Мой сладкий горький

Уютно сложив ноги по-турецки, Сувон сидела и постукивала ручкой по обложке надоедливой психологии подростков. Учить километраж текста невероятно сложно и нудно — особенно зная, что он нигде ей не пригодится, кроме экзамена у деда, который явно уже страдает деменцией. Страница за страницей, глава подходила к концу. Но девушка ощущала, как в голове уже не то что перекати поле катается, а зияющая чёрная дыра, в которую всё прочитанное и улетает. Она резко отбросила ручку на стол, позволяя той катиться, куда бог послал. Её грубый вздох отскочил от стен. Комната внезапно показалось душной, а всё вокруг — неприятным. То ли дело уютная спальня Тэхёна. Его мужской запах, смешанный с одеколоном, обволакивал словно уютное одеяло в зимнюю ночь. Стоило только лечь в эти мягкие пуховые подушки, и… звонко шлёпнув себя по щекам, Сувон мотнула головой. Ох, не о том она думает. Хотя, признаться стоит, пахнет он и правда великолепно. После честного признания своих мыслей по поводу запаха она получила гордое: «Ещё бы, это же Клайв Кристиан». Она ещё помнила, как на её губах расцвела тупая улыбка полного непонимания. «Ох уж эти мажоры…» — девушка вздохнула, проводя по волосам назад и поправляя ободок. Она была из тех, кто абсолютно не понимает и не различает настолько тонкие запахи. И все эти высокие «нотки кедра, жопка вишни и зародыш бергамота» складываются либо в приятный, либо неприятный. Сувон быстро открыла окно, ненадолго высовываясь. Глубокий запах ночи насытил её голодный до отвлечений мозг. Все извилины буквально кричали о своей ненависти к заданному объёму, и даже проводи она больше времени над предметом — ничего не поможет. Спустя какое-то время окно было закрыто. Последнее, чего хотелось, так это слушать нотации «мистера Ким» в случае простуды. Его сексуальное настроение обычно сменялось на режим дэдди с вечным желанием носить свою детку на руках, баловать до отвратительного и заботиться. И, к большому сожалению Сувон, иногда его забота переходила границу от девушки с сосочному ребенку. Не ходить вечером одной, не пить много холодного, не есть много жирного… — и этот список мог продолжаться бесконечно. С глухим звуком Сувон обратно шлёпнулась в кресло, еще больше разваливаясь в нём. — Ох, не тем моя голова забита… — вырвалось у неё сиплое нытье, когда бёдра скатились вниз по стулу. По комнате раздался неожиданно низкий, терпкий голос, который она бы узнала из тысячи: — Да? И чем же забита твоя милая маленькая голова? Девушка резко выпрямилась. Прочистив горло для важности вида, она бездумно перелистнула страницу учебника. — У меня дилемма, мистер Ким, — она сделала вид, что усиленно читает и анализирует, — даже две, я бы сказала. — Ох, даже две? — его голос снова мягкий и бархатный, таким, каким он говорил обычно, не пытаясь соблазнить свою женщину. — Просвети меня. Ей не надо было смотреть на него, чтобы понять, насколько довольное у него выражение лица. Сувон повела плечами, деловым голосом отвечая: — Первая касается сексуальных мужчин. Знаете таких? Тэхён слабо усмехнулся. Его тихие шаги вызывали мурашки по спине. Девушка не знала, чего хочет больше: как кошка зашипеть, чтобы не сокращал дистанцию, или попросить задушить её на кровати. Тем не менее оба варианта звучали привлекательно на фоне нудной учёбы. — Один стоит прямо за тобой, — мужчина в притворной нежности снял с неё ободок, убирая волосы за ухо. — Именно. Ты словно мартовский кот в сезон. Мало тебе, что вся моя голова тобой забита, так я даже высохнуть не успеваю. А знаешь, какая вторая? — Сувон повернулась к нему. Ей почти хватило сил сделать недовольное лицо, надувая губы бантиком. — Ну конечно, давай. Огласите ваши обвинения, госпожа. — Врываешься ко мне в квартиру, как в свою. А если я дам сковородкой по морде? Или изнасилую тебя? Ну знаешь, рука лёгкая, могу ведь по случайности. Страховка не покроет. Мужчина щедро рассмеялся. Его губы прижались к макушке девушки в крепком поцелуе. Сильные руки легли на её плечи, разворачивая её прямо и сминая шею точно в том месте, где, он знал, ей срывает крышу. — Не угрожай мне хорошим временем. Это так не работает. Сувон замяукала, телом тут же обмякая под его уверенными ладонями. Сопротивляться бесполезно, этот демон знает всё, её тело — карта, которую он изучил вдоль и поперёк. В комнате снова стало тихо за исключением довольных вздохов девушки. Незаметно для