** Артур все время просил прощения, но понимал, что его не простят. Его уже сотню раз простили, но ни один раз не искренне. Он помнил все, что творил, помнил, как тот рыдал под ним с каждым толчком все безысходнее. Помнил, Мерлин просил быть нежнее, но не получал ни ответа, ни действий, которых он просил, просто потому что Артур был слеп и опьянён. Помнил, как пытался возбудить оппонента, но не смог. Помнил, как сильно Мерлин начал заикаться, не как всегда, а как будто задыхался. Помнил, что не обращал внимание ни на что, кроме удовлетворения себя. Помнил, каким кровавыми были простыни в перемешку со спермой. Он помнил всё. Лучше бы все забыл, абсолютно все, тогда ему не было бы так противно от себя самого, тогда бы он не просыпался с мысль о том, что больше не увидит ту улыбку, от которой все и началось. Четыре дня Мерлин лежал на постели и почти не двигался, ел только тогда, когда об этом просил Артур. Теперь все, как и должно быть: Артур — хозяин, Мерлин — вещь, раб. Принц пытался быть чаще в комнате, чтоб видеть состояние пленника, чаще пытался с ним заговорить, как раньше, но Мерлин лишь отвечал на вопросы, а дальнейшего диалога не продолжал. Когда Пендрагон младший решил к нему прикоснуться, чтоб поправить волосы, тот смотрел на него пусто, он не дёргался, как раньше, он не смущался, как раньше. Он сломался. Избалованный принц его сломал. На четвертый день, когда блондина созвали на совет, Мерлин ушел. Принц тут же вернулся, но не увидел парня в своих покоях, стало ещё больнее, но идти за ним не стал. «Ему стоит побыть одному» — металось в голове, ударяясь о стенки: «Он не хочет тебя видеть». Это разрывало душу на куски, но почему? Не уж-то… Он влюбился… И теперь, сидя так — один, четко понимал. Его любовь уже не будет, как прежде, не будет улыбаться, не искренне, не будет разговаривать с ним, не искренне, не полюбит его, не искренне. Улыбка, та улыбка, уже почти стёрлась с памяти. Как же ему увидеть сияние его глаз вновь. Как ему увидеть прежнего Мерлина? Такого радостного и сияющего, в чьих глазах было так много чувств, которые принц впервые в жизни видел у кого-то. Такого тихого, но неуклюжего, он старался, как мог, и Артур это видел. Такого простого парня, что не пытался залезть к нему в постель, его буквально туда пропихнули. Он много чего стеснялся, и это будущий король замечал. Он больше никогда не увидит прежнего Мерлина. *** С каждым днём Артур становился все мрачнее, лишь смотря, как тихо и без разговоров парнишка убирался в его покоях. Мерлин каждый раз приходил, как по расписанию. После обеда, но не вечером. Приветствовал хозяина, убирался, прощался с хозяином. Так тихо, что было ощущение, что Артур совершенно один в покоях, и каждый раз принц извинялся перед уходом парня, а тот его прощал. Это все продолжалось, примерно, месяц до сегодняшнего дня. — Прости… — единственный принц Камелота схватился за руку раба, что уже шел к выходу. — Я вас уже так много раз простил… — Мерлин развернулся, наконец показывая хоть одну эмоцию, он показал злость, — Вам все ещё недостаточно? — у него появились морщинки на подбородке из-за его сомкнутых губ. Артур не мог отвести взор, не мог произнести и слова, не мог и все. Он, ухватившись покрепче за руку, упал на колени, целуя руку своей любви. Мерлин закрыл глаза, не отстранялся, не хотел увиливать. Будущий король отпустил руку. — Ты простил меня сотню раз… — и теперь его глаза тоже поблекли, — И не один раз не простил… — раб все слушал, но открывать глаза не стал, все ещё бывая в гневе, — Я и не достоин прощения… — Амброзием открыл глаза, смотря в глубь океана, но даже если у них были одинаковые чувства, Мерлин не мог сострадать ему, не мог поверить вновь, — Я буду извиняться всегда… Ведь ты никогда меня не простишь… — Нет. — прозвучало с дрожащих губ, в некотором смысле они даже посинели, — Никогда. Брюнет вздохнул и удалился, оставляя принца на корточках, он скрутился в неприятный комок из тупых эмоций злости на себя, безысходности и тоски. Встав, принялся дубасить шкаф, тот после пары тройки ударов, повалился, но злость не могла так быстро утихнуть, начал бить все вазы и утреннюю посуду, это услышала стража и ввалилась внутрь. В тот момент Артур уже рвал подушки и одеяла, простыни, хотел уничтожить эту сучью кровать. Всю, абсолютно всю кровать. Стража схватилась за принца, чтоб успокоить, на что попали под горячую руку, он не утихал, пока каркас не был полностью уничтожен, и пока Утер не был в этой зловредной обители. — Артур, что случилось? — больше строго, чем сочувственно, произнес король, садясь на край окна, сын молчал, как партизан, будто вопроса и не слышал, отец смотрел на своё дитя, но тот не поворачивался в его сторону, — Артур? В этот подлинный