Оставь надежду

— Вставай, Нюнчик, а то простудишься. — голос Сириуса прозвучал неестественно громко в тишине безжизненной степи. Снейп скрючился на сухой, потрескавшейся земле, а его рука судорожно прикрывала шею. Он был повёрнут к Сириусу спиной, но эти жирные патлы, слипшиеся с грязью, жухлой травой и чем-то ещё, Сириус узнал бы везде, хоть в Хогвартсе, хоть в Азкабане, хоть здесь. Никто иной просто не мог быть их обладателем. Раздражение, острое и знакомое, кольнуло под рёбрами и разлилось по телу. Сириус легонько подтолкнул Снейпа ногой, пытаясь перевернуть его жалкую тушу лицом к тому тусклому, безжизненному подобию света, что царило здесь. Первый за эту Вечность. Или пару месяцев? Или пару лет? Время здесь застыло, словно смола, начав густеть с того мига, как Сириус провалился сквозь Арку, пока наконец не утратил всякое ощущение его течения. Первый живой, или неживой, облик, встреченный в бескрайней пустыне небытия. И это он. Старый добрый Нюниус. "Хотя бы не матушка", – промелькнула ядовитая, но слабая для полного утешения мысль. Сириус присел на корточки, устав ждать, пока Снейп придёт в себя. Грубо, почти как тряпичную куклу, Сириус схватил его за плечи и повернул. И замер. Лицо Снейпа было не просто белым – оно было маской смерти, натянутой на резко обозначившиеся скулы. Глаза, запавшие в тёмные впадины, горели лихорадочным, воспаленным блеском. Дыхание... Это дыханием не было. Это были предсмертные хрипы. Снейп у него на глазах захлёбывался собственной кровью. Из-под сжатой ладонью шеи тоже сочилась кровь, почти чёрная и густая, уже пропитавшая воротник мантии до состояния корки. У Сириуса ничего подобного не было. Мысль о перевязке мелькнула и тут же угасла – что он мог сделать без магии посреди ничего? Перевязывать точно поздно. Пока Сириус думал, что ему делать, "бедненький, больной Нюнчик" собрал остатки сил. Рука оторвалась от раны и врезала Сириусу точно по солнечному сплетению. Мир померк, воздух вырвало из легких. Сириус рухнул навзничь и теперь уже он валялся в пыли скрючившись, пока Снейп, шатаясь как пьяный, пытался подняться. Получалось плохо, особенно когда Сириус, едва отдышавшись, пнул его под колено, и тот едва не грохнулся обратно. — Ты, как и всегда, полон благодарности, – Сириус выплюнул попавшую в рот пыль, сдерживая яростный порыв добить эту строптивую тварь. Вместо этого он впился взглядом в зияющую на шее Снейпа рану. – Поединок со змеёй, Снейп? И закономерный итог? Ответом Сириусу был хриплый, нечленораздельный крик, почти вопль. Снейп напряг все жилы, пытаясь выдавить хоть звук, хоть слово. Горло работало, но связки не слушались. Зрелище было одновременно жалким и… знакомым. Сириус рассмеялся, попытавшись убрать противные истеричные нотки из своего голоса. — Очень напоминает ту сцену на третьем курсе, помнишь? Когда Джеймс наложил на тебя заклятие немоты. Иронично, не находишь? Но веселья не было. Совсем. И всё же… Сириус заметил: дыхание Снейпа выровнялось, перестало напоминать предсмертные хрипы. Кровь тоже перестала сочиться, лишь чёрная запекшаяся корка осталась на шее и воротнике. Хорошо. Сиделкой быть не придется. — Что уставился? – Сириус фыркнул. – Я тебя не кусал, клянусь. И понятия не имею, почему ты прибыл в таком шикарном виде. Снейп и правда смотрел на него растерянно, почти по-детски, но это мгновение длилось лишь до язвительной реплики Сириуса. Осунувшееся лицо тут же приобрело выражение крайней степени брезгливости. И это правильно. Снейп ощупал шею, надавил рядом с затянувшимися уже шрамами, прокашлялся. Глубокие вдохи, выдохи – попытка заставить связки работать. На этот раз получилось нечто среднее между карканьем и скрипом несмазанной двери. До речи – как до звёзд. А звёзд здесь нет. — Тут недалеко ручей, – сказал Сириус, видя, как Снейп безнадежно осматривает бескрайнюю, блёклую как выцветшая ткань, степь. – Хоть кровь смоешь. Снейп в ответ лишь закатил глаза так, что это было красноречивее любых слов. Он нагнулся, подобрал валявшуюся палочку – то, что сделал бы и Сириус на его месте – и попытался... сотворить очищающее? Жест было трудно узнать без слов. И ещё раз. Затем Люмос. И, разумеется, это ничего не дало. — Браво, Снейп, – Сириус позволил себе горькую усмешку. – Попытка – не пытка. Но магия здесь не работает. Никакая. Невербальная тоже. – Он наблюдал, как по лицу Снейпа пробегают тени бешенства и отчаяния. – Зато и нужды особой в ней нет. Просто... скучно. Невыносимо скучно. Снейп судорожно сунул палочку в карман, явно ещё надеясь на то, что в этом нечто есть магия. Затем нашёл корявую ветку и нацарапал на пыльной земле. "Что это за место?" — Понятия не имею, – мрачно ответил Сириус, – возможно, ад, но если бы это был ад, мне в спутники должны были выдать Хвоста, а не тебя. Без обид, ты довольно неприятный тип, но до малыша Питти не дотягиваешь. И добавил. — Если он уже умер, разумеется. Снейп усмехнулся. Усмешка была короткой, сухой и злобной. "Он умер". На миг что-то мерзкое, но почти радостное, тронуло душу Сириуса. Хотя бы одна хорошая новость. — Наконец-то, – выдохнул он. Враг моего врага – мой друг? Нет. Эта истина никогда не работала в их случае. Но сейчас... сейчас Сириус был уверен, что Снейп чувствует то же самое: тёмное, липкое удовлетворение от вести о гибели предателя. "Что здесь есть?" – появилась новая надпись. — Проще сказать, чего нет, – Сириус провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть ощущение сухой пыли на лице. – Нет магии. Нет людей – ни друзей, ни врагов. Ни жажды, ни голода, хотя... иногда можно найти что-то съедобное. Развлечение, не более. Нельзя умереть – проверено. – Он вспомнил тот злосчастный обрыв, падение, хруст костей и десять минут абсолютной, бездонной тьмы перед возвращением в это проклятое существование. – Всё остальное... как получится. Снейп смотрел на него с невиданным прежде спокойствием и вниманием, абсолютно бесстрастно. Этот пристальный, лишённый привычной язвительности взгляд заставил Сириуса внутренне съёжиться, но, вздохнув и собравшись с силами, он продолжил. — До твоего сногсшибательного появления, – Сириус говорил, отвернувшись от Снейпа, – я ещё тешил себя иллюзией, что нахожусь внутри той проклятой Арки. Что это какой-то... лимб. Тургор. Скрытое пространство. Но ты же попал сюда не через Арку? Снейп отрицательно мотнул головой. Последняя слабая надежда Сириуса на возвращение, на Гарри, на жизнь рассыпалась в прах. Нет никакого пространства внутри Арки. Он просто умер. Как и Снейп. И теперь они обречены скитаться здесь. Вместе. Кто же сверху решил его так изысканно наказать? Снейп снова взял ветку. "Чем ты здесь занимаешься?" — Ищу, – ответил Сириус просто, но за этим словом стояли годы бесцельного блуждания. Выход. Решение. Смысл. Свобода... Какая свобода в пустоте? Она оказалась лишь другой клеткой, без стен, но бесконечно одинокой. Он мог идти куда угодно, делать что угодно, но без тех, ради кого стоит жить или умирать, без тех, кто оспорит или поддержит – всё это было бессмысленным. Но теперь обстоятельства поменялись. Может быть... Вдруг? "И что ты выяснил?" — Всё, что имеет значение, ты уже знаешь. Карты – бесполезны. Мир меняется за спиной. Вернуться туда, откуда пришел, если ушел далеко, – невозможно. Большой воды, океана, моря не видел. Только ручьи по колено, иногда по пояс. Бывает, что попадаются дома. Можно переночевать. Иногда... иногда появляются книги. – Сириус помолчал, вспоминая книгу, рассыпавшуюся в пепел у него на руках. – Ещё реже магловские фильмы и музыка. Но унести нельзя. Всё исчезает. Снейп провел чистой рукой по лицу. Жест был резким, почти отчаянным, словно он пытался стереть с себя налипший кошмар. "Где вода?" — Погоди, – Сириус резко оборвал его. Сердце сжалось. – Сначала ответь... Гарри? Как Гарри? "Когда я умирал, он был вполне себе жив и здоров". Жив. Камень с души сорвался и покатился вниз, оставляя за собой лишь пустоту, но в этой пустоте не было боли, только облегчение. — Римус? – выдохнул Сириус. – Тонкс? Рон? Гермиона? И.. . – Имя за именем, быстро и невнятно. Он смотрел на палку в руке Снейпа, на землю. "Я умер до конца войны. Не знаю, жив ли кто-то сейчас. Даже Поттер". Увидев ответ, Сириус замолчал. Сириус замолчал. Гул нарастал в ушах. Не знаю. Три слова, перечёркивающие все. Он уловил что-то на лице Снейпа. Не торжество. Не злорадство. Почти... вину? Удивительно. Неужели "великий" Северус Снейп способен на такое? Камень, только что свалившийся, накатил снова, тяжелее, грязнее. Даже кричать было бессмысленно. На кого? На Снейпа, который будет не в силах ему даже ответить? За то, что он умер? Сириус и сам умер! Они оба проиграли. Оказались здесь. Обидно. Больно. Он резко развернулся, не глядя на Снейпа. — За мной, – бросил Сириус через плечо, голос прозвучал неестественно спокойно. Сириус вел Снейпа к ручью. Клочок влаги в этом иссохшем мире. Он знал путь – жалкое деревце, маячившее