себя она сама подставлялась под его прикосновения. И Тэхён этим пользовался. Его крупная фигура склонилась ниже, нос в загривке… Сувон резко открыла глаза. Ох, она прекрасно знала эту схему. Ей не хватило буквально доли секунды, прежде чем его зубы сильно сомкнулись на шее. Чудесные руки в один момент вместо мягкого массажа держали тело девушки крепко на месте, не позволяя уйти. — Тэ! Агх, ты снова это делаешь! — она пересилила дрожь в спине и лёгкую истому внизу живота. Бороться с перманентным возбуждением, когда этот великолепный мужчина в радиусе достижения, просто невозможно. — Ты точно кот. Наглый, ещё и кусаешься! — Мм, не могу ничего поделать. Ты хорошо пахнешь… — Кончик носа выводил одни ему известные фигуры по плечам, язык прошёлся одной хорошей полоской, зализывая боль и целуя место. — Мне казалось, я уложила тебя спать. Нет, даже не так. Я уверена, что ты спал, — Сувон подняла руку вопреки изображаемому недовольству и зарылась в волосы. Ей было плевать на боль. Она хотела и могла позволить ему делать с её телом всё, что ему взбредёт в голову. И Тэхён об этом прекрасно знал. Знал, что владел её разумом и телом; знал, что в его власти придать нужную форму Сувон, заставить её следовать его словам, внушить её своё мнение; сделать её покорной в конце концов. Но никогда не поломать до конца. Сувон казалась ему идеалом. Податливая, мягкая, опытная и наученная им же, но в другой момент дерзкая, холодная и непокорная. И ставить её на место, указывать на поведение, которое ему не нравится, — одно удовольствие. Для Тэхёна девушка — сборник его личных кинков, проблем и их же решений. Из раза в раз он задавался вопросом: есть ли вообще в мире похожие женщины? Мысль о том, насколько нездоровы их отношения и они сами, преследовала его. И Сувон, позволяющая ему заводиться с пол-оборота с его вечной ревностью и обсессивностью… Ох, эта Сувон… Её сладкие слова, попытки привести его в чувства, успокоить этого зверя внутри — с каждым разом эффект слабее, словно дозы её внимания становятся недостаточными. Он знал, что однажды может просто сойти с ума и запереть её в одной из усадеб; повесить замки на руках, чтобы больше ни один живой человек к ней не подошёл. Тэхён боялся всего: мужчин, женщин, детей. Всё, что может украсть её драгоценное внимание. Ким прокручивал в голове, как может прийти домой и не найти её в апартаментном комплексе, и эта идея сводила его с ума. Кровь начинала кипеть настолько, что темнеет в глазах. Лим втянула воздух через зубы: Тэхён скользнул ниже, сжимая её бедра, да с такой силой, что весь её мягкий жирок выступил между пальцев. — Тэ-э-э-э… — девушка недовольно процедила сквозь зубы. Её руки также быстро сжались на его, а зубы клацнули в опасной близости с щекой. — Детка, не зли меня. Мое терпение и так висит на тонкой ниточке, и ты не помогаешь, — грубые ладони массировали бедра. И Сувон хотела думать, что в этих движениях есть хотя бы доля нежности, ей было проще закрыть глаза и думать о хорошем. В конце концов, он ведь не переходит границу, да? Тэхён же не думал ни о чём. Он лёгким движением отодвинул стул вместе с ней, подхватывая девушку под руки и бросая на кровать. — Попробуй использовать свой рот, — Сувон с мягким звуком упала на кровать. Одеяла вокруг смялись и приятно обняли тело. Кажется, намёк на словесное решение полностью проигнорирован, как и предложение огласить своё желание. — Ох, я определённо его использую. Прямо сейчас. Лим подняла взгляд на потолок и подвинулась — немое разрешение стянуть с себя домашние шорты. Забавно, сколько они всего повидали, но каждый раз именно его руки почти сдирают их с пухлых бёдер в диком желании завладеть телом. Ким не церемонился. Его руки уверенно скользнули вверх, пробуя гладкую кожу, почти смакуя ощущения тела к телу. Он упивался её теплотой, жизнью, бившейся в ней, словно ручей — бурлящей и непредсказуемой, но всегда находящей выход к нему. И Тэхён всегда ждёт её, всегда охотен до этих чувств, которые испытывает, будь он рядом или держит свою женщину в руках. — Это не то, что я имела ввиду, да? — Ты мне нужна, — он резко оборвал её. Его голос не жёсткий, нет. Но Сувон угадывала в нём эти нотки. Она могла быть плоха в запахах, но когда дело доходит до настроения Тэхёна, его мысли, его беспокойства — она слышит всё. Слышит, когда он краю, старается говорить ровно; слышит, когда он начинает выходить из себя или