миг принц Камелота обернулся, глаза истекали и были так пусты. Сердце отца не могло видеть своё дитя таким, он и раньше замечал, как из раза в раз темнели глаза парня изо дня в день, отец не мог не видеть, не мог. Утер поднял и обнял сына, приковывая к себе, он хотел сделать все, лишь бы его единственное дитя не рыдало у него на руках. Он нежно поцеловал макушку парня, а затем тихо произнес одними губами: — Что с тобой творится, Артур? — сын до сих пор молчал, тихо рыдая на руках, — Я все вижу. — Пендрагон старший нежно схватился за плечи блондина, отстраняя его, — Расскажи отцу. Повисла пауза, Утер не собирался уходить по делам, нет, он хочет остаться с ним и помочь ему, чем только сможет и чем не сможет. Посмотрев в глаза родного, Артур решился ответить отцу, даже не думая о последствиях, даже не думая. Слова один за другим обрывисто выходили со рта: — Я… — всхлипнув, продолжил, — Жалок… Я так жалок… — у отца уже сжалось сердце в сотый раз, он не хотел перебивать, он лишь слушал, знал, думая «Пусть выговориться», — Я не хотел… Ыпх… Он просил, а я… — Утер ещё ничего не понимал, думая лишь об одном: «Моему ребенку плохо», — Я не знаю, что делать… Артур притих, не рассказывал больше ничего, а Утер пытался хоть что-то понять, но выходило так себе. — Что ты сделал? — мягко спросил, гладя по белобрысой голове. — Я его использовал. — голос Артура напоминал охрипщего пса, но он хотя бы уже не истерил, — Он не хотел. — голос стал немного нормальным, но повисла тишина, которую прервал Утер маленьким смешком, а глаза золотого раскрылись, а слух заострился. — Ты про того мальчишку? — глаза Артура вышли из мрака, давая понять о нескрываемом интересе, — Мерлин… — принц пытался ухватиться за любую грань дозволения, — Он ведь раб. Ты можешь использовать его, как того пожелаешь. — взор начинал вновь накатываться на туман, отец его не понимал, — Ты расстроился из-за того, что переспал с парнем? — Отец… — по такому безразличному голосу Утер чуть ли не вздрогнул, понимая, — Вы не поймёте. — голос тихий, словно шершавый камыш на ветру, но следующее прозвучало намного тише, — Я его люблю. Долю секунды отец осознавал, что ему поведал сын, и все больше приходил в ярость. Он любил своё дитя, но Камелоту нужны, как король, так и королева, а больше всего этого — потомок, ещё дитя, а такие слова от сына вообще не принимались нигде и никогда. Два парня не могут любить друг друга, не могут заводить детей. Парни могут ублажать, для этого Утер купил парня, которого буквально разрывали на части, пытаясь поделить. Тогда он думал, если на парня такой спрос, то сыну понравится, понравился на голову. — АРТУР! — его голос был слишком резкий, резащий уши, но сын не дрогнул, — ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ?! ПОСЛУШАЙ СЕБЯ! — Отец, я его люблю. — пощечина прилетела мигом, но взгляд парня не изменился. — НЕТ! НЕТ! ТЫ ПРОСТО ЗАПУТАЛСЯ! — его уже слышали все за несколько стен, наверное, вся жизнь остановилась в замке, прислушиваясь. — Я его люблю. — ещё одна оплеуха, — Я хочу быть с ним. — ЗАТКНИСЬ! — раздалось во всем замке, почти каждый вздрогнул. — Я… — ЗАТКНИСЬ! ИНАЧЕ Я ЕГО ПОВЕШУ! — парень тут же замолк, смотря на отца так, будто ненавидит весь род Пендрагонов, старший замолк, потом, как ошпаренный подпрыгнул, — МАЛЬЧИШКА — ЧЕРНОКНИЖНИК! — глаза блондина округлились, он знал, что последует, — КАЗНИТЬ! КАЗНИТЬ ЕГО НАДО! — Отец, нет! — Артур подорвался с места, не давая пройти старику, что бил его жезлом в любую сторону, — Прошу! — ОН ЗАКОЛДОВАЛ ТЕБЯ! ОДУРМАНИЛ! — более громче, что почти весь замок дрог, — ОХРАНА! — на его зов пришли пара людей, и он указал на сына, — Под замок его! И не выпускайте! — отец тут же удалился и слышал лезги доспехов и мечей, подозвав мальчонку, приказал, чтоб он всем рыцарям сообщил, — Скажи им, задержать Артура любыми силами. Парень убежал быстро, ведь знал, нельзя терять время, когда его король так зол. И в ту же минуту начали звенеть колокола, которые призывали граждан к площади, где обычно говорили новости. Пендрагон отправил пару людей, чтоб привести Мерлина, думая, что он может их заколдовать, но все равно ему надо побыстрее разобраться с парнем. Через несколько минут он вышел к подданным, что были очень встревожены, жаждая знать в чем причина созыва. Приближаясь к середине, Утер начинает говорить: — Дорогие люди, как вы знаете я ненавижу ведьм! — говорил довольно громко, хотя если считать его безбашенных криков, то не очень сильно, — Сегодня я узнал, что моего сына заколдовали! — послышались вздохи и ахи со стороны простого люда, — Построим для ведьмы костер! Вместе! — люди очень воодушевились такой затеей и помогали чем могли, таская палки и бревна, создавая огромную постройку.