вдалеке, было единственным ориентиром на мили вокруг. Сильное, почти болезненное желание обернуться терзало его. Реален ли он? Или это галлюцинация его затухающего сознания, затянувшаяся шутка потусторонних сил? Но гордость не позволяла показать слабину. Перед ним – никогда. Десять минут молчания, разбиваемого лишь шорохом их шагов по сухой траве и хриплым дыханием Снейпа. Ручей. Жалкая струйка мутной воды, едва сочащаяся меж камней. Сириус умылся с ожесточением, смывая пыль и следы их стычки. Потом наблюдал, как Снейп, сбросивший неисправимо запачканную кровью мантию – теперь он был только в брюках и рубашке, – скребёт засохшую кровь с шеи. Зрелище не было особо занимательным, но смотреть здесь всё равно больше не на что. Шрамы под смытой грязью были уже лишь розоватыми полосками. Значит, тело Снейпа подчинялось тем же законам. Почти. — Ну что, голос вернулся? – спросил Сириус без особой надежды. Снейп попытался что-то произнести. Получился лишь хриплый выдох. Нет. — Тогда пиши. Последние новости с того света. – Сириус махнул рукой в небо. Скривившись, Снейп отломил ветку от засохшего дерева. "Эти два года были особенно тяжёлыми. Волдеморт захватил министерство, Дамблдор погиб, Поттер со своими друзьями прятались от Пожирателей и властей. Последняя битва должна была быть в Хогвартсе, я умер незадолго до неё". — Как умер? Горловой, надтреснутый звук, похожий на кашель, сорвался с губ Снейпа. Он снова наклонился к земле. "Вступил в битву со змеёй. И проиграл". — Серьёзно? – Сириус приподнял бровь. "Всё абсолютно серьёзно. Лорд не стал марать об меня руки". Отлично. Предатель в вечных скитаниях рядом был бы невыносим. Да, может быть, пару лет Сириус и выбивал бы из Снейпа всё дерьмо, но что потом? — Что ж, – Сириус хмыкнул, – по нелепости смерти мы с тобой примерно на одном уровне. Может, знаешь кого-то, кто нас переплюнул? Лицо Снейпа преобразилось. На нём расцвело выражение почти блаженной, злорадной радости. Он писал, и рука его двигалась с лихорадочной торопливостью. "Твоего дружка Петтигрю задушила его же рука. Подарок Волдеморта. Пожиратели были в восторге". Сириус чуть не рассмеялся вслух, представив эту картину. Если бы он был рокером, то написал бы об этом хит всех времён. — Он мне не "дружок", — опомнившись, ответил Сириус. Снейп уже писал что-то новое. По выражению лица – что-то ядовитое, колючее и злое. В своём стиле. Но Сириус был на подъёме. Смотреть, как Снейп лопается от злости было куда приятнее, чем ввязываться в ссору по переписке. Так что Сириус просто подошёл и грубо стёр написанное подошвой ботинка. Веселый мотивчик из "Кабаньей головы" сам собой просвистел сначала в голове, а затем на губах, пока он наблюдал, как Снейп, багровея, беззвучно шевелит губами, явно посылая его ко всем чертям. — Прости, не понимаю, что ты хочешь сказать, — Сириус сладко потянулся, наслаждаясь моментом. Снейп, не находя возможности передать свою мысль, устно или письменно, но словами, прибёг к языку жестов, сначала показав на Сириуса рукой и затем постучав по голове. Ты – идиот. Посыл был кристально ясен. Сириус рассмеялся. Увидев эту реакцию, Снейп резко развернулся и зашагал прочь, широким, негодующим шагом, оставляя за собой облачко пыли. — Эй! Куда же ты, моя нудная радость? – крикнул ему вдогонку Сириус. – Только встретились – и уже бежишь? Бросаешь меня на растерзание вечности? Доводить Снейпа до истерики, всё же, не стоило. Одиночество было хуже. Но удержаться от того, чтобы не дразнить этот вечно кипящий сгусток гнева Сириус просто не мог. Взаимность их ненависти была очевидна, да и зачинщиком сейчас был Снейп. Но жертвой, разумеется, чувствовал себя именно он. Снейп не удостоил его ответом. Он шёл быстро, почти бежал, а Сириус следовал за ним, выдерживая дистанцию. Что же, просто нужно подождать, пока маленькая плаксивая девочка внутри него угомонится. Но Снейп всегда был и остаётся крайне упрямой скотиной. Терпение Сириуса лопнуло первым. — Как думаешь, долго протянешь тут один? – голос его прозвучал громче, резче, чем он планировал. Они ушли далеко от ручья и дерева. Писать было нечем – только пыль да камни. Снейп остановился. Доставать палочку он не стал, берёг её, пока не осознав, что она абсолютно бесполезна. Снейп снова схватил корягу и вывел на пыльной земле. "Лучше уж одному, чем застрять здесь с тобой и терпеть твою нахальную рожу". Сириус прочитал. Старая злость, знакомая и горькая, поднялась в горле. — Кто бы говорил про рожу, Нюнчик. – бросил он, но в голосе уже не было прежней лёгкости. – Что ж... Не буду тебе мешать. Оставайся. Наслаждайся вечностью. Сириус повернулся и пошел. Прочь. Один. Снова. "Не принимаешь меня – убирайся из моей жизни!" – железное правило, по которому Сириус жил. И умер. И отступаться от него он не собирался. Снейп не справится. Сломается раньше. Но будет поздно. Но что делать мне? Двигаться дальше. ... Прошло трое суток. Мир не изменился. Он лишь, казалось, вобрал в себя их взаимное отвращение и стал ещё бледнее и мертвее. Вечное марево, сотканное из пыли и угасающих красок, давило на плечи. Жара дня сменялась колючим холодом ночи, под небом без солнца, луны, звезд – лишь безликая, мертвенная смена света и тьмы. Ни души. Только ветер, завывающий в ушах каким-то потерянным призраком, гнал по степи клубы жесткой, колючей травы. Щемящее предчувствие сдавило голову Сириуса, виски заныли. Дождь? Точно. Скоро хлынет дождь. Единственный раз за всю его вечность здесь — которая оказалась всего парочкой лет? – он видел, как местное небо проливает на иссохшую землю стены воды. Нужно укрытие. Заболеть нельзя, но промерзнуть до дрожи в костях удовольствие ниже среднего. Сириус как раз выходил из пустоши к лесу. Даже если никакого укрытия не будет, лес лучше чем полностью открытая воде степь. Вот бы обернуться… Собакой – легче, быстрее, теплее. Но связь с анимагической формой была мертва, как и все прочее. Он был заперт в этой двуногой, слишком человеческой оболочке. Лес встретил его иссохшим скрипом ветвей. То же отсутствие жизни, что и в степи. Коричнево-желтый ад, от которого Сириуса уже тошнило. Мир не тускнел – он выцветал, как старая фотография, теряя последние намеки на жизнь. Сухие ветви цеплялись за одежду, царапали кожу, замедляя шаг. Настроение упало ниже плинтуса. Ни намека на укрытие. А небо темнело, тяжелея оранжевато-свинцовыми тучами, поглощавшими и без того скудный свет. Чем глубже, тем плотнее сжимались объятия мертвого леса. Ветви сплетались в колючую сеть, рвали ткань. Исчезла даже жалкая, жухлая листва – будто кто-то выжег последние следы зелени. Сириус продирался почти вслепую, надеясь лишь на слепую удачу. Темнота и голые сучья не давали видеть дальше вытянутой руки. Удача пришла в виде внезапно нависшей тени. Сириус вышел к полуразрушенной лачуге, почерневшей от времени и копоти, будто выросшей из сумерек. Хоть что-то. Только вот нашёл он её не первым. Нюниус, его собственным мерзким величеством, восседал за покосившимся столом, словно трон занял. Руки, как и завесь волос, закрывали лицо. Даже не пошевелился на скрип двери. Игнорирует. Или всё ещё нем как рыба. Последнее было досадно. Пикировки с немым оппонентом теряли весь шарм. — Ну привет, Снейп. Смотрю, уже освоился. Второго стула не было. Сириус сел на обугленный край стола. Дерево жалобно скрипнуло, но выдержало. Снейп медленно отнял руки от лица. Слава Мерлину, глаза были сухи. И полны привычного, ледяного презрения. Ни следа растерянности. Он порывисто встал, словно пружина, и направился к двери, не глядя на Сириуса. — Как знаешь, Нюнчик, – Сириус позволил себе ядовитую нотку. – Скоро хлынет. Хочешь промокнуть до нитки и ходить, постоянно шмыгая носом? Сириус бы на это посмотрел. Даже с некоторым удовольствием. Жаль, что это просто фантазия. Хотя бы задержать гада на минуту… А Снейп даже не замедлил шаг. Говнюк упёртый. Сириус спрыгнул со стола. В два шага настиг Снейпа, уже переступившего порог, и схватил его за руку выше локтя – мёртвой хваткой. — В чём, Мерлин тебя побери, проблема переждать? – выдохнул он, чувствуя, как напряглись жилы под пальцами. Снейп резко обернулся. Лицо его исказилось брезгливой гримасой. Он ткнул пальцем в Сириуса – жест был красноречивее любых слов. Сириус лишь развел руки, изображая невинность. — Ты – первый и единственный, кого я встретил в этом… что бы это ни было. – Голос Сириуса звучал хрипло. – Мы встретились сейчас и будем встречаться снова. Бегство бессмысленно, а дожди здесь редкость. Пережди. Поспи. А утром – игнорируй сколько влезет. Снейп замер. Пальцы сжали переносицу, будто пытаясь вдавить обратно нахлынувшую головную боль. Потом он дёрнул руку – Сириус, к своему удивлению, отпустил. И Снейп развернулся и зашагал... обратно в лачугу. Видимо, это успех. Когда Сириус вошел следом, Снейп уже методично обыскивал уголки их временного пристанища. Сириус, стараясь даже не смотреть на него, прошёл в