нервничает; слышит, когда она ему нужна, и неважно — просто секс ради секса или поделиться чувствами. Лим не переставала удивляться. Тэхён — самая настоящая энигма. Только он может злиться и при этом держать её крепко, внутри сжимая чувство одиночества. И только он может обращаться с ней грубо, просто потому что боится потерять. Ким лег между её ног: голова на животе, глаза закрыты. Руки водят хаотичные узоры, сминая плоть, как будто пробует её мягкость, смакует. Нос вжимается в низ живота. Хмурится, недовольный чем-то, и Сувон зарывает руку в волосы, гладит и сжимает, царапает, оттягивает тёмные пряди. — Поговори со мной, Тэ. Не люблю, когда ты закрываешься от меня, — её голос мягкий. Снова пытается сгладить его выступившие колючки ревности ко всему. Наверняка снова представляет, как с ней заигрывают одногруппники, официанты, подруги или кто бы то ни был. — Просто будь со мной. Как обычно, — рыкнул Тэхён. Лим не дёрнулась. Знала, что это не злость, и мечтала о дне, когда он сможет полностью открыться, соединиться и доверять. Не преследовать её почти каждый раз, не ставить слежку, не звонить и писать каждые пятнадцать минут, а просто — отпустить. Знать и быть уверенным, что она сама вернётся. И она вернётся. Всегда. Она ещё помнила угрозу, найти её даже на другом краю. Тот момент шутки, блеск его карих глаз, ещё больше потемневших от всплеска агрессии, застывшее лицо от слов про «измену и побег». Как он поклялся достать её из-под земли и вернуть на место, где она и принадлежит. И конечно, обещание наказать. Ему не нужно было душить этого наглого мужчину, который посмеет тронуть его собственность. Вместо он пообещал душить Сувон у него на глазах. И снова взять. Отодрать так, чтобы голос потеряла от крика, пока слёзы не будут катиться с её покрытых пеленой удовольствия глаз. Снова и снова. Прикосновения Кима становились настойчивее. Лим чувствовала, как он начинает больше царапать, сжимая неосознанно больнее, просто упиваясь близостью. Его пальцы ползут выше, под шорты и белье, поглаживая выступающие косточки. Сувон ойкнула, когда он неожиданно зацепил всё вместе, дёргая вниз. Тэхён сел на бёдра. Шорты с трусами полетели назад. Через пару секунд туда же отправилась его футболка. Он поднял ногу Лим. Губы ведут дорожку поцелуев вниз, и мужчина закидывает её колени себе на плечи. Сувон пахла женщиной. Сладко и мягко. Ким мог поклясться, что иногда чувствует аромат молока от её кожи. И это совершенно сводило его с ума. Он на подкорке знал, что Су можно развести. И он хотел её развести. Ему было всё равно, насколько сумасшедшим это может показаться. Его манила идея одним днём держать её в кровати весь день, не позволить принимать эти проклятые таблетки, заставить забыть о них и покорно принять его семя глубоко. Он зверел только от одной мысли развести Сувон, набить её полную, чтобы понесла от него. И даже тогда он будет готов растерзать любого достаточно смелого подойти к его женщине. Лим вжалась в кровать. На губах — кривая ухмылка. Ох, он определённо снова завёлся. Она видела это в его сжатых губах, в потемневших глазах. Сувон прикусила губу, руки сами поднимают майку, скользя по телу. Девушка знала, как ему не нравится, когда не его руки раздевают её. Однако он молчал. Знал, что дразнит. Лим игриво бросила в него снятую майку, её хихиканье разбило напряжённую тишину. Но Тэхёна это не забавило — больше заводило. Сжимая ладони на её бедрах, дёргает на себя, и Лим стонет. Чем ближе к зверю, тем опаснее. И от этого она только больше отъезжает. Сувон до сих пор не знает, чего хочет больше: побыть просто кошкой и покорно отдаться или поиграть недотрогу, словно нет в её голове мысли толкнуть мужчину на спину, просто уже оседлать его и прокатиться на нём. Тэхён начинает чувствовать, как меняется её запах от возбуждения. Он прижал кинутую майку к носу, смачно вдыхая. Девушка задрожала; любой звук, любая реакция Тэхёна казалась неприлично сексуальной. Сувон честно признавалась, что за его стоны она могла продать душу. Лучшая награда — заставить его дойти до состояния, когда он больше не может сдерживать рвущиеся наружу звуки. Рычание, вздохи, стоны — Лим упивалась всем, лелеяла и дорожила, доходя до края, где её любовь переходила в обожествление. Майка Сувон отправилась к остальной одежде. — Съесть тебя? — тихо спросил Ким, щекой трясь о ногу. — Заманчиво. Но нет. Просто иди сюда. Тэхён медленно, с