Под гербом алых парусов

... Разговор наш тянется непрерывной звонкой рекой, будто час назад ничего не произошло, и не было никакого признания. В комнате, по совместительству считающейся его спальней, царит полумрак, отдающий синеватыми тенями по крашеным стенам. Интерьер здесь минималистичен, но не выглядит пустым, как это бывает, наоборот, он, то ли подъеденый временем, то ли попросту пыльный выглядит уютным, и даже, где-то, родным. Судя по антикварным ходикам слева, - единственной по настоящему старой вещи, - ещё совсем раннее утро. Из приоткрытого окна поддувает прохладой. Для лета самое то. Но вот он вдруг замолкает, с высоты подоконника и своего собственного роста смотрит на меня с ногами сидящую на его кровати. Неотрывно так, как будто ищет ответ на свой вопрос заранее, даже не задавая его. - Скажи, ты правда любишь его? Ты же не соврала мне только для того, чтобы отвязаться? - Черт Я качаю головой. - Я - не вру. Каждый человек на девяносто семь процентов состоит из вещества, созданного в недрах звезд. А сейчас же эти звёзды пылью рассыпаются в глазах именно этого вполне конкретного человека, не образуя ничего, оставаясь лишь тяжёлым балластом в пространстве его привычного эскапизма или, чего хуже, приступом деперсонализации. Его можно читать как открытую книгу. Как сказку про девочку, ждущую свой кораблик, настолько просто. Только сейчас в его радужках не возвышенная мечта и непоколебимая вера... Это похоже на взрыв сверхновой. На разрушение мира, в котором перерождение после апокалипсиса просто не наступает. Второго шанса в котором просто нет. Конечно, я причинила ему боль, но ведь именно он имел глупость влюбиться. Кажется, что он хочет заплакать, но всеми силами сдерживается. Мечется, хочет что-то сказать, но никак не решается. Проходит минута, две, три, пять... Наконец он решается: - Тогда... Мне остаётся только надеяться. Я надеюсь, ты сможешь полюбить меня в следующей жизни - ... Тогда... Ты только не торопи события - Я не успеваю договорить - Что? - перебивает - Не умирай. - поясняю я - Скажи, ты сможешь жить? Ради меня? Он молчит. Ему эта просьба совсем не нравится, он думает долго, и мне уже хочется уйти, но теперь на это не решаюсь уже я - слишком боюсь. Будет вполне закономерным, что он, с детства поддерживающий философию буддистов о переселении душ, решит устроить новую жизнь раньше. Но он кивает. Такое простое действие в ситуации оказывается сравнимым с клятвой, заключённой на крови. Тишину разрывает тихий, обречённый шепот. - Ты позволишь мне хотя бы помочь вам? - Чем? - спрашиваю - Я помогу вам сойтись. Помогу устроить свидание, или что-то такое... Могу дать лодку, фонарики там запустить... Я его давно знаю. Множество раз видела его характер и нравы, то как он в ответ на колкости отвечает приятными, воодушевляющими вещами, однако никак и подумать не могла, что он точно так же отреагирует на откровенное предательство. Зачем тебе это? - наверное, я за всю жизнь не была насколько искренна, как за одно сегодняшнее утро - Потому что хочу чтобы ты была счастлива - Скажи, друг мой, это месть такая? Но вслух я только вновь называю его по старому прозвищу: - Спасибо, Ассоль