соседнюю комнату. И первым, за что зацепился взгляд Сириуса это диван. Относительно целый, прикрытый подпалённым покрывалом и манивший иллюзией комфорта. Сириус рухнул на него с надеждой и тут же вскрикнул. Обугленный каркас скрипел, пружины впивались в тело, а набивка давно истлела. Даже сидеть было пыткой. Нужны одеяла. Хотя бы что-то, чтобы не замерзнуть этой ночью и сделать чуть мягче то, что раньше было диваном. Предчувствие говорило – будет холодно... Комната, в отличие от кухни-прихожей, уцелела лучше. Шкаф, столик, тумбочки, настольная лампа, даже камин – признаки былой обжитости. Можно было бы задержаться… Но чем здесь заняться? Читать? Книги в таких "древних" развалинах были либо пеплом, либо пищей для несуществующих здесь червей. Мир словно замирал вокруг Сириуса, а за спиной – неумолимо старел и разрушался. В шкафу нашлось спасение: пара грубых, но целых одеял и стопка магловской одежды – джинсы, футболки, куртки. Сириус давно променял мантии на их практичность. Хотя раньше носил их исключительно в пику матери Надо переодеться. Но сначала помыться. За окном грохнул гром, зловеще и близко. Мытьё придётся отложить до завтра. Следующий удар грома прокатился прямо внутри лачуги, когда дверь с треском распахнулась, и на пороге возник Снейп. В руках – охапка сыроватых поленьев. Волосы, тёмные и влажные, липли к вискам и шее. Выглядел… чище, во всяком случае. Почти нормально. Если не всматриваться в будто отпечатанное, явно читающееся неудовольствие на лице. Он прошел мимо Сириуса, будто того не существовало, швырнул поленья в каминную топку. И попытался... Сделать что-то. Сириус подошёл сбоку и увидел, что тот пытается разжечь огонь с помощью зажигалки. Щёлк. Первый, второй и третий. Искры сыпались, но огня не было. Лицо Снейпа залила краска бессильной ярости. — Спички искать не пробовал? – Сириус не удержался и подошёл поближе. – Она, может, и не работает. Снейп не повернулся. Но его плечи напряглись, ноздри раздулись. А Сириус протянул руку. — Дай сюда. У тебя всё равно не выходит. Как бы не так! Реакция была молниеносной. Снейп рванулся прочь, но Сириус был готов. Он схватил Снейпа за запястье, пытаясь вырвать зажигалку. Влажная кожа выскользнула. Потеряв равновесие, он грохнулся на пол, но тут же, как змея, перекатился и резко пнул Сириуса по колену. Сириус взвыл, оседая, и едва успел отклониться от кулака, метившего ему в переносицу. Удар скользнул по скуле и виску, вспыхнув звёздами боли. Лучше, чем сломанный нос. Кровь вскипела у Сириуса в венах. Он рванулся вперед, целясь основанием ладони в горло Снейпу. Тот парировал удар, цепляясь короткими, грязными ногтями за его предплечье и сдирая кожу. Сириус, рыча, навалился всей тяжестью, пытаясь прижать гадину к полу, оглушить… Тьма нахлынула внезапно и беззвучно. Сознание вернулось мучительно медленно, сквозь тяжёлый звон в ушах. Было… тепло. Неожиданно тепло. За окном все еще шумел дождь, его монотонный стук сливался с потрескиванием дров в камине. Сириус сбросил с себя грубое одеяло. Свет лампы – настоящей, масляной, с теплым желтым светом – падал на страницы книги в руках у Снейпа. Он сидел на разложенном диване, прислонившись к стене, погруженный в чтение. Умудрился найти в этой халупе что-то, что можно прочесть, видимо. Снейп почувствовал взгляд. Он отложил книгу не спеша, будто нехотя, и потянулся к записной книжке и ручке, лежавшим рядом. Она еле слышно заскрипела по бумаге. Снейп вырвал листок и протянул его Сириусу. "Угомонился?" Наглец. — Ты первый полез в драку, – хрипло произнес Сириус, садясь и морщась от боли в затёкшей шее. – Отдал бы зажигалку и всё обошлось. Кстати, – он ткнул пальцем в одеяло, – зачем это? Играешь в сиделку? Заботы Сириус от Снейпа ожидал в последнюю очередь. Снейп пожал плечами и снова взял ручку. "Ты бы замёрз". Снейп… заботился? Или просто не хотел слушать его нытьё о холоде? В любом случае – странно. — Ладно, – Сириус усмехнулся, – буду считать это благодарностью за то, что позволил себя победить. Снейп закатил глаза так глубоко, как мог и даже не удостоил эту реплику ответом. Впрочем, она в нём и не нуждалась. Сириус осторожно размял затекшие мышцы, натянул одеяло на плечи и двинулся к дивану. К противоположному от Снейпа концу. Тот не протестовал. Диван был длинным. И… да, разложенным. — Никогда бы не подумал, что эту рухлядь можно разложить, – пробормотал он, осторожно присаживаясь. Пружины всё равно давили, но это было терпимо. Снейп ответил негромким, презрительным фырканьем. Сириус откинулся на спинку. Усталость навалилась внезапно, тяжёлая и густая. Желание дразнить Снейпа, подкалывать, куда-то испарилось. Осталась лишь пустота и странное, хрупкое перемирие, скрепленное треском огня и шумом дождя. Снейп уже уткнулся в свою книгу, словно забыв о его существовании. И хорошо. Сириус свернулся калачиком под одеялом, подставив спину скупому теплу камина. Звуки – дождь, огонь, шелест страниц – слились в монотонный убаюкивающий гул. Сознание поплыло. Вопросы, догадки, обиды – всё это могло подождать до утра. До новой встречи. До новой стычки. До нового шага в этой бесконечной игре под названием Вечность. Утро встретило Сириуса запахом пепла и прохладой. Камин потух, свет лампы погас. Снейпа не было. На тумбочке рядом с лампой лежала книга. Та самая. Снейп не попытался взять её с собой. Сириус поднял потрепанный томик. Кожаный переплет был шершавым под пальцами. Он прочел название, и горький, невеселый смех вырвался из его горла. Потерянный Рай. Какая ирония. Сириус швырнул книгу обратно на тумбочку. Не хватало только вспоминать всё то, что он потерял. Не Гарри даже... То, что было раньше. Взяв с собой джинсы и футболку, Сириус двинулся прочь из почерневших развалин лачуги в блеклый свет нового дня. Или просто – продолжения вечности. ... Прошло... Сколько? Месяц? Или два? Три встречи. Лишь их счёт оставался ориентиром. И каждая была хуже другой. В первый они опять устроили драку. Сириус взял реванш. Он бил без оглядки, без ограничений морали, внутренних и внешних, пока лицо Снейпа не превратилось в кровавое месиво. И ушёл, дрожа от адреналина и гнева, оставляя окровавленное тело в пыли, горя от бешенства. Не помогло. Гнев не утих, а лишь проник глубже и Сириус не знал, что с этим делать. Вот второй раз они увидели друг друга на краю иссохшего оврага. Снейп повернулся спиной к нему, резкий и неприступный на фоне выцветшего неба. А Сириус прошёл мимо, не замедляя шага. Взгляды не встретились. Слова словно застыли в горле. Напряжение не утихло и Сириус унёс его с собой. Вскоре после этого... Мир взорвался. Воздух закрутился в чудовищную воронку, впитывающую свет и звук. Смерч. Настоящий, ревущий, сметающий всё на своем пути. Сириус прятался в расщелине скалы, чувствуя, как земля дрожит под бешеным напором ветра. Не страх смерти – её здесь не было – а страх агонии, вечных переломов, если этот хаос его настигнет. С Сириуса достаточно нескончаемой, вечной боли. Хватит. Сириус набрёл на Снейпа, когда подходил к на вид очень древним руинам. Тот сидел на обломке камня, сгорбившись, лицо спрятано в руках. Но плечи тряслись. Сдавленные всхлипы вырывались наружу, прерывистые и жалкие. Плачет. Сириус замер. Он ненавидел слезы. Ненавидел эту слабость. И больше всего боялся почувствовать что-то кроме презрения, особенно жалость. Сириус и себя-то не хотел жалеть. Тихо развернувшись, он ушёл, оставив Снейпа наедине с его немым горем. Шаг за шагом, стараясь не скрипеть пылью под ботинками. Это был третий раз. И вот она, новая, четвёртая встреча. На сей раз это Снейп вломился в его убежище. Первое за долгое время приличное жилище – не обугленные руины, не затопленный склеп, не дом, пожираемый изнутри невидимым временем. Просто дом, разве что старый. С крепкими стенами, целой крышей, даже намеком на уют. Сириус сидел в кресле, пытаясь читать книгу и погрузиться в сюжет бульварного романчика. То, что Снейп прошел мимо, как мимо пустого места, не удивило. Удивило то, что было дальше. Снейп, отыскав в каком-то ящике альбом для рисования и карандаш (и как он только постоянно находит письменные принадлежности?), резко придвинул стул к креслу Сириуса. Не спрашивая. Не глядя. Он уселся, открыл альбом и начал писать с яростной скоростью. Карандаш скользил по плотной бумаге, оставляя мелкие, нервные, почти неразборчивые закорючки. “Ты понял, что настроение и чувства, которые мы испытываем, влияют на этот мир?" Сириус почувствовал, как пальцы непроизвольно впились в потрескавшуюся кожу подлокотников кресла. Нервный смешок сорвался с губ. — Пф, и из чего ты вывел такое умозаключение, профессор? — голос прозвучал чуть выше обычного. Вообще-то, имеет смысл. Жаль только, что именно эта скотина догадалась первой. Снейп раздражённо стукнул тупым концом карандаша по бумаге, закусив нижнюю губу. Его взгляд был прикован к написанному, избегая Сириуса. "После нашей последней драки через некоторое