грацией охотника опустился вниз. Его тяжелое тело приятно придавливает девушку к кровати, буквально выжимая довольное мычание. Мокрые широкие поцелуи украшают каждый сантиметр кожи. С каждым прикосновением он становится жёстче, в конце концов просто вцепляясь в место, где бьётся жилка пульса. Держит крепко, не отпускает. Хочет, чтобы почувствовала его; ему нужно ощутить, как ускоряется движение крови, повышается температура. — Избалованная девчонка. Не помню ни одной женщины, кто бы отказался от хорошего отлиза, — шепчет в шею, слегка кусает в челюсть. Сувон усмехается. Ей хочется немного подразнить его, однако молчит. Боится, что этот раз перерастет в дикую сессию агрессивного секса на полночи. И увы, её познания тела Тэхёна никак не помогут сдать завтрашний экзамен. Говорила мама, будь мудрее. Только не там Лим это использует, и это её забавило. — Ты балуешь меня, вот и избалованная, — ответила девушка, скрещивая ноги на пояснице Тэхёна, прижимая ближе, как только может. Ким же рыкнул, его руки тут же подхватывают её под пухлые бёдра, двигают ближе, сжимают вокруг поясницы сильнее, и сам телом давит девушку в кровать. Он голоден. С первого дня, как попробовал её тело, он чувствует голод. И с каждым разом, точно наркоман на игле, не может насытиться. Ему нужно больше, ему нужно всё. Всё внимание, все силы, пока она не молит закончить, и после этого дальше. Пока не почувствует истощение. Тэхён практически забыл, что такое нежный секс. Тело Сувон молочное, с идеально вылепленной фигурой, белой кожей, за исключением нескольких шрамов. И в глазах Кима оно словно красная тряпка для быка. Хочется испортить, сломать, проклеймить её во всех местах, чтобы все видели, чья она. Его мечта — оставить на ней перманентный шрам. Это его метка любви к ней, его штамп владения, лучше любого штампа в паспорте. И Лим, позволяющая вытворять с её телом невообразимые вещи, только подогревает идею. Для него Сувон и святая, и самая грязная грешница. Его милая Сувон, нежно поглаживающая руку на людях, не позволяющая себе даже небольшой чмок в щёку, превращается в развратного демона. Тэхён навсегда носит воспоминания, как она просит кончить на лицо; просит душить её, пока она скачет на нём, как сумасшедшая; как умоляет его трахнуть её рот. И он не был уверен, не спит ли до сих пор. Не была ли эта развратница лишь плодом его больной фантазии? Если это сон — Ким не хотел, чтобы он заканчивался. Сувон стонет протяжно, когда его губы смыкаются на соске. Тэхён заводит руку ей за голову, тянет за волосы назад — знает, как ей нравятся грубости; насколько она отъезжает, когда держит её, обращается с ней, как с грязной шлюхой. Ким кусает за сосок сильно, сжимает зубы, пока не дёрнется, не сожмёт его руку, чтобы снова зализать боль. Тэхён слегка отстраняется — любуется следом зубов на ореоле, ухмыляется и чувствует, как его ревность уступает желанию присвоить. Свободной рукой звонко шлёпает её по груди и сжимает сильно, чтобы снова шлёпнуть, пока Сувон не начнется задыхаться под ним. Девушка ёрзает, выгибается, старается вжаться в него всем телом. Её терпение всё тоньше, а между ног мокро настолько, что смазка пачкает Тэхёна. Он низко смеётся, и Сувон не знает, что хуже: её жалкое состояние, насколько она быстро начинает течь для него, или же его садизм, который явно не кончится на груди и болящих сосках. Ким кусает больнее, всасывает сильнее, давит кончиком на центр и держит крепко, чтобы снова шлёпнуть и смотреть, как красиво пружинят её упругие груди. Наконец Тэхён прижимается к её губам, и Сувон благодарно воет. Поцелуи Тэхёна почти всегда властные и страстные. Языком давит на её, ласкает, заставляя открыть рот шире. Ким целует, пока не собьётся дыхание, чтобы секундно перевести дух, и снова болезненно овладеть губами. Его рука, всё ещё запутанная в её волосах, натягивает голову назад, и Лим хныкает ему в рот, сжимает бёдра, пытается потереться об него. Но Ким только хмыкает, так же резко отстраняясь. — Как ты там сказала? Использовать рот? — скользит по губам, облизывает её, перекатывает на языке вкус. — Беру слова назад, — задыхается девушка. — Да? На алтаре то же самое скажешь? — мужчина шутит, его губы притворно нежно целуют лоб Сувон, и она совершенно теряется, не зная, чего ожидать. — Надо учиться брать ответственность за слова, детка. — Правда? Тогда трахни меня. Тэхён мрачно рассмеялся, явно наслаждаясь её