***

— Пропустите! — орал брюнет, скаля зубы на своих братьев не по крови, — Живо разойдитесь! Вам приказывает принц! — его переполняла ярость, глаза горели, и все равно так называемые «братья» не слушали его. — Артур, очнись! — кричал Персиваль, стоя посередине коридора, — Что с тобой?! Очнись! Удар мечом о щит и рев так и напрашивались на разборки, но Артуру нельзя терять время, он кинулся напролом против троих своих, и они лихо отбивались, но не причиняли боль принцу, он тоже. — Вы не знаете! — блондин кричал, рвал и метал их оружие и доспехи, но их не трогал, — Посторонитесь! Пропустите! — Зачем?! — выдал Гвейн, уже потеряв меч, защищаясь лишь щитом. — Ты… — зверски выплюнул Артур, смотря на объекта всех проблем, все началось с праздника в честь него, все началось с него, — Заткнись. — прозвучало довольно тихо, но так зверски звучало, что пробирало до дрожи и этот хищный взгляд. — Артур! Остановись! — с этими криками Персиваль двинулся к принцу.

***

Мерлин сидел, обнимая свои ноги, после прибытия в комнату. Он всё ещё был пуст, но все равно что-то выбиралось из этой пустоты. Он вспомнил его слова: «Я буду извиняться всегда…» что-то знакомое и теплое разлилось в душе, может он ещё не готов простить, но хочет сделать к этому шаг, ведь Артур был искренен всегда, каждое его «прости» звучало так чисто. Ему не пытались солгать, нет, и после ни разу не трогали его от слова совсем. Ни разу блондин не притронулся к нему ни одним пальцем, не то что рукой. Впервые было именно сегодня и так, что хочется убежать и не смотреть на такого глупого господина. Именно, Мерлин вновь хочет называть его господин, вновь построить те комфортные отношения. А как сделать первый шаг? Мама и отец иногда были в разлуке, когда кормилец шел на охоту, и они писали друг другу письма. Он скучает по шелесту пергаментных листьев у мамы в руках. Точно. Мерлин поднялся и сел на столик, где была бумага и чернила. Взяв один лист в руки, прислонился, чтоб понухать его аромат, посмотреть на его толщину. И только после взял перо и макнул в чернильницу. В голове всплывал образ Артура, в тот момент: «Я буду извиняться всегда…»

