На Марсе сегодня холодно

      Лишь небо остаётся прежним. Жёлто-коричневое оно усыпано тысячами звёзд, похожими на крошки хлеба, о котором жители этой планеты теперь могут лишь мечтать. Но даже это уходит на задний план, и единственная мысль в голове: «как же хочется жить». Четвёртый месяц лета в Фарсиде, как впрочем и в других городах Марса, больше не радует теплом. Фонтаны на площадях не работают и людей рядом, конечно же, нет. Под ногами скрипит снег, а ветер, словно дворник, быстро заметает следы.       — Фобос, говорят, стал ближе к Марсу, — каждое слово с губ срывается вместе с причудливыми облачками пара — ужасно холодно. — Ты замëрз. Чего хотя бы перчатки не надел?       Сяо Чжань пытается спрятать руки ещё глубже в карманы и, не глядя на Ван Ибо слегка приподнимает уголки губ в полуулыбке. Кажется, пальцы сейчас покроются инеем — от холода они совсем одеревенели, больно даже пробовать их разогнуть. Сяо Чжань тихо вздыхает.       Днём было не сильно лучше, а завтра станет точно хуже. Температура на Марсе падает так быстро, словно звëзды в бездну, и Сяо Чжань боится, что ещё немного, и замёрзнет даже его сердце. А ведь это лишь четвёртый месяц лета, и, возможно, к пятому вся планета перестанет дышать. Хотя это и сейчас даётся с трудом: кажется, что при каждом вдохе лёгкие наполняются ледяной водой.       — Думаешь, он разобьётся? — спрашивает Сяо Чжань, пряча нос в громоздкий чёрный шарф.       — Вряд ли мы это застанем, но даже если и разобьётся, то планета сможет это пережить — Фобос слишком маленький.       — А Деймос? Выживет?       Ван Ибо поворачивает голову в сторону Сяо Чжаня и смотрит, как тот, глядя лишь себе под ноги, утопающие в снегу, который уже и чистить не успевают, идёт рядом весь укутанный, вечно мëрзнущий даже когда планета ещё не остывала так стремительно. Прекрасный, словно принц, сошедший со страниц сказки, с этими его развевающимися на ветру длинными концами шарфа и глазами-полумесяцами, в которых звезды отражаются.       — Деймос такой маленький, что вряд ли…       Не успевает Ван Ибо закончить фразу, как Сяо Чжань, понизив голос, задаёт ещё один вопрос.       — А Марс?       — Я бы хотел верить, что ядро перестанет остывать, но… — Ван Ибо замолкает, пытаясь подобрать слова, что звучали бы не так страшно как «мы умрём». И как ни старайся, а это правда, и теплее не станет, ибо создать новое ядро для планеты вряд ли возможно.       — Но мы всё равно замёрзнем, — продолжает вместо него Сяо Чжань, останавливаясь и запрокидывая назад голову. Ван Ибо это замечает не сразу и потому поворачивается к Сяо Чжаню в нескольких шагах от него.       Сяо Чжань смотрит в небо, где звезды рекой текут неспешно по жëлто-коричневому небу. В этом снежном городе, в слабом свете уличных фонарей, кажется, что его силуэт светится, хотя сам он внутри понемногу гаснет в этом холоде.       — Если мы замёрзнем и превратимся в ледяные скульптуры, найдут ли нас когда-нибудь люди с других планет, если где-то ещё есть жизнь?       — Сяо Чжань… — Ван Ибо слегка заламывает брови и подходит чуть ближе, вытягивая руки из карманов, чтобы ужасно холодными пальцами пройтись лаской по такой же холодной щеке Сяо Чжаня, чтобы тот посмотрел на него.       — Небо соткано из звёзд, но ни одна из них, даже Солнце, не способны нас согреть. Ни одна звезда, Ван Ибо. Все они так далеко, и Марс замерзает. Даже Олимп больше не кажется такой могущественной ледяной глыбой, потому что вся планета превратилась в точно такую же.       — Говоришь страшные вещи, — Ван Ибо прячет руки в большие карманы пуховика Сяо Чжаня, переплетая их пальцы. Им бы не стоило стоять посреди улицы ночью, когда температура опускается ниже некуда, но с каждым днём становится всё больше всё равно, ведь в итоге — всё равно замёрзнут.       — Из нас двоих, мне кажется, больше всего боюсь я, а ты выглядишь как кто-то, кого конец света не очень-то и пугает, — на губах появляется слабая улыбка, и Сяо Чжань тычется носом в нос Ван Ибо, вынуждая коротко улыбнуться в ответ.       — Если бы тебя не было, я бы уже давно убил себя, ведь мне не хочется умирать на леденеющем Марсе, покрываясь инеем.       — Ван Ибо…       — Говорю страшные вещи, да? — он улыбается и продолжает: — но пока ты есть, и мои чувства к тебе не замёрзли, я хочу быть рядом до самого конца, чтобы, предчувствуя свои последние вдохи, я мог оставить на твоих губах последний поцелуй и умереть, ощущая не холод, нет… ощущая тепло. Вот здесь, — он прикасается к своим губам, кажется, что ледяными пальцами, задевая кончик носа Сяо Чжаня. — И здесь, — указывает на сердце, не отводя взгляда от глаз напротив.       — Поцелуешь меня?       — Почему спрашиваешь? — улыбается нежно, переместив ладонь на щеку Сяо Чжаня и поглаживая большим пальцем.       — Просто хочу, чтобы ты меня поцеловал, а то мне холодно.       Ван Ибо улыбается ещё шире, потеревшись носом о другую щеку Сяо Чжаня.       — Хорошо, согрею тебя, мой принц.       Сяо Чжань чувствует, как сильнее Ван Ибо сжимает его пальцы в своей ладони, когда сминает губы напротив в поцелуе, который ощущается как первый: аккуратный и нежный, без напора и попыток друг друга сожрать.       — Если будем целоваться на таком холоде, не приклеимся друг к другу?       Сяо Чжань смеётся:       — Что?       Ван Ибо, глядя в глаза-полумесяцы напротив, поясняет с улыбкой:       — На морозе можно приклеиться к турнику, если намочить палец. Или языком.       — Но я же не из металла сделан.       — А я был бы не против приклеиться к тебе и целовать целую вечность.       — Я тоже, — и потому целует снова, желая приклеиться к нему навсегда. — Губы сейчас инеем покроются, пойдём домой?

