Запертые Лжецы.

Глава 36

От лица Роу 

Я запер Мэй в кладовке, ощущая нарастающий ужас. Её класс ничем не отличался от того, в который мы вошли в тот вечер, но звуки, доносившиеся издалека, из-за тюремных стен, заставляли холодок пробегать по моей спине. Крики. Удары. Треск.  Я уже бывал здесь раньше, и это место не вызывало желания вернуться. Как всё это произошло? Хотя я знал, что не виноват, знакомое чувство вины вновь накрыло меня тяжёлой волной.  – Нет, — прошептал я себе. Я не собираюсь возвращаться в прошлое. Я не позволю воспоминаниям и посттравматическому стрессу затуманить мой разум, когда здесь есть люди, которым я нужен. Всё было иначе, чем раньше. Это не должно закончиться так же.  Не могло.  Закрыв дверь класса, я осторожно вышел в коридор. Оглянулся налево, затем направо. Моя рука беспомощно висела вдоль тела. Мы не носили оружия — это было небезопасно. Единственное, что у меня было, — перцовый баллончик на кольце для ключей. Но я уже знал, что в такой ситуации он бесполезен. Здесь требовался контроль над толпой, а не средство для индивидуальной защиты. Однако это было лучше, чем ничего.  Коридор был пуст. Я быстро и осторожно двинулся к лазарету, который соединял мужскую и женскую тюрьмы, пробираясь через один пустой коридор за другим. Мои шаги гулко отдавались в приглушённой тишине. Но чем дальше я шёл, тем громче становились звуки из Ген Попа. С каждым шагом я приближался к опасной зоне.  Крик Мэй о её подруге подгонял меня. Перри тоже должна была быть там. И я знал, как и все мужчины в этой тюрьме, что две женщины в центре бунта — это словно золото на конце радуги. Я мог только надеяться, что они спрятаны так же надёжно, как Мэй.  Чем быстрее я доберусь до них и вернусь к Мэй, тем лучше. Я не смогу успокоиться, пока не вытащу её отсюда.  Я замер, когда из боковой комнаты вышел заключённый. Он моргнул, удивлённый моим появлением не меньше, чем я его. Я поднял перцовый баллончик.  – На землю, заключённый.  Он посмотрел на меня, слегка наклонив голову.  – Нет, брат. Может, ты просто пойдёшь со мной по-хорошему? Босс сказал, что нам нужны заложники. И хотя ты не та женщина, за которой меня посылали, ты сгодишься.  – Ты же знаешь, что этого не случится.  – Ты больше не главный. Что я скажу, то и будет.  Он бросился на меня, хватаясь за руку с баллончиком. Но я оказался быстрее. Заключённый вдохнул огненный туман, заорал и рухнул на пол, зажмурив глаза.  Я не стал останавливаться, чтобы надеть на него наручники. Это могло означать только одно — они уже перешли ко второй фазе. Черт. Первая фаза бунта — подстрекательство. Что-то произошло: драка, организованное нападение или иной инцидент, который разжег ярость заключенных. Большинство беспорядков обычно заканчивались на этом этапе, и охранники восстанавливали контроль за считанные мгновения, в худшем случае — минуты. Но то, что эти заключенные уже начали охоту за заложниками, ясно давало понять: они перешли критическую стадию, и опасность возрастала с каждой секундой. Заложники означали организацию. Это был признак плана: привлечь как можно больше заключенных, обезвредить охранников и захватить контроль над новыми секциями. Они уже владели общей камерой — самой крупной частью тюрьмы. Теперь под их контролем был и лазарет. Сколько еще секций они захватили? Меня охватило неприятное чувство дежа вю. Именно так все начиналось в моей последней тюрьме. Я снова бросился бежать. Новая решимость наполняла мои мышцы, и мой темп ускорялся с каждым поворотом. Звуки беспорядков вдали подгоняли меня, заставляя