Я не готов тебя простить.

«Ведь ты никогда меня не простишь…»

Но когда-нибудь смогу. Я уверен.

«Я и не достоин прощения…»

Каждый заслуживает второй шанс.

Глаза начали меняться, в той пустоте теперь был блик, блик, что может изменить его судьбу и судьбу будущего и великого короля Камелота.

Ты то —

Не успел он дописать, как двери распахнулись, и тот дёрнулся из-за неожиданности, сделав жирный прочерк. Из-за чего не поворачивался, рассматривая пятно, но очень зря. Его схватили за обе стороны рук и так потянули, что перевернули стол и стулья, за которых пытался удержаться парнишка. Только и послышался немой крик и встревоженные взгляды дам, особенно Гвиневры, которая буквально минуту назад радовалась, что глаза друга поменяли оттенок за столом. Да, она увидела это. — Что случилось? — издал раб, пытаясь поспевать за темпом солдатов, один из них издал болезненный стон, понимая насколько это ситуация безвыходная, но тот каким-то жестом дал ему понять, что говорить вообще не стоит. Что же делать Мерлину? Он не понимал, не понимал, пока не увидел огромный ещё не поддоженный костер. Глаза бегали и видели насколько люди рады такому зрелищу, они буквально вырывали душу из груди парнишки, смотря лишь на него, но некоторые из них все же были немного озадаченны, увидев не деву, а лапоухого парня, но говорить, так ничего не говорили. Парня быстро вели по ступенькам, пока его окутывал безудержный страх. Он не понимал или не хотел понимать, что тут творится и вообще зачем. — Посмотрите на него! Строит из себя человека! — теперь уже люди начали кидаться тухлыми овощами, слава богу, что на него почти не попало, кроме капусты, — Этот маг зачаровал вашего принца! — послышалось резкое «Буууууууууу», Мерлин уже был прикован к столбу на костре, умный он, все уже понял, не хотя смотрел на людей, что радовались так по детски, что у них сверкали глаза. Тоска. Он скучает по родителям, которых недавно вспоминал. Он так сильно захотел убежать туда, где его обнимут и поцелуют, где он будет любим, но такого места нет, по крайней мере уже нет. Последнее воспоминание о родителях очень скорбное, особенно сейчас, его мать умерла так же, как и отец, отличается лишь тем, что у брюнета костер больше.

***

— Дерек, присмотри за моим сыном, пожалуйста. Если я не вернусь, пообещай позаботиться о нём. Я доверяю лишь тебе. — после крепкого рукопожатия, отец убежал прочь, оставляя лишь недоуменный взгляд сына, что пытался пойти с ним. — Отец! — выкрикнул малец, лет 16, постоянно пытаясь вырваться с рук мясника, но тот не поддавался от слова вообще, держал ведь тушу покрупнее, — Папа! За окном кричали люди, кричали «сжечь». Парень посмотрел в ненавистное окно, где был костер, а на нем… — Мама… — в этот раз он подбежал к окну, глаза округлились, страх окутал его, — Мама! Мгновение и факел огня, который разошелся на весь костер. Крик матери разразился на уши всех, люди просто ликовали, говоря «Вот она — нечисть!», а затем показался отец и прыгнул в костер, крича и обнимая свою любовь, что уже не издавала и звука. Мерлин все это время наблюдал за этим, но все эмоции пришли именно в тот момент, когда голоса обеих родителей стихли. Сердце бедняжки не выдержало такой натиск, слезы лились из глаз, душа рвалась на части. Мгновение назад у Мерлина было все, но за считанные минуты потерял все до копейки. Он не ревел, он был пуст, не веря своим глазам, он снова и снова смотрел на облупленные трупы, пока мясник не издал злостное: — Блять! — у него тоже потекли слезы, а затем загорела злость, распаляя все его доброе лицо, превращая его в настоящего «Мясника», даже больше, в нем что-то проснулось что-то темное, будто из глухого леса, — Сука! Мерлин ещё дитя, которому самому не лучше, так сильно обнял дядю, друга семьи, тот тоже отвечал на его порыв. У них обоих тихо лились слезы, они даже упали на пол. Дерек медленно начал гладить его по макушке, утешая, а детёк проводил по широкой спине брата по несчастью. Никто не знает сколько они так просидели, но помним одно, что в итоге Мерлин уснул, перемещаясь в царство Морфея, а когда проснулся был в каких-то непонятных покоях точно уж знати, если учитывать, что простыни были невероятно мягки, точно уж шёлк.

