проект по литературе

в кабинете английского пахнет хвоей и мандаринами. за окном лежат обычно сверкающие на солнце сугробы, которые сейчас выглядят действительно ледяными глыбами на фоне унылого серого неба. учиться в такую погоду невыносимо, именно по этой причине половина класса сегодня не пришла — решили дружно прогулять, но маша не могла себе такой роскоши позволить как бы не хотела. во-первых, маменька бы рада точно не была, а шататься по улице несколько часов подряд, дабы не вызвать подозрений, было бы максимально абсурдно, потому что на термометре точно отметка ниже минус двадцати есть. а во-вторых, мотивация идти на уроки есть. взгляд гуляет по затылкам и сутулым спинам одноклассников, пока не натыкается на нее.  альбина мурзина.  альбина почти никогда уроки не прогуливает. она всегда исправно делает домашнее задание, участвует во всех школьных мероприятиях и помогает даже самым отбитым распиздяям их класса. таким как, например, маша. романова до сих пор помнит, как алечка улыбалась только ей, смотрела только на нее и своими ручками ледяными вытирала с миловидного лица кровь, прикладывая лед, черт знает откуда взявшийся, к появляющемуся фингалу на скуле, в школьном туалете. она что-то в полголоса щебетала безостановочно, но все это маша пропускала мимо ушей, засмотревшись слишком. именно в тот момент, когда мурзина подняла свой взор и встретилась с ее собственным взглядом, в сердце что-то екнуло и разлилось в груди тепло. вязкое, приторное, но такое греющее и приятное.  от алечки пахнет чем-то легким, сладким и фруктовым. настолько манящим, что романова, каждый раз находясь рядом, вдыхает аромат полной грудью и закатывает глаза от удовольствия, не в силах сдержаться. она всегда ярко улыбается и искренне поддерживает светульку, с которой им удалось подружиться за считанные дни после того, как токарова перевелась из другой школы к ним; она заразительно смеется на глупые шутки юлианны, стреляет глазками в ответ на подмигивания поцелуевой, — что, кстати, маше не особо нравится; она шушукается с семиной на астрономии, обсуждая созвездия, млечный путь и параллельные вселенные. обычно, по классике, тех, кто хорошо учится и носит ярлык так называемой «пай-девочки», не очень-то и жалуют в коллективах, но мурзина, кажется, разрушила все каноны, потому что в ней души не чают даже те, кто держит не только школу в страхе, но и половину города уж точно — великолепная четверка, состоящая из захаровой, медведевой, андрющенко и малышенко.  альбинка — замечательный человек, прилежная ученица, послушная дочь и вообще вся такая девочка-цветочек. такой не по пути с машей. романова в этой истории анти-герой, как бы печально это не звучало, поэтому мысли о каких-либо возможных взаимоотношениях между ними двумя приходится выгонять из головы поганой метлой. потому что так нельзя. потому что это неправильно. и потому что маша уверена, что алечке нравятся хорошие интеллигентные мальчики, которые носят пальто поверх черной водолазки, классические слегка укороченные брюки и конверсы; которые придерживают дверь в магазин, подают руку на выходе из транспорта и осыпают ее цветами, с ног до головы выцеловывая каждый сантиметр бледной кожи, не пропуская ни одной родинки. которые совершенной противоположностью романовой являются. потому что маша привыкла к шумным тусовкам, бессонным ночам, куче алкоголя и вмазанных псевдо-друзей, появляющихся в ее жизни лишь в моменты безудержного веселья и пропадающие стоит лишь малейшей проблеме замаячить на горизонте. романова привыкла решать конфликты кулаками, хамить ворчливым бабулям у подъезда, желающим постоянно ее обсудить и осудить; а еще она привыкла внимание привлекать не хорошими поступками, потому что проще объект воздыхания задирать, чем ухаживать. и ей кажется, что альбина ее уже ненавидит точно за все колкие слова.  но она ой как не права.  