двигаться быстрее. Когда я свернул за угол, ведущий к лазарету, я уже мчался на пределе своих возможностей. Даже из коридора лазарет выглядел как зона бедствия. Осколки стекол и бутылок валялись прямо у дверного проема. Простыни и одеяла были разбросаны в хаотичном беспорядке. Когда я вошел в комнату, кровь, размазанная по полу и стенам, ударила меня словно волной. Что здесь, черт возьми, произошло? — Вы тупые шлюхи! Вы не сможете прятаться там вечно! — донесся крик. Я повернулся и увидел заключенного, который пытался выбить дверь в ванную. Изнутри доносились испуганные женские крики. Желчь поднялась у меня к горлу. Я мог лишь молиться, чтобы они были заперты там одни, без кого-то из сообщников этого парня. Священник нигде не был виден. — Отойди от них, — резко сказал я. Я схватил пустой перцовый баллончик с пояса, держа его так, словно это был пистолет, и одновременно отчаянно обыскивал комнату взглядом в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Я не хотел причинять серьезный вред никому, даже этим заключенным. Но если дело дойдет до выбора между ними и женщинами, я знал, на чьей стороне окажусь. Заключенный бросил на меня взгляд через плечо и рассмеялся. — Вы здесь больше не главный, офицер Притчард. Вы выбрали не ту сторону. Я понятия не имел, что он имел в виду. Это были те же слова, что сказал другой заключенный, что только укрепило мое убеждение в том, что нападение было организованным. — Я сказал, отойди от двери, заключенный. Мужчина наконец перестал стучать и повернулся ко мне. — Или что? — бросил он с вызовом. Это был вопрос на миллион долларов, правда? Баллончик был пуст, и у меня не оставалось другого способа защититься. Пришлось блефовать. – Или я наполню твои глаза этим спреем. Выбирай. Уходи и сохрани зрение, потому что ты знаешь, что никто здесь не окажет первую помощь в разгар беспорядков. Ты будешь часами ждать помощи. В тебя когда-нибудь брызгали перцем? – Я не стал ждать ответа. – Бывало. И ты знаешь, каково это? Мужчина молчал, но я продолжал: – Это похоже на выковыривание собственных глаз ржавой ложкой. Несколько часов подряд, потому что даже с медицинской помощью это жжение не проходит, будто твои глаза окунули в кислоту. Ты этого хочешь? Или хочешь просто уйти и насладиться свободой, пока мы снова не закроем это место? Решай сам. К счастью, мужчина оказался не таким глупым, как выглядел. Он настороженно обошел меня, схватил охапку медицинских принадлежностей, запихнул их в рубашку и, спотыкаясь, вышел из комнаты. Я выждал, пока убедился, что он ушел, проверил коридор в обе стороны, а затем запер главную дверь. После этого поспешил к двери ванной и постучал. – Перри! Тори! Это я, Роу. Вы можете выходить. Он ушел. – Роу? – раздался дрожащий голос Перри. Дверь приоткрылась, и из нее выглянули широкие зеленые глаза. Убедившись, что это действительно я, она бросилась ко мне и обняла за плечи. – Слава Богу! Я уже думала, что он никогда не уйдет. Ему оставалось только ворваться сюда. Я крепко сжал ее на мгновение, а затем повернулся к другой женщине. – Тори? Она кивнула. Я снова сосредоточился на Перри. – Где охранник, который был здесь с вами? Мэй сказала, что тут был и священник? Губы Перри дрогнули. – Это был Симонсен. Он затолкнул нас в ванную и сдерживал их, сколько мог. Отец Джордж помог. Но я не знаю, что с ними случилось. Они кричали, когда их утащили... В животе зародилось тошнотворное чувство. – Чертовы дикари. Перри прижалась ко мне. – Как мы выберемся? Все заблокировано под кодом тридцать три. – Я спрятал Мэй в