Сумасшедший

      Белые стены, белый пол, белый потолок и белые двери. Чистота и тишина, лишь изредка слышатся чьи-то шаги и голоса из кабинетов. Где-то слева мигает лампочка, раздражая глаза. Хёнджин сидит напротив кабинета номер 9 в ожидании своего времени приема. Ветер изредка пускает мурашки по коже, отросшие волосы щекочут лоб и щеки. Тремор вновь не дает покоя, дергая руки и ноги, словно парень – чья-то марионетка.       Наконец, из кабинета выходит щуплая старушка, оглядывает парня с ног до головы и почему-то хмыкает себе под нос. Голос в голове шепчет, что его ненавидят, что ему лучше бы убить себя поскорее. Хёнджин еще больше сжимается на стуле и закрывает глаза, ожидая, пока она уйдет. Открывает их лишь когда слышит голос врача, зовущий его. –Хван Хёнджин. – Начинает врач. – Как себя чувствуете? –Ким. Я Ким Хёнджин. – Устало вставляет парень.       В голове вихрь мыслей, вытащить одну сложно, юноша сглатывает и впивается ногтями в  ладони. –Отвратительно. – Единственное, что удается выдавить из себя. –Вас продолжают донимать голоса и тревога? – психиатр снимает очки, вглядываясь в явно нервничающего паренька перед ним. –Когда мужа дома нет, я слышу их постоянно, а еще пространство двигается. – Говорит тихо, словно кто-то подслушивает. – Ощущение слежки появляется реже, но все же есть. – Заканчивает парень, сам не замечая, как вновь чешет руки. –Вы продолжаете чесаться, когда нервничаете. – Подмечает врач, обратно натягивая очки, начиная записывать что-то в карту. –Извините. – Морщится Хёнджин, резко одергивая руки и опуская голову еще ниже. –Оставим Оксарбазепин три раза в день по 150мг, уберем Рисперидон, вместо него будет Арипиразол 10мг утром, а Кветиапин увеличим до 200мг на ночь. Есть вопросы? –Доктор, что мы лечим? – Поднимает глаза, пытаясь найти ответ в чужих. – Тревогу и аффективное расстройство. – Явно врет, врет, но все расскажет Сынмину.       Протестовать и интересоваться настойчивее сил нет, он лишь кивает и упирает взгляд в пол. Слушает, как по бумаге скользит шариковая ручка, которой врач пишет рецепт. Он правда думает, что Хёнджин еще не догадался погуглить симптомы и от чего он пьет таблетки? Ши-зо-фре-ни-я. –Держите рецепт. – Протягивает три бумажки и фальшиво улыбается. – Ваш муж заедет за вами сегодня? –Нет, у него важный день на работе. – Вяло отвечает, а затем прощается и медленно идет по коридорам до аптечного пункта, где получит новую дозу.       Голова бурлит, мысли в ней – множество рыбок в необычайно маленьком для такого количества обитателей аквариума. Получить таблетки и добраться до дома. Добраться до дома, где тепло, где пахнет его мужем. Мягкая кровать, не похожая на больничную койку. Он обязательно дождется любимого с работы и узнает, что с ним. От чего его лечат столько времени, пусть догадки и есть, довольно страшные догадки, но ведь лучше убедиться, не так ли?       Выйдя из клиники, Хёнджин достал наушники, закурил сигарету и все так же медленно поплелся на автобусную остановку. Как назло, автобус приехал почти сразу, недокуренная сигарета шлёпнулась в лужу на дне урны. По ушам долбила какая-то музыка, но голос в голове был громче: «Ты болен, ты не заслуживаешь любви, да и в целом жизни». Голос шептал, как змея, обвивающаяся вокруг его сознания, сдавливая и душа. Хёнджин зажмурился, сжав кулаки. Он не мог больше бороться, он устал.       Погруженный в свои мысли и борьбу с навязчивым голосом парень чуть не проехал свою остановку.  Уже стоя в лифте, что ехал на 15 этаж, он вновь заметил, как трясутся его руки. Как объяснить Сынмину свое блядское состояние? Он ведь здоров и не поймет своего буквально сумасшедшего мужа… Но почему-то Сынмин всегда был рядом. Всегда вытаскивал и помогал, шептал слова любви и обещания помочь справиться. Это правда давало надежду, за что Хёнджин всегда был и будет бесконечно благодарен.       Ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Хёнджин уже был готов расплакаться, когда с другой стороны послышались мягкие шаги, и дверь распахнулась. На пороге возник немного растрепанный, в домашней одежде Сынмин. Старший парень молча бросился к нему в объятия, глуша тихие слезы на чужом плече. –Я устал. – Еле слышно шепчет, чувствуя прикосновения к своей напряженной спине. –Тише, родной, я рядом. – Так же тихо, уткнувшись куда-то в затылок, прошептал младший.       Сынмин помог ему раздеться, шепча успокаивающие вещи на ухо. Хёнджин продолжал тихо плакать, поддаваясь любимым и надежным рукам, зная, что никогда и никуда эти руки не отпустят. Уже в кровати старший жался к чужой груди, стараясь раствориться полностью, скрыться от злого мира и голоса в голове, что не переставал донимать его.       Глубокой ночью Сынмин проснулся от рыданий с другой стороны кровати. Не до конца придя в себя он увидел Хёнджина, что жался в угол и держался за голову, бормоча что-то под нос. –Джинни? – мягко позвал, даже не надеясь на ответ. –Остань, замолчи, уйди, пожалуйста, отстань. – не замечая ничего вокруг, как мантру шептал парень.       «Психоз» – понял младший, быстро соображая, что он может сделать, дабы не усугубить чужое состояние. Помня, что говорил лечащий врач мужа, он быстро тянется к телефону, набирая номер скорой помощи. Быстро ответив на дежурные вопросы, он блокирует телефон, вновь поворачиваясь к старшему. –Джинни, – зовет чуть громче, надеясь достучаться. Хёнджин резко переводит взгляд на Сынмина, долго фокусируясь. –Он здесь. Он хочет убить тебя, – тянется к чужому лицу дрожащими руками, чтобы удостовериться в реальности. –Кто, Джинни? –Он. Он говорит, что пришел за тобой. –Все хорошо, все хорошо, я рядом, – тянет на себя, обнимая и бросая взгляд на часы. С момента звонка прошло пять минут. – Скоро придет помощь, тебе станет лучше. –Ты отдашь меня им? –Я никому тебя не отдам, тебе просто помогут, хорошо? – прижимает к груди, вновь бросая взгляд на часы. Десять минут.       Спустя еще пять раздается звонок домофона. –Нужно открыть дверь, – шепчет, пытаясь подняться. –Я с тобой, – протестует Хёнджин, подрываясь встать, едва не падая.       Сынмин не возражает, помогает подняться, и они вместе медленно идут к двери. Когда врачи переступают порог квартиры, Хёнджин прячется за спину мужа, боясь сказать и слово. Сынмин берет это на себя, он кратко описывает состояние, бегло называет препараты и основные симптомы, вводя врачей в курс дела, а старший даже не слышит, о чем идет речь, продолжая бороться с голосом в голове. Когда один из врачей говорит что-то про укол, Хёнджин слышит это слово через марево в голове, пугаясь еще сильнее, заставляя нервничать и Сынмина. Понимая необходимость этой процедуры, младший нежно берет его за руку, кивая врачам и начиная двигаться в сторону спальни. Укладывает мужа на кровать, садится рядом, продолжая держать за руку. Видя, что врач уже держит в руке инъекцию, кивает ему, заговаривая с Хёнджином.       Врач тенью проходит в комнату, аккуратно оголяя бедро парня, и как можно быстрее вводит препарат. Хёнджин начинает слабеть на глазах, медленно отпускает чужую руку и прикрывает глаза. А спустя несколько минут Сынмин дослушивает рекомендации врачей и провожает их к выходу.       Хёнджин спал до трех часов дня. За это время Сынмин успел позвонить Чану и предупредить о ситуации и сегодняшнем отсутствии, еще и тосты на завтрак приготовил. И пока младший порхал по квартире с телефоном под ухом, растрепанный и сонный старший приплелся на кухню, попутно врезаясь во все, что было возможно. –Как ты? – обеспокоенно спросил Сынмин, завершая диалог по телефону и садясь рядом. –Всё вертится, – ответил Хёнджин, устраивая голову на чужом плече. –Тебе надо поесть.       Хёнджин не хотел расстраивать мужа, так что молча согласился и принял из его рук тост. Завтрак прошел в комфортной тишине, никто не хотел вспоминать ужасы минувшей ночи. Закончив завтракать, супруги начали собираться в клинику. За окном стоял октябрь, так что Сынмин заботливо закутал мужа в свою толстовку, накинул на него ветровку и поцеловал в нос перед тем, как начать завязывать шнурки на своих кроссовках. Пока Хёнджин вызывал лифт, Сынмин проверил наличие документов в сумке, взял ключи от машины и торопливо закрыл квартиру.       Выходя из черного дженезиса, парни взялись за руки и направились к дверям частной клиники. К счастью, врач был свободен и принял их сразу. Хёнджин сидел рядом с мужем на диванчике и отстраненно рассматривал кабинет, пока его муж рассказывал и «ночном приключении» доктору, который внимательно слушал и явно намеревался узнать у самого пациента о его самочувствии. –Что скажете, Хёнджин? – повернулся и как мог мягко поинтересовался. –Что со мной? – вновь задает интересующий вопрос, минуя уже заданный ему.       Врач вопросительно смотрит на Сынимна, как бы спрашивая разрешение. Получая утвердительный кивок, отвечает: –Шизоаффективное расстройство. –У меня же инвалидность, поэтому Сынмин отрицательно отвечает на все мои предложения выйти работать? –Да.                        –Ночью мне было очень страшно. Он сказал, что пришел за моим мужем. Это был даже не человек, что-то другое. Мне поставили укол, я отрубился на 14 с лишним часов. – удовлетворенный ответом произнес Хёнджин, крепче сжимая руку супруга. –Мы поменяем терапию, надо будет сделать укол, а также полный покой, мы откроем вашему мужу больничный на неделю, дальше будем смотреть по состоянию. – натягивая на нос очки ответил врач. – Есть вопросы?       Хёнджин молча помотал головой, переводя взгляд на окно и отдаленно слыша, как Сынмин что-то спрашивает. Когда доктор закончил отвечать на вопросы, младший принял у него направление на укол, рецепты на таблетки и помог старшему подняться. Закончив с уколом и забрав таблетки, супруги вновь вышли на улицу, направляясь к машине. –Почему ты не говорил? – начинает Хёнджин. –Не хотел тебя расстраивать, надеялся, что тебе станет лучше со временем. –Понятно. – сухо отвечает старший. –Пойми, я не хотел вредить тебе. Я тебя очень люблю и желаю пройти этот путь с тобой до конца. – почти шепчет, тянется обнять.       А Хёнджин сам жмется к чужой груди, находя свой покой.