потому что у алечки коленочки дрожат при виде ее лукавой ухмылки, ладошки потеют от нахождения рядом, а в горле пересыхает стоит машеньке едва коснуться любой части тела младшей. поразительная реакция, пугающая изначально, теперь лишь только угнетает, потому что мурзина думает, что машенька и не взглянет в ее сторону в романтическом плане, не представит ее своей потенциальной девушкой. она ведь не такая яркая, как диана; не такая смешная, как света; не такая непреклонная, как даша. и этот список можно продолжать бесконечно, перечисляя каждого из романовского окружения, но тогда альбине будет слишком больно. она ведь не такая, как они. она скучная, неинтересная и тихая. зажатая и, порой кажется, совсем не имеющая своего мнения, от того многие вокруг и считают ее неискренней пустышкой, что задевает безумно.  и как же досадно, что обе девушки заблуждаются насчет друг друга и взаимных чувств, понапрасну растрачивая драгоценное время.  — альбина, — голос романовой всегда игривый, но при этом властный очень, от которого мурашки по коже бегают как сумасшедшие. она останавливается рядом с партой одноклассницы, облокачиваясь рукой на деревянную исписанную поверхность, и слегка наклоняет голову вбок. ее взгляд тягучий, липкий, смущающий, но ни капли не противный, скользит по чужому телу, особенно задерживаясь на чересчур выпирающих ключицах и тонких запястьях, едва скрытых за плотной тканью небесно-голубой кофточки. щеки мурзиной краснеют. — нам проект нужно сделать по литературе, помнишь? когда и где начнем? — ну, можно сегодня… — значит, после уроков на крыльце встречаемся, — подмигивает с особым озорством и покидает кабинет, надеясь, что никто не слышал как сильно билось ее сердце в грудной клетке.  а алечка лишь смущенно опускает голову, пропуская шутливые замечания со стороны светы мимо ушей. потому что знает, токарова это не со зла. она столько наслышана о чувствах подруги, поэтому тоже только радуется любым малейшим взаимодействиям девушек.  последний урок тянется как жвачка во рту у даши поцелуевой. альбине кажется, что она с ума сходить начинает — усидеть на стуле и вникнуть в речь химички становится вообще невозможно. ей очень хочется обернуться и посмотреть как себя ведет маша, но она боится, да и вряд ли романова чувствует то же, что и альбина, поэтому и плевать ей сто процентов на все это и на предстоящую встречу. какие же глупые мысли крутятся в девичьей головушке и как они не кстати, потому что романова все сорок минут сверлит светлую макушку, худощавые плечи и пересчитывает взглядом выпирающие позвонки. она молит всех богов, лишь бы их совместное времяпрепровождение прошло на «ура», ведь света уверяла ее, что альбина излучает искренне теплое отношение в сторону романовой. и ей хотелось бы верить в это.  в этот раз звонок на перемену назвать спасительным нельзя, потому что он оповещает не только об окончании учебного дня для одиннадцатого «а», но и падает нелегким грузом на слабенькие девчоночьи плечи. мурзина момент оттягивает как может: медленно скидывает принадлежности в черный кожаный рюкзачок, поправляет перекрученный брелок на замке и донимает токарову какими-то бредовыми, по мнению короткостриженной, расспросами.  — аль, все хорошо будет, чего ты трясешься как лист осиновый? — она по-доброму усмехается и прищуривает глаза, когда видит, что романова уже покинула кабинет и, наверняка, уже изнывает от ожидания ее тревожной подружки на улице. — не думаю, что машка будет рада замерзнуть на школьном крыльце, — намекает, что пора поторопиться, и они летят по лестничным пролетам вниз к гардеробу.  альбина переживает. и это заметит даже слепой. от нее за версту чувствуется неуверенность в каждом действии, голубые глаза бегают лихорадочно от одной вещи к другой, а замок на короткой белой курточке все никак не хочет застегнуться. запара.  уже будучи на крыльце, света бессовестно пихает лучшую подругу прямо в руки романовой. альбина от смущения и неловкости готова сквозь землю провалиться.  — маш, прости, пожалуйста, прости, — романова глупо улыбается на суетливые действия девчонки, пока токарова смеется в стороне. альбинка, замечая это, лишь хмурит брови и незаметно для машеньки показывает подруге кулачок.  снег под ногами приятно хрустит. они идут впритык друг к другу, пока их куртки издают соответсвующее шарканье тканей друг об друга. мурзина смотрит себе под ноги и думает о том, как бы не опозориться и не навернуться в ближайший же сугроб, зная свою «удачливость». а маша… а маша думает об идущей рядом девчонке и о том, как ей держаться, находясь рядом несколько часов в закрытом пространстве, если, даже не видя мурзину, у машеньки возникает желание зацеловать губы той до крови, прижать к себе и не отпускать.  — а мы идем куда? — маша на наивный вопрос по-доброму усмехается и отвечает, что путь они держат до ее квартиры. альбина снова смущается.  у маши в комнате комфортно. настолько, что альбине думается о том, как бы она сейчас упала на столь манящую огромную кровать и уснула крепким сладким сном. но литература не ждет, как и романова, которая ногой захлопывает дверь, держа в двух руках кружки с чаем и прижатые к торсу упаковки с печеньем и конфетами. мило.  алечка машеньку за гостеприимство благодарит, как и благодарит тусклое комнатное освещение, исходящее от настольной лампы и подсветки под потолком, которое помогает скрыть румяные от смущения щечки. улыбку она прячет в кружке, отпивая из нее сладкий чай.  машенька лишь мило улыбается, демонстрируя свои очаровательные ямочки. скрываться альбине бессмысленно. наглая девчонка и так все заметить успела.  проект по литературе изначально казался бредовой идеей, но мурзина забить и ничего не сделать не могла, как и маша не могла упустить шанс провести время с объектом своего воздыхания. не зря же она с токаровой договорилась поменяться, и они обе уговаривали учительницу поставить их в пары с учетом девичьих пожеланий.  альбина карандашом делает набросок рисунка на ватмане, пока романова должна найти нужную информацию, которая пригодится для презентации, и вычленить из нее самую важную для самого плаката. но маша с заданием не особо справляется. она заглядывается на одноклассницу, залипая на движение ее рук, на нахмуренные аккуратные бровки. и на то, как она облизывает губы.  и ее снова накрывает желанием. навязчивым и столь сладостным, что, кажется, больше никакие мысли в голову-то и не могут пробраться сквозь эти тернии.  становится душно.  — маш? все хорошо? — взволнованный взгляд бегает по лицу напротив. романова машет головой и шумно сглатывает. — что такое?  — аль, я не могу уже скрывать, — шепчет словно в бреду и в считанные секунды сокращает ничтожное расстояние, впечатываясь в чужие губы. альбина от шока широко распахивает глаза и выпускает судорожный вздох изо рта, давая возможность проворному языку машеньки юркнуть меж белоснежных зубов одноклассницы.  у обоих внутри взрываются фейерверки, состоящие из чувств и бурлящего желания. душа романовская ликует о удавшейся пакости, пока не приходит осознание, что, возможно, после такой проделки младшая убежит и вовсе перестанет как-либо контактировать с ней, избегая и прячась в школьных коридорах. возможные последствия давят на виски, поэтому она отрывается первая, совсем не чувствуя желания это делать, и смотрит боязно в голубые глаза.  у алечки в голове не укладывается, что первый ее поцелуй украла девчонка. так еще и эта наглая и хамоватая девчонка. в детстве ведь мурзина мечтала, как она поцелуется впервые в жизни с красивым принцем, с которым они потом жить будут душа в душу долго и счастливо. но реальность разнится с мечтами.  оно и к лучшему.  машенька романова лучше любого принца. даже на самом белом коне и в самых блестящих доспехах.  — альбин, прости, я не должна была, просто ты мне давно нравишься, и я не сдержалась. я понимаю, что тебе противно, прости, — тараторит безудержно, хлопая по чужим коленкам, и старается спрятать взгляд, лишь бы не встретиться с презрением и осуждением.  — ты мне тоже, — шепчет в полголоса и пугается своих же слов. «это ведь неправильно», — воет здравый рассудок. но что сделать, если сердцу и чувствам не прикажешь?  романова ошарашено пялится на свою одноклассницу, думая, что ей это послышалось. такого просто не может быть. не в этой вселенной. так ведь?  — шутишь? — альбина несмело машет головой в знак отрицания и давит смущенную улыбку. как же это все неловко. до того момента, пока маша снова не утягивает ее в сладостный поцелуй, кусая такие привлекательные губки и зализывая образовавшиеся ранки. пока она не сжимает тонкую талию мурзиной, поглаживая другой рукой горящую щечку.  в этот момент смущение отходит на второй план, отдавая бразды правления бешеному желанию.  проект по литературе, выполнив свою главную миссию, полностью теряет смысл.