***

— Артур, ты заколдован! — кричал Гвейн, пытаясь вымотать принца, но тот, как на зло, был чрезвычайно вынослив, — Артур! Ты никогда не полюбил бы парня, если бы не вмешательство магии! Мечи сходились в бешеном вальсе, теперь они еле сдерживали натиск претендента на трон. Вот наконец он остановился для передышки, кидая такой презренный взгляд на, не то своих, не то чужих рыцарей. — Отойдите. — обрывисто, пытаясь отдышаться, — Мне нужно… Ха… Остановить… — Зачем? — тоже на вздохах, Гвейн смотрел таким непонятным взглядом, искренне не зная, с Артуром он знаком не давно, буквально только месяц, с момента когда его провозгласили рыцарем Камелота. — … — Артур выпрямился, и вся его усталость на лице в миг исчезла, показывая лишь ярость, — Отец хочет… — губы сжались, глаза тускнели все больше, — Сжечь Мерлина. Тишина, даже единого вздоха не было слышно. Персиваль качнулся, а затем уставился на улицу, в окна, что вели на площадь, никто не замечал, даже Артур. Они даже не заметили этот безжалостный народ, что трубил о нечисти. Артур подбежал к окну, увидев брюнета на костре. Может Мерлин ощутил его взгляд и повернулся в сторону правых окон, их взгляды встретились. Мерлин был, как кукла, глаза блестят, а эмоций нет, зрачки так потускнели, что выглядели, будто он ослеп. Факел, огонь, пожар. Артур мотает головой, отступая назад. Глаза рыцарей, смотря лишь на пламя, окутывает страх, да такой, что конец. С разбегу Артур врезается в стекла и падает со второго этажа, его не успели поймать. Сломав себе и руку, и ногу, принц пытался протиснуться через ошарашенных людей из-за появления принца. Огонь подобрался к Мерлину, но тот, кажется, его не ощутил, не ощутил жар, не чувствовал инородную боль, чувствовал лишь то, что было внутри. Не издал и звука, только тихо капали слезы, испаряясь под высоким градусом тепла. Люди были шокированы, почему этот человек даже не кричит, лишь наблюдали, как он гинет. Артур не успел, Мерлин выглядел безжизненно: с него местами слезла кожа, показывая его органы, всему городу; облупленные черные ноги так и свисали, пока огонь начинал чахнуть, тело было такое кровавое, что если бы они не видели, что это человек, точно бы никогда не узнали. — Он маг? Или нет? — горожане так и метались в недоумение, — Он не кричал! Крики проносились по Камелоту, паника, но Артур ничего не слышал. Его глаза, как будто заразились той пустотой, что была в Мерлине. Утер возвышался над ним, смотря так спокойно, словно вышел с утренней прогулки. — Это к лучшему. — такой холодный голос, презренный взгляд, но она ничего не пробудила в Артуре. Нет уже смысла ничего делать, Мерлина нет. Конечно же, если считать труп, то он есть, но мы так не выражаемся. Принц все же дополз до столба, лишь легонько толкнув, и тот упал и труп вместе с ним. Артур схватился за него и прижал к сердцу, повторяя лишь: — Нет… Нет… Нет… Не… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… — все время из раза в раз, — Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет… Нет…