прямотой. Впрочем, он давно к этому к привык. Её грязные слова подливали масла в огонь; глаза опасно сверкнули. Лим шумно вздохнула, кусая губу и мыча, когда он переместил руку вниз. Его тонкие пальцы провели длинную полосу от клитора до заветной дырочки. Сувон не успела открыть рот, как рука Тэхёна сжалась на её горле. Ещё не сдавливая, но держа достаточно крепко, чтобы она могла ощутить его хватку. — Именно это и собираюсь сделать, персик. Лим гладила удерживающую её руку широкими движениями, наслаждаясь ощущением контакта и растворяясь в его внимании. Потихоньку мозг начинал отключаться, уступая место животному желанию подчиниться мужчине и быть использованной. Ким внимательно наблюдал за её выражением. Его пальцы плавно двинулись выше, собирая соки и размазывая по киске. Подушечки пальцев свободно скользили по чувствительной коже. Он почти зарычал, натирая клитор большим пальцем. — Такая мокрая… Хочешь меня так сильно? — Ох, боже… Да… Рука на горле девушки затянула хватку, душа, но не перекрывая доступ до конца, позволяя ей хрипло стонать для него. Тэхён хотел сорваться, хотел выместить сдерживаемые ревность, агрессию и возбуждение на её молочном теле; сладкие звуки Лим, её дергающиеся навстречу руке бёдра — всё сводило его с ума. Хотя терпение висело на тонкой нитке, Ким хотел поиграть. Хотел довести свою девочку до исступления, пока в красивой голове не останется ни учёбы, ни других людей, только он. Ради этого Ким мог брать её часами, доводить до оргазмов, до тупости — до тех пор, пока она больше не сможет сформировать ни единого слова. Переместив вес на руку, мужчина скользнул пальцами ниже. Мокрая. Невероятно мокрая. И только для него. Лим была уверена, что видела в его глазах даже злость; знала, как он ревнует её, как само её существование что-то нарушало в нём. И Тэхён хотел её уничтожить. Никому нельзя её видеть, слышать, чувствовать. Он неожиданно вставляет сразу два пальца, задавая бешенный темп, и Лим воет, стонет протяжно, выгибаясь в него грудью. Рукой сжимает его — благодарит за это сладкое чувство, когда он душит её. Ким только усмехается: её хриплые стоны отражаются от стен, и это лучшая музыка для него, которую он готов слушать вечно. Передышки не даёт, сменяет темп на рваные толчки, стараясь дойти до конца, запихнуть как можно дальше. Лим стонет пошло, подгибает пальцы на ногах, — Тэхён всегда слишком. Всегда подавляет, доминирует, показывает — насколько нуждается в ней и никогда не отпустит. Это его больное удовольствие: смотреть на Лим, в забытье хватающую простыни, подушку, сминая всю постель, словно сейчас взорвётся. Сувон пытается, как может, двигать бедрами навстречу, бессовестно гонится за оргазмом, не стесняясь ездить на его пальцах. И мужчина позволяет ей, подстраивается под движения, складывая в один ритм. Большим пальцем натирает клитор, грубо и резко. На кончиках чувствует, как сжимается и пульсирует внутри Лим, с каждым толчком ближе к заветному оргазму. Ким не останавливается, и Сувон, чувствуя, безмолвное разрешение движется быстрее, сжимается отчаяннее… …Прежде чем Тэхён резко вытащит пальцы, оставляя после себя зияющую пустоту. Лим недовольно шипит, сжимается вокруг пустоты и готова почти выть на луну. Ох уж этот мистер Ким и его желание поиздеваться. Как он кривит свои пухлые губы в широкой ухмылке, убирает руку с шеи и лёгким движением скидывает её ноги на бок — Сувон хочется не то трахнуть, не то врезать по его довольной, но такой красивой роже. — Я считаю, что надо запретить обрывать оргазмы на законодательном уровне, — ноет девушка, потираясь как кошка об подушку, пытаясь успокоить в себе желание наброситься на мужчину. — Я твой закон, — обрывает Тэхён и приземляет ладонь на зад. Звук шлепка отражается от стен, смешиваясь с прерывистым вздохом Лим. — На живот. И бёдра наверх. И Сувон покорно затыкается. Один его властный голос заставляет сердце трепетать в ожидании, а колени дрожать. Она вжимается в кровать, хочет обнять подушку и спрятать горящее лицо, однако сильные руки Тэхёна забирают и её, подкладывая под женские бедра, приподнимая. Недовольное пыхтение быстро сменяется стоном, когда на одну из щёк прилетает крепкий удар. Руками сжимает скомканные простыни и чувствует, как снова отъезжает на его грубости. Ким нежно гладил оставленный им след — не столько ослабить боль, сколько насладиться результатом. Для него метки и следы — целый