время появился смерч. Совпадение? Или такое раньше случалось?" Почерк стал ещё злее, нажим сильнее. Сириус тяжело вздохнул, как будто воздух в комнате внезапно стал густым. Отрицать было глупо. — Нет, — выдохнул он. — Не случалось. Ничего подобного. Снейп тихо, почти неслышно хмыкнул — явно доволен подтверждением своей правоты. "Здесь всегда было так..." — Он словно запнулся, карандаш завис в воздухе, ища слово. Лицо Снейпа было сосредоточенным, почти отрешённым. — Так мерзко? "... так заброшенно?" — Нет, — Сириус откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, покрытый паутиной трещин. — Когда я только... появился, было иначе. Не рай, конечно. Но... светлее. Чуть-чуть. — Он махнул рукой, словно отгоняя воспоминание о призраке нормальности. — Совсем немного. "То есть, создателями этого места, по сути, являемся мы?" Карандаш подчеркнул "мы" с силой, почти протыкая бумагу. Сириус нахмурился. Слишком просто. Слишком категорично. — Ну нет, Снейп, не преувеличивай свою значимость. И мою тоже, — он усмехнулся. — Может, мы на него и влияем. Но это не магия. Нельзя просто щёлкнуть пальцами и пожелать море. Оно не расстелется перед тобой. Всё... — он искал слово, — тоньше. Сложнее. Вот оно – знакомое, ледяное презрение, скользнувшее по лицу Снейпа. Он наклонился к альбому. "А ты пытался?" — А ты, Снейп? — парировал Сириус, поднимая бровь. — О чём же ты мечтал? Снейп не смутился. Он вывел слова чётко, без тени сомнения. "Я захотел и нашёл тебя." Сириус замер. Довольно прямо для скользкого сукиного сына. Но затем быстро собрался. — Вот именно, захотел, — он сделал ударение на слове. — У тебя было острое, конкретное желание. Не абстрактное намерение. Чувство. Злость? Отчаяние? Вот это топливо. Снейп мученически закатил глаза, будто терпел невыносимую глупость. “Не желание, а цель. Ты был мне нужен. Я тебя нашел. Точка." — Это только потому что я в этом мире уже есть и меня не убрать, как назойливую муху! Одно дело найти, другое — создать. — Сириус не удержался от резкости. — И сколько времени, кстати, это у тебя заняло? "День. И ещё пара часов." Почерк был ровным, констатирующим факт. Хм. Неплохо. Быстрее, чем он ожидал. Почти... эффективно. — Но ты сам написал, что это про чувства и эмоции, а не только про цель. — Сириус ткнул пальцем в написанное. — Смерч после драки – это про чувства, Снейп. Самые что ни на есть первобытные. "А чем они отличаются?" — этот вопрос застал Сириуса врасплох. Сириус оторвал взгляд от альбома и сосредоточился на Снейпе. Тот смотрел не на него, а куда-то в пространство за его плечом, слегка сгорбившись. На нём была другая рубашка – менее поношенная, чистые тёмные брюки. Мантию он аккуратно повесил на крючок у входа, как будто готовился к долгому визиту. Неуместно опрятный вид для этих руин. Но кто знает, по каким тропам ходил Северус Снейп? Возможно ли, что его руины были немного, но другими? А чем они отличаются? Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и неудобный. Для Снейпа, человека, который всегда много, болезненно, иногда излишне думал, цель была первостепенной. Настолько, что цель для Снейпа это отдельное... Что, чувство? Но всё равно, было в этом умозаключении что-то неправильное, неестественное... — Ладно, профессор, — Сириус нарушил затянувшуюся тишину. Он наклонился вперёд, локти на коленях, глаза прищурились с вызовом. — Если цель и чувство так тесно переплетены в твоей гениальной теории... Давай проверим её на практике. Вот тебе конкретная, острая, как твой язык, цель. — Он сделал паузу для драматизма, наслаждаясь внезапной напряжённостью в позе Снейпа. — Верни себе способность говорить. Силой воли. Даю тебе... День. — Сириус встал, его тень накрыла Снейпа. — И пару часов. На закуску. Сириус с лёгким хлопком закрыл свою книгу и ушёл на второй этаж, оставив сгорбленную фигуру в кресле одну. Пусть поразмыслит над задачей. Раз уж так любит копаться в теориях. Поздним вечером Сириус спустился вниз, ведомый не столько голодом, сколько давно забытым запахом. Он витал в пыльном воздухе – тёплый, жирный, дразняще-реальный. Жареное мясо. Сердце Сириуса нелепо ёкнуло. — Где ты... — начал он, входя в кухню, и тут же замолк, вспомнив. Слова повисли в воздухе. Снейп стоял спиной к нему у плиты, заменив привычную мантию на нелепую, слишком яркую магловскую футболку – видимо, найденную здесь же и выбранную по принципу "не жалко". На сковороде шипели и подрумянивались куски мяса, из духовки тянуло душистым паром от запекающейся картошки. Картина была почти что домашней, абсурдно уютной. Пока Снейп не обернулся. Его взгляд, метнувшийся к Сириусу, был лишен привычной язвительности. В нем читалось лишь досада и... усталое бессилие. Значит, не вышло. Пока. Сириус проглотил комок разочарования, смешанного со странным удовлетворением. Ведь пока Снейп не справляется, Сириус остаётся прав. — Я... — он попытался сгладить неловкость, махнув рукой, — практически никогда не нахожу еду. Или она уже испорчена. — Голос Сириуса прозвучал неуверенно. В конце концов, ссориться с человеком, стоящим у плиты с едой, было верхом глупости. Вместо ответа Снейп лишь резко кивнул подбородком в сторону верхнего шкафчика. Сириус подошел, открыл его. Посуда. Чистая, целая. Разумно. Надо же куда-то класть внезапно возникший ужин. Он молча взял две тарелки, поставил их рядом со сковородой. Снейп даже не взглянул. Сириус вздохнул и снова поднялся наверх. В свете новых обстоятельств поделиться находкой казалось логичным. Да и вино – даже магловское – с мясом и картошкой выглядело намного привлекательнее. Когда он спускался обратно, перепрыгивая через скрипящие ступени, Снейп уже раскладывал еду по тарелкам. Удивительный человек, конечно. Сириус отлично знал глубину его ненависти – пожалуй, даже большую, чем его собственная. И всё же, готовя, он рассчитывал на то, что Сириус присоединится. Что это, привычка к порядку? Инстинктивная забота о ближних, вбитая годами преподавания? Подойдя ближе, Сириус понял, что вино пришлось как нельзя кстати. Напряжение исходило от Снейпа почти физически. Плечи были неестественно подняты, челюсти сжаты. Возможно, готовка была лишь отчаянной попыткой занять руки, отвлечь мозг от провала. Сириус, в отличие от многих других, не стал задавать глупые вопросы вроде "Всё в порядке?" или "Чем тебе помочь?". Он молча достал два невзрачных стакана (бокалов не нашлось). Звук разливающегося белого, ещё прохладного вина казался громким в тишине. В гостиной он расставил стаканы перед тарелками и приступил к самой тихой и неловкой трапезе в своей жизни. Молчание прерывалось лишь стуком вилок о фарфор. Еда была... неожиданно хороша. Мясо – с хрустящей корочкой, но сочное, почти сырое, с парой капель крови внутри, как он и любил. Картошка – пропечённая, душистая. И всё это с кисловатым, освежающим вином. Первый по-настоящему человеческий ужин за всю вечность после смерти. Но Снейп всё портил. Не своим обычным выражением лица, от которого у Сириуса порой зубы сводило. Нет. Он сидел, сгорбившись над тарелкой, а его лицо сморщилось как от мигрени, в уголках губ залегли резкие складки напряжения. Он не ел – он заставлял себя глотать. Смотреть на это было невыносимо. Уйти? Но уйти означало потерять этот момент подобия нормальности, которого у Сириуса не было уже очень, очень давно. Тем более, в компании, пусть и в такой компании. Поэтому Сириус встал, прошел в соседнюю комнату, нашёл брошенный альбом и карандаш. Вернувшись, он положил их на стол рядом с тарелкой Снейпа. Себе налил еще вина. — Так где ты взял продукты? — повторил он вопрос, пытаясь хоть как-то отвлечь Снейпа от его мрачных мыслей и не сойти с ума от его вида. Снейп поднял на него взгляд. Тот самый взгляд – усталый, недоумённый, полный немого вопроса "Ты идиот?", который он когда-то, наверняка, адресовал нерадивым первокурсникам. Но пальцы всё же потянулись к карандашу. Он открыл альбом, раздражённо листая страницы с их предыдущей беседой, пока не нашел чистый лист. "В погребе. Он во дворе." — Вот как? — Сириус приподнял бровь, отпив вина. — Странно. Не замечал раньше. "Если никогда не жил один в магловском доме, возможно, странно." — Снейп оттолкнул от себя альбом и снова взялся за вилку. В уголке его рта дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее усмешку. Первый намёк на что-то, кроме бесконечного нравственного страдания, за весь вечер. — Как вино? — Сириус подтолкнул к нему стакан. Снейп вздохнул, снова взял карандаш. "Сносно." — Я вообще больше люблю что-то покрепче, — Сириус пожал плечами, — но повезло найти только белое сухое. "Это потому что я терпеть не могу крепкий алкоголь. Дай мне доесть, Блэк, пока еда совсем не остыла." — На этот раз в написанном сквозило знакомое раздражение, почти нормальное. Карандаш лег на стол с глухим стуком. Хотя бы капля привычного яда. Сириус усмехнулся про себя и откинулся на спинку стула, наблюдая, как Снейп, нахмурившись, снова