Запертые Лжецы.

Глава 4.

*От лица Хита.*

Тысяча острых копий, словно бесчисленные иглы, пронзила мой мозг, а в раны, как будто в насмешку, насыпали соль текилы. Я крепко зажмурил глаза от единственного слепящего солнечного луча, пробивающегося сквозь край затемненной шторы, и стал ломать голову, где я оказался и почему у меня такое ужасное похмелье, которое чувствовалось словно тяжёлый камень в желудке. Внутри забурлило, желчь поднялась в горле, грозясь вырваться наружу, но я оставался совершенно неподвижным, борясь с тошнотой, чтобы попытаться понять, что же произошло. Я думал о Мэй. О том разговоре с ней в баре. Я провожал её домой. Вспоминал, как намеревался зайти внутрь и поцеловать её в шею, а потом... Черт. Что же было потом? Я снова зажмурил глаза. Она была на пять лет младше меня и младшей сестрой Джейлы. О чем, черт возьми, я думал? Мой член напрягся при этом смутном воспоминании, которое вызвало в голове поток нежных образов. Я вспомнил, как стоял на кухне, полон желания, и хотел поцеловать её. Хотел провести руками по её бедрам, по изгибу её тела и... Но после этого все как будто погрузилось в черную бездну. Неужели мы занимались чем-то ещё? Неприятная, жесткая джинсовая ткань всё еще натирала мои бедра, но я не мог понять, что произошло на самом деле. Мой мозг не мог ни подтвердить, ни опровергнуть. Я приоткрыл один глаз, ожидая увидеть водопад светлых волос Мэй, разметавшихся по подушке. Но волосы, которые лежали на подушке, не были светлыми. Они были темными. Почти черными. И слишком знакомыми. Мои глаза расширились, когда я осмотрел убранство комнаты вокруг меня. Это не были мятные стены, которые я помнил по спальне Мэй. Они имели привычный темно-синий цвет и были украшены символами полицейской службы. Тут был сертификат, полученный в день её окончания академии, и медаль за выдающиеся успехи, которую она приняла на вечере вручения наград, куда я её сопровождал. Я провёл рукой по лицу, осознавая всю ужасающую правду. Я не лежал в постели Мэй. Я был в постели Джейлы. Черт. Я оказался в ужасной ситуации и не имел понятия, как туда попал. Я флиртовал с Мэй, пока мы делали снимки. В какой-то момент мы добрались до её спальни, хотя сейчас я не был уверен, зачем, если не для того, чтобы переспать. Ох, чертова текила. Все эти воспоминания были окутаны сильным чувством желания и потребности. Это были приятные чувства. Но потом наступила полная черная дыра, ничего. Может, я встал посреди ночи и запутался? Я провел здесь сотни ночей. Может, я просто по привычке проснулся не в той постели? И как получилось, что Джейла не проснулась и не выгнала меня? Черт! Все было слишком запутанно, и мне нужно было выбраться отсюда. Джейла лежала ко мне спиной, так что я не мог видеть её лица, а одеяла плотно обтягивали её. Она всегда спала как убитая; возможно, если мне повезет, я смогу улизнуть отсюда так, что она даже не заметит. Я осторожно откинул одеяла на бок, достаточно далеко, чтобы можно было выскользнуть, не потревожив её. Я несколько раз моргнул в темной комнате, мой взгляд был затуманен сном и последствиями алкоголя, а затем, спотыкаясь, направился к двери. На пороге, так близко к свободе, внезапное чувство замирания охватило меня с такой силой, что я замер на месте. Что-то было не так. Странный запах проникал в комнату, наконец пробившись сквозь мои оцепеневшие чувства. Мои глаза сузились на безмолвную Джейлу; единственным звуком в комнате было моё сбивчивое дыхание. Джейла была слишком неподвижна. Я долго смотрел на неё, ожидая, что её плечи будут подниматься и опускаться вместе с дыханием, но никаких заметных движений не было. Во мне