ритуал. От грубой маркировки тела до заявления собственного превосходства на ней. И Сувон — чистый сабмиссив во всех смыслах. Идеальная цель, покорная. Тэхён никогда не видел, чтобы женщина в своём уме просила, даже умоляла заставить её давиться членом или устроить двойное проникновение. Ему не надо было долго давить на неё: Лим словно по щелчку переключалась от простого «хочу тебя» до «уничтожь меня». И ох, как он это любил. Тэхён скользит рукой от поясницы вверх, пробует мягкость кожи, давит пальцами на позвоночник. Знает, как от этого после пляшут электрические разряды по телу, хочет снова ощутить её дрожь под пальцами. И Лим из последних сил держит рот на замке. Чувство, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и она как сумасшедшая будет умолять его уничтожить её тело к чёрту, взять так грубо, чтобы киска болела ещё день после. И мужчина чувствует это, гордится: два пальца, и Сувон уже его — теряет голову, сражаясь со своей рвущейся наружу покорностью и желанием служить. Тэхён глубоко стонет. Ведёт рукой в сторону, подцепляет пальцем её резинку с запястья и наклоняется. Это его любимый момент. Слегка задевая щёку девушки он проводит руками по волосам, прочесывает пряди, собирает в хвост и туго завязывает. И Сувон почти мяукает, получая нежный поцелуй в макушку. Нетерпеливо трётся бедрами, не может больше ждать. Тэхён напротив шипит сквозь зубы, смотрит, как девушка пачкает штаны на его эрекции, прижимается, пытаясь найти хоть какой-то контакт с ним. Снова крепко шлёпает её, позволяя коже идти волнами от силы удара, и снова сминает ладонями. Лим мягко вздыхает: чувствует, как её мистер Ким отстраняется, стягивая штаны, и сразу прижимается твёрдым членом между бёдер. Бархатный смех мужчины раздается по комнате. Тэхён обхватывает рукой ствол, водит головкой по киске вверх и вниз, чувствует на кончике её влажность. Лим это совсем не нравится: лишь закатывает глаза на его любовь к дразнению, его частое «Терпение — добродетель». Тэхён наклоняется — наматывает на кулак хвост, держит крепко. Чувствует, насколько девушка источает нетерпение и недовольство. — Есть что сказать, детка? — спросил он, забавляясь с реакции Лим. — Пожёстче, — цедит девушка. — Не помню, чтобы было иначе, — хмыкает Ким и натягивает голову девушки назад, заставляет выгнуться дугой, сильнее прижимая бедра к эрекции. Двигает бёдрами, снова трётся об её горячую плоть, между губ. Утробно стонет, ощущая с какой лёгкостью из-за смазки он скользит по ней. Сувон наслаждается и крохами, которые получает. Пока Тэхён крепко держит её на месте, она постепенно теряет остатки разума. Из интимного вакуума её вырывает ощущение прижатой ко входу головке. Тэхён входит резко, без какого-либо предупреждения и тут же прижимает ладонь к её рту, глуша любые возмущения. Врывается быстрыми резкими толчками, держит девушку на месте, упивается её стонами и заглушенными криками словно голодающий. Для Тэхёна самое великое удовольствие — созерцать оное. И смешивая его с болью, которую любит причинить, создает коктейль, который сносит крышу им обоим. Секс с Тэхёном всегда переходил в животный трах. С Сувон он не стеснялся показаться животным, а она и не была против — понимала, насколько он сложный и просто не хотела в этом копаться. Да ей и не нужно, пока его животное удовлетворяет её животное. Ким поднимает её выше, чтобы ускориться. Отпускает её рот, позволяя стонать для него громко. Слушая девушку его всегда разрывало от посессивности: он хотел, чтобы все знали, кому принадлежит эта женщина, но в это же время зверел от мысли, что кто-то ещё может услышать эти прекрасные стоны удовольствия, предназначенные только ему. Тэхён заводит руку девушке под грудь, хватая одну, и сжимает с силой. Долбит так, что борт кровати бьётся об стену, точно в такт его шлепкам. А Сувон слушает этот микс и стонет громче, давится собственными звуками. Глаза начинают слезиться от напряжения внизу, от прерванного первого оргазма, который снова начинает собираться в тугую пружину. Хмурится, кусает губы, сжимает их и мычит — наконец-то это сладкое чувство, когда тебя берут грубо, владеют полным контролем. Лим сходит с ума от всего: от большого члена, который — о, боже — так хорошо растягивает её киску; от тотального контроля Кима над телом; от губ и зубов, которые сжимаются на всех её чувствительных местах на шее; даже шлепки кожи, когда его яички ударяются