принялся за еду, уже без прежней мучительной скованности. Напряжение в комнате, хоть и не исчезло, но слегка рассеялось, перестав душить. Разошлись они мирно. Только пришлось помочь Снейпу убрать и помыть грязную посуду. Сириус даже устал задавать про себя вопрос "Зачем?". Вот зачем убираться там, где ты едва ли проживёшь пару дней? Видимо, Снейп просто патологически любил порядок. И это не только и не столько про чистоту помещений. На следующий день Сириус нашел Снейпа во дворе. Тот сидел в плетёном кресле на ветхой, покосившейся веранде. Краска на ней давно облупилась, оставив древесину серой и иссохшей. Сначала Сириус подумал, что Снейп просто смотрел на открывшиеся желтоватые холмики и оранжевое небо без намёка на облака. Но, подойдя ближе, скрипнув половицей, понял: глаза Снейпа были закрыты. Не сомкнуты в привычной гримасе раздражения или сосредоточенности, а просто... закрыты. Расслабленные веки, чуть разжатые губы. Вообще, Сириусу раньше не приходилось видеть Снейпа спокойным. Не напряжённым, злым, перекошенным или даже сосредоточенным. Сейчас он был до нелепого обычным. Нормальным. Как будто тот просто задремал на сквозняке в каком-нибудь захудалом пансионе, а не застрял вместе с Сириусом в преддверии вечного небытия. Щемящее чувство, не то смятение, не то раздражение, подкатило к горлу Сириуса, прежде чем он успел его назвать. Снейп открыл глаза. Не резко, а медленно, будто после транса. Они на миг задержались на Сириусе – без привычного ледяного презрения, просто взгляд – а затем скользнули вниз. Он протянул Сириусу лежавший на коленях альбом. На открытой странице уже чернели слова. "Ты был прав. Всё не так просто." Сириус принял альбом. Краешек бумаги был немного тёплым, будто именно на нём задержались пальцы. В груди вспыхнуло что-то двойственное: едкое, знакомое злорадство (Проиграл, Нюнчик!) и тут же – назойливое, колючее недовольство. Ни тени досады на этом осунувшемся лице! Ни искры привычного раздражения! Эта... спокойная покорность обстоятельствам бесила куда сильнее язвительности. — И что дальше? Снейп взял альбом обратно. Карандаш скользнул по бумаге с коротким, раздраженным скрипом. "Мне надо ещё подумать." Ниже, с сильным нажимом, почти рвущим бумагу, было написано. "Ты тоже подумай, Блэк. Иначе застрянем вместе навсегда." Сириус резко сглотнул. Гнев? Страх? Горькое удовлетворение от того, что Снейп признал, что он в тупике? Всё смешалось в один неприятный, сжимающий горло ком. Он не стал ничего говорить. Просто развернулся и зашагал обратно в сумрак дома, оставив Снейпа на веранде с его немым размышлением и бескрайней пустотой за спиной. Дверь захлопнулась с глухим стуком. В прихожей пахло пылью и тлением. Сириус прислонился спиной к шершавой стене, закрыл глаза. А если это — наше наказание? Мысль вонзилась, как жалящее или даже как Круцио. Острая, неотвязная. Если это не исправить? Вечность. С ним. С этой тихой, спокойной, невыносимой тенью его прошлого. С ненавистью, которая теперь даже не могла выплеснуться наружу по-настоящему, запертой в этом мире без магии и чьего-то, кроме самого Сириуса, голоса. Что же мне делать тогда? ... В этот раз именно Сириус ушёл один. Снейп остался в доме. Видимо, "думать". О чём тут вообще можно думать?! О том, что Сириус намеренно гнал прочь. То, что выползло из глубин его подсознания. Не мысли. Воспоминания. Регулус смеётся над гримасами Сириуса на очередном помпезном званом ужине. Искренне пытается сдерживаться, но у него ничего не получается. Джейси отчаянно размахивает битой на своём первом квиддичном матче. ликующий и размахивающий битой на первом квиддичном матче. Удар бладжера, падающее тело. Неважно, победили же! Волчьи, нечеловеческие глаза Римуса, оленьи Джеймса и крысиные - Питера. Лунатик, Сохатый, Хвост и он, Бродяга. Их первый совместный побег в лес, когда казалось, что весь мир на ладони и можно даже укусить эту полную, белую луну как головку сыра. Лилс, неожиданно мягкая и уязвимая, впервые вызвавшая в Сириусе желание защитить её и укрыть от мира. Её и её неродившегося ещё сына. У его друга будет сын. А он будет крёстным отцом. Ох уж эти странные, магловские причуды. Хотя матушка будет в восторге, ха! Забудь. Здесь, в междумирье, эти воспоминания кощунственны, это почти святотатство, вспоминать всё это и знать, что всех этих людей в его жизни больше нет и не будет. Никогда и во веки веков. Впервые мысль о том, что Сириус прав, а Нюниус, профессор, Моргана с Мерлином и остальные его побери, Снейп, ошибся, приводила Сириуса в окончательный, беспросветный, полнейший ужас. Это хуже Азкабана. Это хуже всего. Об этом Снейп предлагал ему подумать?! Думай. Иначе мы застрянем вместе навсегда. Думай, ищи, вскрывай. Пойми. Услышь. "Услышьте меня, пожалуйста, Мистер Блэк! Сириус. Ваша абсолютно неприемлемая, идиотская шутка чуть не привела к катастрофе. А что бы стало с Мистером Люпином вы подумали? И, тем более, с Мистером Снейпом, если бы Мистер Поттер не перехватил бы его? Вам дорога хотя бы чья-то жизнь?" Голова болела, виски адски пульсировали. Кроваво-бурая масса с кусками мяса выплеснулась на серую землю ему под ноги. Но это было неважно. "Сириус, неблагодарная падаль! Как только ты посмел, после всего, вернуться в этот дом, осквернить его! Ты подвёл меня, подвёл семью! Из-за тебя отец и брат в могиле! Не смей являться, не смей приходить, чудовище!" В горле зарождался мерзкий лающий смех. "Сириус Орион Блэк, вы приговариваетесь..." К вечности! Сириус Блэк, стоя на коленях, захлёбывался безумным хохотом, теряя последние остатки человеческого. Не то чтобы это случилось с ним в первый раз. Когда Сириус пришел в себя, свернувшийся калачиком на земле, мир изменился. Свинцово-красные тучи набухали влагой. На месте рвоты проросли ростки жёсткой, кроваво-красной травы. Сириус прикоснулся к ней. Живая. Да, эмоции меняли мир. Но не так, как вынюхивал этот длинноносый Нюниус. Повезло ему, что Сириус сейчас не рядом. Снейп бы ответил за всё. Сириус бы стёр его в порошок и развеял по ветру. За... За всё. Да. Дождь застал Сириуса врасплох, не дав дойти до хоть какого-то убежища. Тёплый ливень. Он не промёрз, лишь промок до нитки. Молнии вокруг бушевали, но Сириусу было, в общем, всё равно. Но когда по дороге попалась пещера, он в неё зашёл. Исключительно потому что не хотел находиться наверху. Слишком уж там сейчас ярко. А Сириус хотел спрятаться. От этого мира, от себя, и себя от него. Кто бы ему дал? Буквально через десять минут зашёл, почти забежал Снейп. Глаза у него были немного безумные, влажные волосы липли к лицу. Вовремя, как и всегда. Ненависть, ярость, обида, безнадёжность — всё это вскипело в Сириусе с новой силой. Снейп заозирался в поисках чего-то, чем можно было писать, ещё не зная, что ему это не понадобится. — Здравствуй, Нюниус! — Сириус встал, блокируя выход. Голос звучал сладко, ядовито. — Искал меня? Правильно, Снейп. Смотри только на меня. И только так. — Я тут и, правда, немного подумал. По твоему совету. И пришёл к выводу... Сириус не знал, что Снейп прочитал в его лице, но реакция ему понравилась. — Что, если я — это твоё наказание за грехи? Твой самый страшный кошмар? И именно поэтому ты здесь? Со мной. А ты — мой кошмар, Снейп. И только за это заслуживаешь высшей кары. Снейп беззвучно открыл рот. Идеально. Снейп пытался проскочить мимо, но Сириус оказался быстрее. В мгновение ока схватил Снейпа и повалил его на влажный камень пещеры. И, судя по всему, сильно его приложил, потому что глаза Снейпа расфокусировались, а сопротивление завяло. И что дальше делать? Избить? Связать и оставить, пока верёвки не истлеют? Утопить в ближайшем ручье? Так Сириус всё равно не избавится от Снейпа. И от своей ярости тоже. Потому Сириус смотрел на распластанного перед ним Снейпа. На то, как он морщится, пытаясь прийти в себя, на лицо, по которому стекали капли воды. На чёрные глаза, ошарашенные и вялые и на плотно сжатые губы. Сириус схватил его подбородок и грубо надавил надавил на челюсть, заставляя разжать рот. Провёл большим пальцем по нижней губе. Мягкой и нежной. Приятно. У Сириуса давно никого не было. И не будет. Только поэтому. Сириус лизнул, прикусил на пробу губы, прежде чем проникнуть языком в чужой влажный, тёплый рот. Плевать, что Снейп не отвечает. От него и не требуется. Ему вообще должно нравиться, что хоть кто-то обратил своё внимание на такого урода. И, судя по тому, что член Снейпа упёрся Сириусу в ногу, ему действительно нравилось. Сириус оторвался от губ Снейпа и прикусил шею, оставляя на шее около шрамов нежно-розовый след. — ХВАТИТ! Вой пронзил уши Сириуса, но это не было главным. Снейп... Заговорил? Сириус оторвался, отшатнулся. Не от страха и не от ярости, о нет. Он смотрел на трясущегося Снейпа, на его перекошенное ужасом и стыдом лицо. — Вот видишь, профессор, — Сириус усмехнулся, широко и жестоко, не обращая внимание на лопнувшую губу, по которой проползла