зародилось беспокойство, и желание сбежать исчезло. Я вернулся к кровати и осторожно протянул руку, чтобы коснуться её спины. "Джейла?" - прошептал я, но когда она не ответила, я потряс её за плечо чуть сильнее, пока она не перевернулась на спину. Дыхание вырвалось из моих легких, а колени ослабли. Её глаза пусто смотрели в потолок. Неподвижные и безжизненные. Красная полоса рассекла её молочно-белое горло. Я даже не смог определить звук, вырвавшийся из моей груди. Это было что-то среднее между криком и задушенным стоном. "Нет!". Внезапный прилив энергии наполнил моё тело. Головная боль исчезла. Тошнота рассосалась. Желчь, поднимавшаяся к горлу, удвоилась, пытаясь задушить меня ужасным криком, который не мог вырваться наружу. Но моё тело пришло в движение. На автопилоте я бросился на кровать и стал трясти её сильнее, хотя мой логический мозг уже кричал слова, которые я не хотел слышать. Я откинул одеяло и отшатнулся от открывшегося передо мной зрелища. Кровь. Так много крови. Она была повсюду. Желчь снова поднялась к горлу, я попытался позвать Мэй, но голос не поддавался. Я попытался ещё раз. Мои руки работали на автопилоте: одна пыталась остановить кровь из её горла, другая вслепую нащупывала центр груди Джейлы, чтобы начать искусственное дыхание. Кровь покрыла и это. Но я всё равно продолжал. Я понятия не имел, правильно ли я это делаю, опираясь на её грудь, её тело под моим весом подпрыгивало на матрасе, а её кровь покрывала мои руки. "Мэй!" - крикнул я, и, наконец, мой голос заработал. Из коридора послышался щелчок открываемой двери. "Хит? Где ты?" "Здесь". Я с трудом качал грудь Джейлы, стараясь не смотреть на ее лицо, игнорируя синеву, которая расползалась по губам, и не замечая, как безжизненно она лежит, несмотря на все мои усилия. В горле застряли слова. "Вызовите скорую!" По моей команде шаги Мэй в коридоре мгновенно превратились в бег, и она распахнула дверь с такой поспешностью, что казалось, она хотела вырваться из этого страшного момента. Я взглянул на нее. Выражение чистого ужаса на ее лице вывернуло меня наизнанку. Она даже не закричала, просто стояла, немая от шока. Кровь стремительно отхлынула от ее лица. "Вызови скорую", — повторил я, стараясь придать голосу уверенность, которую не чувствовал. Она не двигалась. В этот момент Мэй казалась такой же безжизненной, как и ее сестра. "Мэй! Двигайся!" Я сорвался с места, мой голос, полный отчаяния, прорвался сквозь панические мысли. "Сделай это сейчас же!" Наконец, она бросилась через комнату, выхватила телефон сестры из зарядного устройства и заколотила по нему дрожащими пальцами, словно это было единственное, что могло спасти ситуацию. Но я больше не мог обращать на нее внимания. Я уставился на Джейлу, на свои руки, покрытые ее кровью, и мое сердце разорвалось на части. Ее глаза не мерцали. Ее восковая плоть была ледяной на ощупь. Раны перестали кровоточить, и сердце давно отказало. Спасти ее было невозможно. То, что я сказал Мэй прошлой ночью, звучало как нечто само собой разумеющееся. Я больше не любил Джейлу. Я не любил ее уже очень давно. Но когда-то она была такой важной частью моей жизни, и видеть ее сейчас, видеть ее в таком состоянии, видеть, что с ней сделал какой-то монстр, пока я отключался в этом же доме, было невыносимо. Бесполезно было пытаться осмыслить что-либо из этого. Все это не имело смысла. Я должен был услышать. Я должен был увидеть. Как я мог позволить себе напиться до такой степени, чтобы кто-то смог сделать это, а я даже не узнал? Чувство вины захлестнуло меня с новой силой, лавина раскаяния погребла меня под собой. Я не заметил, как Мэй уронила телефон на