об её кожу. Тэхён сбавляет темп, ощущая опасную близость к оргазму. О, нет, он не собирался заканчивать так. Держит Лим крепко, выцеловывает шею, тяжело дышит, обдавая кожу горячим дыханием. Бездумно прижимается носом в её волосы, вдыхает несколько раз, наконец отпуская хвост и позволяет голове девушки упасть ему на плечо, перевести дух. Слабая усмешка срывается с его губ: он чувствовал, насколько крепко сжимается вокруг члена киска. Бедная девочка была близко, и он снова недожал её. Терпение, так ведь? Тэхён был опытным, отказывал в оргазме не просто так. Для него женский оргазм этакая формула, которую он знал на подкорке. Очень хорошо он знал, как и усилить этот оргазм. Сувон дышит тяжело — отдыхает на плече Кима, сжимается вокруг него в ожидании новой порции удовольствия и долгожданного оргазма. Пока Тэхён прижимает её ближе к груди, целует ключицы, она жадно втягивает его запах. Снова его мужской запах, невероятно привлекательный, терпкий и мускусный, смешанный с ароматом дорого одеколона. Лим успевает лизнуть его шею прежде, чем Тэхён толкнёт её обратно на живот. Мужчина снова рычит. Сувон течёт как настоящая альфа самка, пачкает своей смазкой его настолько, что толстые капли стекают вниз по стволу до яичек. Его движения резкие, почти дёрганные — не терпится снова ощутить это волшебное чувство. Лим прерывисто выдыхает от ощущения мужских рук, чертящих линию от поясницы вверх. Ким нетерпеливо толкает её бедрами вниз, пытаясь опустить, и Сувон скатывается ниже, сводя ноги между его. Ее спина легко выгибается дальше, позволяет менять положение как только захочет Тэхён. И они оба стонут от нового угла. Лим теснее сжимает его внутри, и мужчина ложится сверху. Прижимается плотно и низко стонет — Сувон горячая, её кожа полыхает огнём, и Киму только больше хочется поглотить её целиком. Всё внимание, все реакции, всё тело. Он коротко целует в макушку и ставит руки по обе стороны от головы, начиная двигаться. Лим почти трясет: член Тэхёна большой. Настолько, что любые позы, в которых он может идти глубоко, становятся почти наказанием. Девушка чувствует, как он намеренно глубже входит, вжимается бедрами в её с такой силой, что глаза закатываются. Стоны, скрип кровати, тяжелое дыхание — всё смешивается в одну мелодию, которую Лим впитывает как губка, заводясь всё больше. Тэхён ускоряется, входя до дурного быстро и глубоко. Сувон может поклясться, что с каждым толчком чувствует его кончик у шейки матки. Стоны становятся больше всхлипами. Не было ничего приятного в том, как головка члена каждый раз бьется об неё, но сам факт, что он может сложить её и войти так глубоко, заставлял сжиматься крепче, приближая оргазм. Лим хнычет, обнимает его руки, хватается, пытается держаться за него, чтобы остаться в рассудке. И всё равно выгибается сильнее, подставляя киску, предлагая ему творить любые вещи с телом. И Тэхён берёт от неё всё, затягивает руки вокруг шеи в тугой замок. Мужское тело наваливается сильнее, вдавливая её, нежное, в кровать всем весом. Ким движется быстрее, с каждым толчком раздвигает стенки. В голове только одна мысль — снова наполнить Сувон. Для него это — ещё один способ маркировки территории. Рот, киска, анал — ему всё равно куда. И он уверен, что Лим хочет этого даже больше, чем он. Для неё — чувство сытости и защиты, для него — метка владения. Тэхён совершенно не боится её оплодотворить. Скорее, терпеливо ждёт оплошности, одной непринятой в цикле таблетки, достаточной, чтобы он заявил на собственность все права без исключения. С ребёнком она уже никуда не денется от него. Ким снова трахает её беспощадно, не позволяя двинуться ни на сантиметр. Рычит в ухо «моя, моя» и только крепче стискивает. А Сувон только принимает, благодарная за каждый сладкий толчок, за каждый шлепок, за его редкие, но такие сексуальные звуки. Его удовольствие всегда тихое, и каждый стон, каждый хрип Лим принимает как личное достижение. Для сабмиссива вроде неё нет большего блага, чем сытый и ублаженный господин, и за это она сделает, что угодно. Тэхён почти задыхается, целует в щеку и снова замедляет темп — не хочет, чтобы этот момент вообще заканчивался. Его желание — ненасытное, словно черная дыра. Девушка выдыхает под ним, наслаждаясь весом на ней, чувствует своего защитника, мужчину, который должен дать потомство. Рукой зарывается в его промокшие от пота волоса, сжимает, прежде чем убрать челку назад