***

Принц сидел у себя, думая лишь о том, как же было больно Мерлину, как каждая его частичка сгорала за живо. Каждый день его лицо становилось все хуже, не видя не то, что дневного света, а даже света луны. Он не ел, не выходил из комнаты, не был на тренировках, медленно и его душа умирала, как прежде умерла душа брюнета. Каждый раз, когда он закрывал глаза, каждый раз видел Мерлина в огне, но тот не просил его спасти, никогда не подходил к нему, а лишь смотрел таким бесчувственным взглядом. Из глаз тихо текли слезы, отец лишь пожимал плечами «Мол, чары скоро зарвеятся». Душа, что и так была на грани, разрушилась в один миг, когда он думал, что сможет отпустить, когда решил жить дальше, когда пришла Гвиневра. Она под скрип двери подошла к истощенному и измученному Артуру, кротко смотря в этот океан внутри глаз, теперь там точно топь. Он сильно похудел, костяшки не были, как у скелета, но видимо ощущались, особенно в лице. Гвен ткнула ему в щеку, от чего принц открыл глаза, девушка чуть не утонула в этом горе вместе с ним в его глазах. Он ничего не говорил, она тоже, но, как только блондин попытался закрыть глаза, по нему прошлась боль в левой части лица, а потом гневное выражение на лице брюнетки и пугливые глазки, что говорили о её горе. Губы сжались, она их сжала, до появления бугорков на подбородке. — Ты… — удар по груди, она вела себя не позволительно, там сердце нет, или оно больше не бьётся, сложно сказать, — Ты… — вытерев жалкие слезы с лица Артура, она набралась смелости, — Из-за тебя… — так тихо, что парень еле-еле слышал ее, понимая и принимая слова, кажется, она поняла и просто оставила на его груди листок, и удалилась, звонко хлопая дверью. «Главный рыцарь Камелота» долго не вставал, даже не пытался, смотря на потолок своей новой постели, все погружаясь в мысли целиком и полностью. — *Если бы я тогда не вспылил… Если бы я никогда об этом не говорил… Если бы отец не узнал… Если бы рыцари не мешали… Если бы я не сломал ногу… Если бы не сломал руку… Если бы мне не мешали… Если бы не напился… Если бы не Гвейн… Если бы не тот пир… Если бы не отец… Если бы я не влюбился…* — и все эти если кончались в голове, так и не заканчивая «Мерлин был бы жив». Наконец Артур потянулся к этому жалкому листку, что был так потрёпан, как и он сам. С неким трудом развернул листок, который был дважды сложен.

«Я не готов тебя простить.

Но когда-нибудь смогу. Я уверен.

Каждый заслуживает второй шанс.

Ты то — »

Такие простые строки, такие простые слова, но бьют больнее кинжала, словно сотни иголок вонзились прямо в сердце. Эта записка не щадила ни человека, ни себя абсолютно. На глазах появился пар, а затем последняя в своем роде слезинка. Не надо было гадать кто ее написал, все понятно, как белым по черному. Последние незаконченное предложение разъедало разум: он хотел простить. Нет, лучше бы написал, что он ему противен, что терпеть не может. Лучше бы Мерлин его ненавидел, тогда бы Артур не направился в оружейную, не выгнал бы никого, не взял бы свой Экскалибур, не вонзил бы прямо в сердце. На лице не было ни сожаления, ни гречи. Он упал. Глаза потихоньку темнели, пока не стали пустыми. — Все закончилось… — прошептал, пока один мальчишка не зашёл и не закричал от ужаса. Как сообщили отцу, Утер понял, что натворил, он был так слеп, что не видел, теперь нет его дитя. В этом он имеет прямое отношение. Дитя ему открыло душу, а что сделал отец? Затоптал ее в пух и прах, оставляя лишь тело. Через время на гробнице появилось имя, имя Артур Пендрагон, а за ним небольшая надпись «Не ставший королем». Иронично, что без Мерлина Артур тут же умер, так иронично.