пол. Все, что я заметил, — это ее крошечный, дрожащий голос, когда она наконец снова заговорила со мной. "Что ты сделал?" Дрожь в ее голосе была похожа на дрожь перед извержением вулкана. Ее слова, словно гром, прогремели в моей голове, и прежде чем я успел отреагировать, она закричала: "Что ты сделал, Хит?" Я замер. "Что?" Она уставилась на дикий разрез на горле своей сестры, и в этот момент я понял, что произошло. "Ты весь в крови!" Я поднял голову, посмотрел в зеркало на стене и отшатнулся от своего отражения. Кровь была не только на моих руках. Она была разбрызгана по моему лицу. А когда я остановился, чтобы посмотреть на себя снизу вверх, я заметил, что она пропитала мою рубашку и джинсы, как будто сам ужас попытался захватить меня. "Я не..." Но лицо Мэй говорило о том, что я это сделал. Говорило, что я это сделал. Она смотрела на меня с выражением, которого я никогда раньше не видел и надеялся, что никогда больше не увижу. Она смотрела на меня с чистым страхом, который заполнил комнату, как густой туман. Я уже бывал здесь. С кровью на руках и людьми, которые в шоке смотрели на меня. Крики снова зазвучали в моих ушах, так громко и отчетливо, как будто я снова был там. Тело подо мной изменилось и превратилось в лицо, которое преследовало мои сны последние пятнадцать лет. Лицо, которое я знал, что никогда не забуду, пока жив. Мэй металась по комнате, налетая на меня и толкая, ее кулаки били по моему лицу. "Отойди от нее!" Я сразу же отступил и перестал пытаться быть героем, вернувшим Джейлу. Логическая сторона моего мозга подсказывала мне, что это все равно ничего не изменит. Она ушла. Ее не было, пока я лежал рядом с ней. Я смотрел на Мэй с другого конца комнаты. Белая рубашка, которую я надел в бар вчера вечером, все еще была натянута на моей груди, но теперь вместо белого она была окрашена в тошнотворный пунцовый цвет, который говорил о случившемся ужасе. Как и нож, который валялся на полу у кровати. Раньше я даже не замечал его... но теперь он был всем, что я мог видеть. Я пошатывался, пока не ударился спиной о стену, шок прокатился по моим венам. Мой мозг выкрикивал обвинения. Вы уже бывали здесь раньше. У тебя вспыльчивый характер. Ты не знаешь, когда остановиться. Посмотри, что ты наделал. Посмотри, что ты наделал. Посмотри, что ты наделал! "Нет". Я уже слышал этот голос. Годами он дразнил меня, и я заглушал его самыми разными способами. Алкоголь. Женщины. Терапия. Я не собирался туда возвращаться. Я знал, кто я такой. Я знал, что я сделал. И что нет. Возможно, я вырос не на той стороне дороги. Возможно, мне раз за разом доставались дерьмовые руки. Джейла могла забрать у меня то, чего я так отчаянно желал. Но я знал, кто я. И убийство невинной женщины — женщины, которую я когда-то любил, — меня не касалось. Но реакция Мэй была подобна тому, как нож, покрытый кровью Джейлы, вонзается в мое собственное сердце. Ее крики и страх в ее глазах, когда она звала на помощь, вывели меня из-под контроля, и кошмар, который был моим прошлым, взревел, как злобный зверь, окутав комнату черным дымом, клубящимся вокруг меня и мрачно хихикающим при этом. "О Боже, пожалуйста". Она сжала руку своей сестры, словно искала в этом жесте утешение, которое уже не могло ей помочь. "Что ты наделал, Хит?" Не было смысла пытаться объяснить. Я знал, как плохо это выглядит. Моя грудь сжималась, словно кто-то зажимал ее в тиски. Она не слушала. И я не мог дышать. Я буквально задыхался в комнате, полной воздуха, но он был насыщен страхом и отчаянием. Я выбежал из комнаты, из здания, в холодный свет рассвета, надеясь, что тьма не сможет захватить меня, как это уже было однажды.