вялая струйка крови. — Чувства правят этим миром. Да уж. — Он медленно облизнулся, не сводя горящего взгляда со Снейпа. — Добро пожаловать обратно. Дальше всё пойдёт в ритме их странного, бешеного танца. Но уже с новыми па. Самая лучшая часть. — Ублюдок! — попытался выкрикнуть Снейп, но голос охрип и сорвался. — Тварь! Я тебя... уничтожу! Сириус рассмеялся — коротко и резко. — За что, Северус? За то, что помог? Твой голос вернулся, благодарить должен. — Как ты посмел?! — Снейп буквально выплюнул слова. Его трясло мелкой дрожью, руки впились в виски, будто пытаясь сдержать раскалывающуюся голову. По бледной коже лица расползались нелепые багровые пятна. — В тебе вообще осталось хоть что-то человеческое?! — Нет, — Сириус пожал плечами с преувеличенной легкостью, — не особо. Я же мёртв. — Я тоже мёртв, Блэк! — Снейп выпрямился, пытаясь взять себя в руки, но дрожь выдавала. — Но даже я не опустился до такого... скотства! — Ну, соглашусь с одним, — Сириус подался вперед, наслаждаясь зрелищем: шок, ярость, стыд, отвращение и это жалкое смущение смешались на обычно непроницаемом лице. — Может, мне и не стоило возвращать тебе голос. Молчащий ты был куда приятнее. Почти... славный. Так для чего приполз, Снейп? — Для того, чтобы ты в жопу пошёл, выродок! — Тц-тц-тц, — Сириус покачал головой, притворно-укоризненно. — Осторожнее с пожеланиями. Я могу воспринять буквально. И почему Сириус раньше так не делал? Потому что даже Джеймс не понял бы. Потому что после стало не до игр. Снейп рванулся встать, отшатнулся и рухнул бы обратно, если бы Сириус не поймал его за талию одним резким движением. — Помочь? — издевательски протянул Сириус, игнорируя попытки вырваться. — Убери руки! — Уберу. Когда сможешь стоять сам. А бегать... — Сириус притянул его ближе, чувствуя напряжение каждой мышцы в схваченном теле, — бесполезно. Захочу — найду. Куда бы ты ни спрятался, в какую щель бы не забился. По крайней мере, сейчас Сириус хотя бы что-то чувствовал, а не просто бесцельно существовал. Всё стало почти сносно. Внезапно Снейп замер. Дрожь утихла. Багровые пятна сошли, дыхание выровнялось, став спокойным и ровным. В глазах — только презрение и вызов. — И? — тон был низким, контролируемым, почти интимным. — Что дальше, Блэк? Трахнешь меня? Адаптировался. Закрылся. Или притворяется? Сириус наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись. Не целуя, выдохнул ему в губы. — Только если ты попросишь. Снейп поморщился. — Это больше не сработает, жалкое ты ничтожество. — Уже сработало, — Сириус усмехнулся, скаля зубы. — У тебя встал. На прикосновение. На боль. На унижение. На меня. Я почувствовал. Снейп лишь презрительно приподнял бровь. — Даже если и так? Что это меняет? Вопрос повис в воздухе. Действительно, что? Сириус на миг сбился. Он хотел реакции, хотел сломать сопротивление, увидеть трещину... Но дальше? — Совсем не изменился, Блэк, — констатировал Снейп с ледяным спокойствием. — Животное, удовлетворяющее сиюминутные позывы. Неспособное думать на шаг вперед. — И прежде чем Сириус сообразил, кулак Снейпа со всей силы врезал ему под диафрагму. Из груди Сириуса выбило воздух и он ослабил хватку. Снейп отскочил на шаг, держа дистанцию. — И почему я решил, что с таким чудовищем можно договориться? — Он горько усмехнулся, резко проведя рукой по лицу, будто стирая следы прикосновений. — Ну да. Потому что одному мне выхода из этого кошмара нет. Но ты... — его взгляд скользнул по Сириусу, пытающемуся отдышаться, — ты, видимо, любишь кошмары. — С чего ты вообще взял, что отсюда есть выход?! — Сириус выпрямился, его голос сорвался на крик. Теперь его трясло — мелко, неконтролируемо. Дыхание хрипело, руки сжались в кулаки. Беспомощность. Та самая, вечная. Снейп смотрел на него с высоты своего ледяного презрения. — С того, Блэк, — произнес он отчетливо, отчеканивая каждое слово, — что никто не говорил, будто его нет. Впрочем, я ошибся снова. Ты не такой же, Блэк. Не думал, что ты можешь пасть ещё ниже, но то, что ты просто взял и сдался? Это действительно абсолютное падение. Что? Слова Снейпа повисли над Сириусом, как дамоклов меч. И он... впервые за Вечность или даже за жизнь — посмотрел на себя со стороны. Итак: Сириус Орион Блэк, только что избил и засосал Северуса Снейпа в приступе бешеного отчаяния от бессилия. От того, что он сдался. И ему не понравилось, нет. Не просто понравилось — он снова почувствовал себя живым. Да, ему всегда было в кайф провоцировать Снейпа, эту скользкую гадину, ставить его на его место. Особый, изысканный сорт удовольствия. Нравилось, как у него чуть ли не пена изо рта идёт от злости, как его надменная маска трескалась, как чёрные глаза метали искры ненависти. Чтобы перестал, наконец, кривить свою высокомерную морду... Сломать, подчинить, заставить потерять контроль... Заставить смотреть. Горло внезапно пересохло. Сломать. Подчинить. Насколько глубоко Снейп въелся ему под кожу?Как этот сальноволосый, страшный, кошмарный ублюдок сумел... Любишь кошмары, да? Страшный, мерзкий, злобный. Непокорный. — Эй, Блэк! — Голос Снейпа, уже без хрипа, но с резкой ноткой... озадаченности? Он щёлкнул пальцами прямо перед лицом Сириуса. — Ты меня ещё слышишь? Или окончательно спятил? Сириус молчал. Что он мог сказать? Слова застряли где-то между рвотным позывом и осознанием абсурда. "То есть, создателями этого места, по сути, являемся мы?" Да, профессор Снейп, вы, как и всегда, формулируете верные выводы, не попадая, при этом, в суть! “Ты понял, что настроение и чувства, которые мы испытываем, влияют на этот мир?" Если этот мир — отражение их чувств... если он плетется из их ненависти, отчаяния, ярости и питается ими... Тогда Сириус... сам притянул Снейпа сюда? Своей ненавистью, своей тоской, своей ядовитой одержимостью? А душа Снейпа — чёртова резонирующая струна — отозвалась? Потянулась навстречу этому магниту из боли и гнева своим? Это не наказание свыше. Это ёбаный сюр, вытканный их же руками. Из ниток взаимной ненависти, притяжения, невысказанного... чего-то. Да, это ад. И они - его создатели. Узники. — Блэк, — Снейп шагнул ближе, его тень накрыла Сириуса. В глазах — не привычное презрение, а настороженное недоумение, почти... беспокойство. — Скажи хоть что-нибудь. Хоть слово, идиот. Сириус поднял голову. Взгляд был пустым, будто он смотрел сквозь Снейпа, в саму суть их проклятого существования. Губы дрогнули, выдавив хриплый, беззвучный смешок, прежде чем прозвучали слова. Простые. Окончательные. — Мы идиоты, Снейп. Полные. Бездарные. Ёбаные идиоты. Сириус медленно опустился на камень. Вдохнул. Выдохнул. Пусто. Он не смотрел на Снейпа — пока. Но чувствовал, как от него волнами расходятся напряжение, растерянность, раздражение. А Снейп, тем временем, явно не мог решить, что ему делать: развернуться и уйти? Закричать? Плюнуть? Вцепиться в него? Или… спросить? — Что ты имеешь в виду, Блэк? — выдал он, наконец, тоном колдомедика у постели буйного пациента, осторожным, будто от любого слова Сириус может взорваться и разорвать бедного Нюнчика. Или хуже. Сириус не мог его винить. Не после всего, что произошло. — Скажи мне, Снейп... ты умный? Ухмылка расползлась по лицу Снейпа. — Во всяком случае, умнее тебя. Колдомедик умер, не родившись. Не выдержал пациента. — Ну, значит, додумаешься. Рано или поздно. Сириус провёл рукой по волосам — в этом движении было всё: усталость, нерв, попытка не сорваться. Закурить бы сейчас. — И да, Снейп. Ты абсолютно прав. Я ёбаное ничтожество, которое разрушило твою жизнь, твоё посмертие и сейчас я добью остатки твоей надежды. На спасение или на небытие — сам реши, что тебе ближе. Я сдаюсь. Мы не выберемся. Прости. Ухмылка по мере сказанного сползала с лица Снейпа. С каждой фразой он напрягался всё сильнее. К концу — казалось, к нему лучше не прикасаться: ударит током. Насмерть. Но он молчал. Потому что что тут скажешь? Потом медленно присел рядом, поставил локти на колени, подпёр голову. И всё-таки ответил. — Ты лжёшь. У Сириуса с губ сорвался нервный смешок. — Что, недостаточно искренние извинения? Мне показалось, что ползать на коленях и рыдать было бы слишком мелодраматично. Снейп покачал головой — резко, почти со злостью. — Что это за игра? Чего ты хочешь, Блэк? И уставился своими глазами-омутами. Красивые, кстати, глаза. С длинными чёрными ресницами. Внешний угол чуть скошен вниз, что могло бы придать его лицу благородного страдания. Если бы он постоянно его не корчил. Хорошо было вот так смотреть, не сходя с ума от злости, раздражения или банального азарта при хотя бы одной мысли о "носатом ублюдке". Какой он ублюдок? Такой же, как и сам Сириус. Даже немного получше. — Вообще, я очень сильно хочу курить. — наконец сказал Сириус. — Ты издеваешься?! Снейп резко вскочил. Сделал пару шагов. И… остановился. Не решился подойти ближе. — Нет, Снейп, — Сириус вздохнул, отводя глаза от Снейпа на стену пещеры за ним. Очень симпатичная стена, со свисающими, переливающимися сталагмитами. Успокаивает. В отличие от взрывающегося Снейпа. — Я, возможно, впервые в жизни, не издеваюсь, не насмехаюсь и не угрожаю тебе. Всё ровно так, как я и говорю. Снейп выдохнул, но нервно, срываясь. — Этого не может быть. Я не могу… — Что не можешь? Застрять здесь со мной? Но ты уже здесь. — Да за… Что ты сделал?! — Вообще-то мы. Но если хочешь обвинить во всём меня — не стесняйся. — Причём тут я?! Я ничего не делал! Просто оказался здесь! — А до этого? — Спасал твоего идиотического крестника, который и шагу самост... — А что ты чувствовал? — перебил его пассаж про Гарри Сириус. Во-первых, здесь нет и надежды, что они сойдутся во мнении. Во-вторых, это к делу не относится. — Бесконечное раздражение от тупости окружающих и отвращение ко всем вокруг. — Пф. Не удивил. А что ты чувствовал ко мне? После моей смерти, может быть? Снейп не моргнул. И с самой искренней улыбкой, даже с лёгким торжеством, сказал. — Каждый день радовался, что ты сдох. Неприятно. Но предсказуемо. — Радовался, говоришь? Надо было радоваться поменьше. — В смысле? Снейп потёр переносицу, огляделся — как будто искал выход или подтверждение, что это не сон. И снова посмотрел на Сириуса, будто один вид уставшего, потрёпанного и почти безразличного Сириуса сможет дать ему ответ. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Пока что-то не сверкнуло в глазах Снейпа. — Этот мир состоит из чувственных энергий. И ты хочешь мне сказать, что мы в нём... Мы в нём, потому что наша ненависть друг к другу… — Связала нас. Бинго. Но я бы добавил, что не только ненависть. — Говори за себя, идиот! Сириус пожал плечами. Смысла спорить не было. Брови Снейпа сошлись на переносице, сморщился лоб. Он что-то начал еле слышно бормотать себе под нос, расхаживая по пещере. Естественно, в отдалении от Сириуса. Сириус слышал только обрывки мыслей. —... бред какой-то... а если это... ситуация... — Можешь не стараться, Снейп. Я же говорю, всё безнадёжно. Снейп резко оглянулся и зашипел. — Быть того не может! Выход должен, обязан быть! Я готов потратить целую Вечность на то, чтобы его найти. Это было практически умилительно. Нет, Снейп, конечно, очень умный. Всегда таким был. Но иногда он на удивление дурак. Видимо, то, что Сириус сейчас думал, было написано у него на лице. Ведь Снейпа чуть ли не передёрнуло. — Что!? Сириус вздохнул. — Выход есть. Но нам он недоступен. Наверное, никогда и не будет. Это было почти не больно говорить. Он даже и не надеется на Снейпа. Да и на себя тоже. Так что ничего страшного. — И где же он, о великий Мудрец? — Там же, где и всё здесь. В искренних, беспрецедентных, сильных чувствах. Только другого полюса. Мы должны... извини, если звучит пошло... простить друг друга. Стать товарищами. Друзьями. Возлюбить. Если говорить в целом. Снейп смотрел на него в абсолютном шоке. — В общем, забей. — Сириус безнадёжно махнул рукой. —Расслабься, Снейп. Естественно, Снейп тут же напрягся ещё сильнее. — Я никогда, слышишь, никогда не поверю в эту чушь. — А я это знаю. Ох, Мерлиновы подштанники, я не пытаюсь тут тебя убедить. Ты же хотел понять почему? Я просто дал тебе ответ на вопрос. Снейпа затрясло. В который раз за сегодня. Этот день, вообще, кончится? — Что ты задумал? — Абсолютно ничего, Снейп. Задумывать — это по твоей части. — Ты хочешь... — Не хочу. Снейп смотрел на него с погасающей яростью, Сириус на него — наверное, почти спокойно. — Снейп, ты закончил? Тот, не ответив, выскочил из пещеры. Сириус, через некоторое время, вышел следом. Ну, что же. По крайней мере, стало понятно, что это Снейп побежал к нему. Земля — разверзлась. Ровное поле, оранжевое небо, вязкая жёлтая трава — всё осыпалось, словно старый лист слетел с дерева навстречу новому. На смену им пришли дрожащие в фиолетовой пустоте острова, покрытые жёсткой алой листвой. Воздух стал плотнее, горячее — он отдавал кровью и озоном, будто перед бурей. Как Сириус это пропустил? Не услышал грохота, не почувствовал, как реальность меняется? Сколько он вообще просидел в той пещере? Сам Сириус думал, что прошло минут десять. Максимум двадцать. Но Снейп не мог бы найти его так быстро. Это означало… что время теперь ещё более нелинейно. Он хмыкнул. Ну, по крайней мере, картинка поменялась на более симпатичную. Внезапно, в голову пришла глупая, очень глупая мысль. Слишком наивная даже по меркам Сириуса. А вдруг? И он обратился. Попытался. И у него почти получилось. Он почувствовал, как руки и ноги истончаются, стопы и ладони укорачиваются, а лицо вытягивается. Так близко. Сириус поднял голову к небу и вдохнул запах крови и озона. ... — Что, наслаждаешься не-жизнью, Блэк? Сириус, действительно, наслаждался. Некоторые соединялись между собой странными, почти сказочными мостами, другие плавали вдалеке словно ленивые рыбы в аквариуме. Между островами — океан. Слишком синий, чтобы быть реальным. Почти неестественный. Сириус, наконец-то, мог плавать. Он нырял — и вода принимала его мягко, с лаской. Красные водоросли тянулись к нему, будто пытались что-то сказать. А наверху фиолетовое небо, без дна и конца. Впервые за долгое время он был почти… счастлив. Только скучал по одному упрямому болвану. Немного. — Чем обязан, Снейп? Снейп, хоть и пытался не подать виду, держался настороженно. Смотрел он прямо и открыто, дышал спокойно и ровно, но плечи были напряжёнными, а спина неестественно прямой. Сириус поймал себя на том, что хочет протянуть руку. Не для удара, а просто размять ему спину. — Оденься. Надо поговорить. — Снейп, не все готовы быть застёгнуты на все пуговицы в такую жару. Так что терпи. Он пытался показать, что ему абсолютно всё равно, но Сириус заметил, как уголок губ Северуса нервно дёрнулся. Снейп был при параде. Почти. Одежда сидела как влитая, манжеты аккуратные, пояс туго затянут. Только волосы, как всегда, выбивались из общей картины. Сириус, в одних равных джинсах, прошёлся до ближайшего бревна и сел, закинув ногу на ногу. — Так что надо? Снейп рядом, естественно, не сел. Ну и пусть стоит как истукан. Сириус ждал. Снейп смотрел, не отводя от него глаз. Что-то задумал? — Когда ты говорил про "возлюбить", что ты конкретно имел ввиду? Сириус едва не свалился с бревна. — Блядь, Снейп, а ты сам как думаешь? Снейп раздражённо цокнул. — Слишком абстрактное понятие. Особенно в нашем случае. — Пытаешься взломать систему? Облегчить задачу? — Почему бы и нет? Судя по всему, у нас вечность впереди. И ты абсолютно ничего не делаешь. Кроме как валяться полуголым и плескаться, как щенок. — В его голосе прозвучал знакомый яд, но Сириус уловил ноту… чего? Зависти? — Системы существуют для анализа. Правила — для нарушения. Или ты, в своем новообретенном "просветлении", забыл, как пользоваться мозгом? Сириус откинулся назад, упершись руками в бревно. — Ох, Снейп, ты в самом деле… — он покачал головой в отрицании. — Ты всё пытаешься вычислить законы этого мира. Но доверие, принятие и любовь — это не рецепт зелья, где нужно подобрать правильные компоненты. Ты не сможешь навязать этому миру законы своего. Не сможешь поставить цель и идти к ней, если у тебя нет подкрепляющего цель чувства. — Это что, значит, нужно просто полюбить тебя? — Северус фыркнул, но Сириус заметил, как напряглись его скулы. — Простить? Разрешить тебе делать со мной всё, не думая о последствиях? Сириус не выдержал и закатил глаза. — Речь не обо мне, а о тебе. Почему бы не разрешить себе делать всё, не думая о последствиях? Хотя бы раз. Снейп дрогнул, успокаивающим жестом провёл рукой по лицу. — Потому что я, Блэк, не животное и понимаю, к чему это приведёт. К такой же распущенности и зависимости. А я не могу представить себе ничего хуже, чем зависимость от тебя. Сириус горько усмехнулся встал и сделал один шаг вперёд. И ещё. Пока не подошёл почти вплотную. — Ты разве не понял? Ты с самого начала был зависим от меня, Снейп. Ещё до того, как попал сюда. Снейп оставался на месте и не отошёл только из чистого упрямства. — Даже если и так? —Тон его голоса был низким и холодным. — Это просто эмоции. Я всегда их контролировал и контролирую их здесь. Ну что за осёл? Сириус аккуратно прикоснулся своим лбом к его. Так проще, когда лицо Снейпа теряет всякую чёткость, расплывается. — Здесь неважно то, насколько хорошо ты контролировал себя там. — прошептал Сириус почти с сочуствием. — Здесь не важен образ, поведение и намерения. Только правда. Кожа под ладонью Сириуса была горячей и влажной от солнца и внутреннего напряжения. Северус не отпрянул, но всё его тело стало каменным под этим прикосновением. Дыхание участилось, став резким и шумным в тишине между ними. — Правда? — Снейп выдохнул слово с таким презрением, что оно обожгло. — Какая правда, Блэк? Что я ненавидел тебя там? Ненавижу здесь? Или что ты, как гнилая заноза, вонзился в мою жизнь и смерть? Это и есть твоя великая истина? Сириус сейчас еле сдерживался, чтобы не схватить его и не