***

      — Представляешь, на Марсе воду нашли, — Сяо Чжань откладывает телефон на раскинутые по столу тетради и смотрит на развалившегося на его кровати в общежитии Ван Ибо. Уставший после учёбы и баскетбольной тренировки, он просто лежит с закрытыми глазами и раскинутыми в стороны руками. В такие моменты, которые случаются всё чаще, Сяо Чжань может позволить себе не скрываясь смотреть на его красивое лицо, крепкую вздымающуюся грудь, открытые в шортах накаченные ноги и большие руки. Он обожает его руки.       — Так ещё же в восемнадцатом году находили.       — В виде льда, а теперь и в жидком состоянии.       — Это всё меняет, — Ван Ибо отвечает лениво и даже не открывает глаз. Предстоящие соревнования полностью выматывают его.       — Представь, что когда-то на Марсе была жизнь, — Сяо Чжань встаёт из-за стола и садится на кровать рядом. — Когда-то там могли бы быть точно такие же мы, если бы существовала ещё и реинкарнация.       — Надеюсь, мы встречались на этом твоём Марсе, — отвечает Ван Ибо невозмутимо, а у Сяо Чжаня лицо буквально вытягивается в удивлении.       — Что? — спрашивает едва слышно.       Ван Ибо приподнимается на локтях и смотрит в широко раскрытые глаза напротив:       — Говорю, что хочу встречаться с тобой, — на губах играет полуулыбка, которую Сяо Чжань очень хочет сцеловать. Он вздрагивает от мурашек, покрывших всё его тело за эти несколько мгновений, что Ван Ибо смотрит на него.       — Холодно что-то, — выпаливает он. — Поцелуешь?       Ван Ибо смеётся и садится на постели, оказываясь совсем близко к его лицу.       — Ну хорошо, — шепчет он почти в губы. — Согрею тебя.