Сердце Этиго

      По крышам Этиго скользила тень. Лёгкая и стремительная – тень, которую могло бы отбросить облако. Да и что ещё выше крыш?.. Облака и птицы.       Облака-то на небе были, но не было луны. В эту ночь она отвернулась от земли. По крышам Этиго скользила тень, отброшенная без света, и, в отличие от обычных теней, у нее была цель.       Касуга знала, где находится нужная ей комната. Она заранее всё разведала и ждала лишь новолуния, чтобы нанести удар. Сегодня на земле станет одним богом – Богом Войны – меньше.       Он не зря носит такое прозвище. Касуга видела, каков Уэсуги Кеншин в бою, и не сможет этого забыть. Но в таких случаях и нужны шиноби, верно? Застать врага врасплох, нанести удар тайно, если невозможно сделать это в открытую…       Хотя он и не враг ей. Просто у нее задание.       Касуга действительно как тень. Ей удается проникнуть в самое сердце Этиго. Беззвучно она раздвигает сёдзи и делает шаг в спальню, не выпуская из пальцев сюрикен.       Возле постели теплится светильничек – слабый, но Касуге даже тьма безлунной ночи не была помехой. Этого света ей с лихвой хватает, чтобы разглядеть смятую простынь, небрежно отброшенное одеяло и обнажённого, оставшегося даже без самой иллюзорной защиты человека.       Вот только…       Она ожидала увидеть мужчину.       А в постели лежит женщина, рослая и крепкая, но без сомнений – женщина. Нагота не даёт возможности обознаться. Касуга неслышно замирает в углу. Вовсе не как шиноби, скорее уж как перепуганная мышь. Неужели она ошиблась?! Перепутала комнату? Или это любовница Кеншина, а сам Бог Войны вышел куда-то? И вот-вот вернётся, и увидит лазутчицу у своей постели…       Надо уходить, но Касуга вместо этого делает ещё шаг вперёд. Приглядывается внимательнее, не давая неровным отсветам пламени сбить себя с толку.       Этого просто не может быть.       У лежащей перед ней женщины – лицо Уэсуги Кеншина. Касуга успела хорошо запомнить эти черты, пока следила за Богом Войны, прикидывая, как бы к нему подобраться. И руки… Сильные, совсем не такие, какие бывают у обычных женщин. Руки воина.       Касуга неслышно садится на пол. Смотрит на эти руки и на плечи, которые все-таки уже мужских. Вот, значит, зачем Уэсуги прячет их под жёсткой торчащей тканью. И шею прячет – тонкую, нежную, на которой не видно кадыка. Богу Войны многое удалось скрыть, вот только в любую тайну рано или поздно может кто-нибудь проникнуть. У иных людей работа такая – везде проникать.       Наверно, Касуга все-таки хорошая шиноби. Она сидит совсем рядом с постелью, а Уэсуги Кеншин все ещё спит. Веки Бога Войны сомкнуты, и Касуга видит, какие у него – у неё – невозможно длинные ресницы. И мягкие губы. Прежде Касуга этого не замечала. Никто, должно быть, не замечал, потому что взгляд у Уэсуги холодный и стальной, острее, чем у любого мужчины, а меч ещё более острый, и заподозрить в этом воине женщину?.. Невозможно. Но сейчас Кеншин спит, и Касуга видит нежность, на время скрывшую сталь.       У нее часто бьётся сердце. Тайна, открывшаяся ей, настолько глубока и сокровенна, что Касуга не может не трепетать. И не может вспомнить, зачем пришла. Имеет ли хоть что-то в этом мире значение, кроме того, что она узнала?.. Она сидит так до утра, не шевелясь и почти не дыша. Но с первым лучом рассвета Уэсуги Кеншин открывает глаза. Обнажает свою внутреннюю сталь. И видит Касугу.       – Ты пришла, чтобы убить меня?       Голос так же холоден, как взгляд, и твёрд, но теперь Касуга явственно различает в нем женские ноты. И удивляется тому, насколько глуха и слепа была раньше.       Смысл вопроса доходит до нее позже. И Касуга наконец вспоминает о задании. Вспоминает, уже зная, что не сделает этого – и не только потому, что упустила момент. А кроме этого, Касуга не знает ничего. Не знает, какой теперь будет её жизнь – и будет ли вообще, захочет ли хозяйка Этиго пощадить лазутчицу. И если даже захочет, то как ещё решит её судьбу?.. Всё прошлое Касуги за эту ночь стёрлось; сейчас она – чистый лист, белизной которого должна распорядиться сидящая напротив женщина.       Она пока и мечтать не смеет, чтобы ещё хоть раз увидеть потаённую нежность Богини Войны. О том, чтобы эта нежность была для нее, для Касуги…       Но это сбудется.