начать трясти, пока из него не выйдет... Да хотя бы и это желание гонять одну и ту же мысль по кругу. — Правда о том, что ты чувствуешь. Не только ненависть. Что-то ещё. Что-то, из-за чего ты пришёл. Из-за чего ты до сих пор здесь. — Сириус склонился к самому уху. — Из-за чего ты хочешь быть ко мне ближе. Снейп резко оттолкнул Сириуса, разрывая всякий контакт. — Правда, — прошипел он, — в том, что я хочу, чтобы ты исчез. Чтобы эта связь разорвалась. Чтобы я мог наконец быть свободным от этого... кошмара. От тебя. Вот моя правда, Блэк. Сириусу оставалось только отступить. Поэтому он с резким смешком отошёл от Снейпа и повернулся лицом к воде. — Тогда ты можешь уйти. Выход... Везде. Нигде, но везде. Такой вот парадокс. В спину летел резкий голос. — Да как ты вообще смог с этим смириться?! Сириус смотрел на буйное фиолетовое небо, в котором воронкой закручивался воздух. — Только и исключительно благодаря тебе. Спасибо. Сириус даже спиной почувствовал недоумение Снейпа. — Я? Я ничего не делал, Блэк. Ох уж эта святая невинность. — Ты сделал всё, Снейп. Северус. Ты убил меня и создал заново. Давно было пора... Так сказать, назвать всё своими именами. К тому же, у него красивое имя. — Не называй меня... Ничего не понимаю... Сплошной абсурд. Сириус удерживался от того, чтобы обернуться. — Тебе и не надо было ничего делать специально. Достаточно было того, что ты такой, какой есть. — Не пудри мне мозги. Сириус устал от этого разговора. — Хорошо, Северус. Не буду. Сириус снял джинсы и запрыгнул в воду. Как раз время немного охладиться. А вечером уже можно посетить Северуса самому. Нанести соседский визит. ... — Ну, и зачем ты пришёл, Блэк? Северус стоял в дверях, загородив проход, скрестив руки на груди. — В качестве разнообразия. — Сириус бодро шагнул вперед, заставляя Северуса инстинктивно отступить на шаг вглубь прихожей. — А то что это ты вечно меня преследуешь? Ах, да, — он демонстративно поправил воротник своей футболки, — я оделся. Не благодари. — Я тебя не преследую. Это ты... Северус сжался еще больше, будто пытаясь втянуть голову в плечи. — Конечно-конечно. — Сириус поднял руки в жесте притворной капитуляции.— У тебя уютно, кстати. Сириус огляделся, нарочито небрежно. И правда, было уютно. Наверное, единственный оставшийся островок цивилизации здесь. Северус человек практичный, был и есть. Раньше Сириус зевал от скуки при одной мысли о такой размеренности. Теперь же, после вечности в хаосе небытия, он оценил прелесть мозга, способного продумать не просто стены и крышу, а дом: с прохладой в тени, запахом трав из сада за окном и с адекватно работающим... всем. Довольно полезное качество. Жаль только хозяин дома разве что не ощерился. — Покормишь гостя? — Сириус двинулся в сторону, откуда тянуло слабым, но узнаваемым ароматом чего-то съедобного. — По старой памяти. — Мог бы придумать готовое блюдо, если так хотел набить пузо. — Говоря это, Северус уже разворачивался и шёл на кухню. Сириус последовал за ним, насвистывая что-то беспечное. Приятно, когда в этом бесконечном танце есть хоть что-то предсказуемое: нападки – отражение – и физически радушный прием. Независимо от градуса ненависти, Северус, похоже, не мог вынести мысли о пустом столе при гостях. Странная форма добрососедства, но Сириус принимал правила игры. Он уселся на край массивного деревянного стола, наблюдая, как Северус ставит сковороду на огонь. Масло зашипело. Несмотря на роль хозяина, Северус в его присутствии был как натянутая до предела струна. Коснись и она порвётся. Каждое движение – отмерено, контролируемо, но под этой оболочкой Сириус чувствовал дрожь. Неуверенность. Почти... страх? Это раздражало. Сириус надеялся, что здесь, в этих стенах, на своей территории, Северус сможет расслабиться. Хотя бы настолько, чтобы перестать напоминать магловскую бомбу с часовым механизмом. — Почему так нервничаешь, Северус? — спросил он прямо. — Я не нервничаю. — Спина Северуса стала еще жёстче. Сириус думал, что это невозможно. Он бросил в сковороду горсть креветок. Шипение усилилось, по кухне поплыл соблазнительный запах песто и моря. — Не выдумывай глупостей. Если пришёл за едой — сиди и жди. Я пришёл за тобой, дурак. — Боишься меня? — Сириус произнес это мягко, почти ласково. Сковорода грохнулась на пол. Паста и креветки разлетелись по плитке и полу алым и розовым. Северус, не глядя на хаос, одним стремительным движением схватил Сириуса за ткань футболки и рванул на себя. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание Северуса, горячее и прерывистое, обожгло Сириусу губы. — Не смей. — Это звучало как последнее предупреждение. — Не смей этого говорить. Никогда. Сириус не отстранился. Он смотрел прямо в эти безумные, яростные и, да, испуганные глаза. Видел, как в них мелькает собственное перевёрнутое отражение. — Хорошо, — согласился он легко, слишком легко. — Не буду. Тогда дай мне уйти, Северус. Вижу, ты не в духе. Побуду добродушным соседом в другой раз. Северус не отпустил. Его пальцы впились глубже. Он медленно, с видимым усилием втянул воздух, пытаясь вернуть себе ледяной контроль. Ну нет, даже не надейся. — Это ты называешь — не боишься? Сириус сделал последний шаг навстречу. Не для удара. Для прикосновения. Его руки скользнули по напряженной талии Северуса, ладони легли на лопатки, чувствуя дрожь под плотной тканью мантии. Он притянул его ближе, слишком близко, всем телом ощущая его сопротивление и... отклик. — И сколько же ты ещё будешь бегать от себя, Северус? И затем оттолкнул. Резко и безжалостно. Старый, добрый танец. Реакция была мгновенной, рефлекторной, справедливой в их извращённой реальности. Кулак Северуса со всей силы врезал Сириусу в челюсть. Сириус едва успел увернуться, но не полностью. Челюсть не сломана, но Сириус почувствовал вкус меди на языке. Адреналин ударил в виски сладкой волной. Сириус не думал. Действовал. Колено – в солнечное сплетение. Затхлый выдох Северуса. Ещё удар – висок? Скула? Неважно. Хватка за слипшиеся от пота волосы. Резкий рывок на себя. Их лица – снова в сантиметрах. Северус зло, яростно смотрел на него одним глазом – второй уже скрывался под быстро наливающимся синяком. — Отвечай, Северус, — голос Сириуса был хриплым от адреналина и чего-то ещё. — На этот раз отвечай честно. Чего ты хочешь? Сириус видел, как в единственном уцелевшем глазу Северуса мелькнул не страх, а что-то древнее, первобытное. Он плюнул. Прямо в лицо Сириусу. А затем рванулся вперёд и со всей силой врезал лбом по носу Сириуса. Хруст. Боль. Кровь хлынула ручьем, заливая рот, горло, майку. Мир поплыл. — Почему у тебя стояк, Блэк?! — Голос Северуса прозвучал над самым ухом, хриплый, надтреснутый, полный невероятной смеси торжества, ненависти и... чего-то сломавшегося внутри. — Видишь?! Вот он! Твой идиотский, животный отклик! На это! На боль! На грязь! Вот кто ты есть! Доволен?! Сириус, едва фокусируя взгляд на троящемся лице Северуса, попытался сгруппироваться. Но руки Северуса уже были на нем. Не для удара. Один палец, шершавый, коснулся его окровавленной нижней губы. След оставил. Потом надавил, проник в рот, скользнул по зубам. Грубо. Исследующе. Сириус не сопротивлялся. Он только застонал, низко, глубоко, чувствуя, как адреналин и боль переплавляются в другое, более жгучее чувство. Его тело отозвалось мгновенно, предательски ясно, даже сквозь туман боли. Затем остановился, застыл. Ну что же, в чём дело? — Я... Прости, мне... Ну сколько можно уже?! — Северус. Иди ко мне. На место пальца пришел рот. Не поцелуй. Захват. Губы Северуса были жесткими, требовательными, они взяли его, как берут добычу. Сириус ответил. Вцепился в волосы Северуса, притянул его еще ближе, отвечая тем же — яростью, голодом, принятием. Его стоны превратились в рычание. Мир сузился до точки соприкосновения, до вкуса крови и соли, до немыслимого, невыносимого соединения. Северус оторвался первым. Откинулся, задыхаясь. Один его глаз уже заплывал, превращаясь в багровую щель, нос и скулы пылали, размазанная кровь Сириуса делала его похожим на дикаря после ритуала. Не было больше ни страха, ни ненависти. Была пустота после взрыва. И дикое, первобытное понимание. Они сидели на полу кухни, среди разбросанной пасты, как после урагана. Дышали. Кровь капала на кафель. Боль пульсировала. А между ними висело нечто новое, хрупкое и невероятно плотное. Потом Сириус двинулся. Не для драки. Он приник к губам Северуса снова, но уже иначе — не как завоеватель, а как соучастник. Его руки полезли под мантию, под рубашку, ища горячую кожу. И Северус ответил. Его пальцы впились в волосы Сириуса, оттягивая голову, обнажая шею. Зубы впились в кожу. Больно. Приятно. Правильно. А потом мир вокруг них — кухня, паста, плита, весь этот хрупкий островок порядка — взорвался. Не со звуком, а с ощущением рвущейся ткани реальности. Все поплыло, закрутилось, потеряло форму. Но они не обращали внимания. Последними провалились они.