кладовке. Не думаю, что мужчины догадаются искать ее там. Эту кладовку давно не использовали, и внутри нет ничего ценного. Не то что здесь, в лазарете. Нам нужно убираться отсюда. Они вернутся за оставленными наркотиками. Карандаши и бумага их не интересуют. Кладовка в классе – пока лучший вариант. Пойдем. – Ты оставил Мэй одну? – резко спросила Тори. Я прищурился. Её тон раздражал, а терпение уже давно на пределе. – Ну да, она упрямая, верно? И слишком самоотверженная для своего же блага. Она настояла, чтобы я сначала забрал тебя. Так что, может, хватит болтать и вернёмся к ней? Тори моргнула, а затем, к моему удивлению, улыбнулась. – Ты мне нравишься. Ты заботишься о ней. – Не больше, чем кто-либо другой здесь, – буркнул я. Тори бросила на меня косой взгляд, и даже несмотря на наше недавнее знакомство, я мог сказать, что она мне не верит. Чёрт, я и сам себе не верил. Я заботился о Мэй больше, чем следовало, хотя обещал себе больше никогда не возвращаться к этому. Забота о людях приносит только боль. А я уже устал от своей собственной боли. Мы втроём снова двинулись по коридору, две женщины шли с боков от меня. Я задал темп – ровная трусца, хотя мышцы кричали, что пора переходить на бег, чтобы быстрее добраться до Мэй. – Это ужасно. Просто ужасно, – бормотала Перри, пока мы двигались. – Почему я не взяла больничный сегодня? Я идиотка. У меня болело горло. Я могла бы сейчас лежать дома в своей постели, а не бежать из разгромленного лазарета и прятаться в шкафу Бог знает сколько времени, пока не приедет полиция. Ты хоть знаешь, как долго длятся беспорядки, Роу? Я стиснул зубы. – Часы. Дни. Недели, в худшем случае. – Недели! – вскрикнула Тори. – У меня дома ребёнок. Я схватил её за руку и потянул за собой, заставляя идти в ногу. – Тогда продолжай бежать, чтобы мы могли доставить тебя домой. Если мы будем стоять здесь и кричать, это закончится катастрофой, особенно если наткнёмся на банду заключённых. Это заставило её двигаться. Она рванула вперёд, и мы с Перри прибавили скорость, чтобы не отстать. – Сколько ещё осталось? – спросила Тори, задыхаясь. – Недалеко. Ещё один коридор, потом поворот направо. Наступившая тишина немного успокаивала. Гулкие шаги ботинок по цементному полу эхом отдавались в коридоре. Хриплое дыхание Тори заполняло моё левое ухо, а тихое нытьё Перри – правое. Я схватил её за руку. – Всё будет хорошо. Я обещаю. Мы сделали последний поворот и остановились. Нас встретило пламя, охватившее весь коридор. Оранжево-жёлтые языки огня поднимались до колена, отрезая нас друг от друга. Даже с такого расстояния жар обжигал лицо. – Что ты там говорил про обещания, Причард? – раздался гогот. Пленник, которого я отпустил ранее, стоял по другую сторону пламени, наслаждаясь своей работой. Только сейчас я понял, кто он. Милтон Джеймс. Поджигатель. Его посадили за то, что он поджёг дом своей бабушки, пока она спала внутри. Женщина выжила, и только поэтому Джеймса оставили в общем блоке, а не заперли в одиночной камере. – Я же говорил, что ты не на той стороне, – произнёс он, разворачиваясь и уходя, словно всё происходящее его не касалось. – Не на той стороне бунта и пламени! Его смех эхом разлетелся по коридору. Я ничего не мог сделать. Стоял и смотрел, как огонь разгорается всё сильнее, облизывая стены. Тори и Перри кричали, хватаясь за мою одежду, пытаясь оттащить меня от пламени, которое неумолимо приближалось. Но всё, о чём я мог думать, – это о том, что Мэй находится на другой стороне. Заперта в шкафу. Не подозревая о том, в какой опасности она находится.