с вспотевшего лба. — Устал? — хрипло выдыхает девушка. — Хочешь поездить? — выдыхает Тэхён и оставляет небольшую метку на плече. Ох, не хотел он заканчивать, но Лим с её вечно бешеным темпом, с каким на лошадях даже не скажут, точно выжмет из него оргазм. — Только если дашь отсосать, — мурчит Лим, водя по его рукам узоры. — По рукам, кукла, — усмехается мужчина и быстро клюет в висок. Тэхён осторожно выходит и перекатывается на спину с глухим звуком. Сувон охотно подскакивает, забывая напрочь об усталости. Подушка из-под бедер сразу оказывается выкинутой на пол. И Ким почти смеется с её нетерпения снова быть полной. Смотрит из-под ресниц, как девушка охотно седлает его бёдра, поцелуями от живота ведёт вверх. Девичьи губы смыкаются на его соске, играя с ним, посасывая. Глаза внимательно следят за его реакцией, пока рукой она находит член и снова вставляет. Сувон стонет глубоко, жмётся бедрами, принимая до конца и выгибается. Руками мнёт накачанную грудь Тэхёна, ощущая равноценное владение его телом, какое имеет он. Каждый секс она исследует его заново, бездумно водит руками, словно пытается запомнить каждый изгиб, каждый мускул, напрягающийся для её удовольствия. Лим снова зарывает руки в его волосы, притягивая к себе. Ещё один грубый поцелуй, почти агрессивный. Ким кусается; оттягивает нижнюю губу зубами, прикусывает кончик языка и просто доминирует даже в поцелуе. И Сувон не против, наоборот, начинает двигать бедрами. Её движения размеренные, даже чувственные, и Тэхён почти удивляется выдержке. Но видя ухмылку на лице Лим, сжимает руки на её бедрах ровно в момент, когда та начинает свой бешеный темп. Его голова запрокидывается назад, а пухлые губы складываются в «о». — Детка, ты меня сломаешь, — Ким стонет, однако не останавливает её и только крепче сжимает руки на её бедрах. — Не вздумай кончать. Сувон скачет на нём с такой же силой, с какой он вдавливал её в кровать, если не больше. Ездить Тэхёна — одно удовольствие. Полный доступ к телу, которое просит прикосновений и ласки; полный контроль глубины; и вид на теряющего голову мужчину. Лим гордилась своим умением скакать на члене Тэхёна, доводить его состояния, когда тот больше не может сдерживать свои звуки. Высшей точкой она считала его мольбы остановиться, однако даже в этот момент не прекращала двигаться, выжимая из него оргазм. Ким ведет рукой от бедра выше, давит ладонью, направляя девушку назад. Вторая рука скользит между бедер, натирая клитор, и Лим почти пищит от удовольствия, сжимаясь вокруг. С языка срываются ругательства; кусает губы, не сбавляя темпа — гонится за своим оргазмом. Для Тэхёна это целое шоу, смотря которое, он старается не кончить слишком рано. Если Сувон так хочет почувствовать его семя на языке — Ким никогда не откажет, будет сдерживаться до последнего. Мужчина чувствует, как плотнее сжимаются стенки вокруг члена. Шипит, стонет глубоко, чувствуя, висит на грани. И Сувон с её скачущими грудями, бедрами, которые трясутся с каждым шлепком, оттягивает его сопротивление всё дальше. — Тэ… ах… сейчас кончу, больше не могу… Тэхён вцепляется в неё крепче, трёт быстрее, сжимает руку на талии так, что Сувон почти выгибает от боли. Лим в ответ сжимает руки на его талии, напрягается всем телом, и скачет, скачет, скачет. Мышцы натянуты и напряжены, и она почти чувствует, как её может накрыть судорога. Наконец последние движения. Сувон сжимается так сильно, Тэхён ощущает, как еле входит со всей смазкой. Помогает ей, двигает бедрами навстречу, и она наконец кончает. Вскрикивает сладко, сжимаясь так туго вокруг члена, что Ким едва сдерживается, стонет утробно, затягивает хватку на ее талии до белых костяшек. Мужчина садится резко, всё трёт клитор, помогает двигаться — проехать оргазм, пока не перестанет трясти. Тэхён чувствует, как содрогается внутри влагалище, словно засасывает его глубже, туда, где и должно быть семя. Лим целует крепко, страстно — благодарит за оргазм и аккуратно встаёт, толкая мужчину на спину. Чувствует, насколько растянутая и пустая без члена. Поцелуями опускается от груди ниже, оставляет засосы внизу живота, вжимается носом в ведущую вниз полоску волос, которую он оставлял только для неё. Лим тихо хнычет от удовольствия, когда Тэхён стягивает резинку с им же завязанных в хвост волос. Его руки снова нежные, заботливые, и только легкая дрожь выдаёт нетерпение, когда он зарывается ими в мягкие волосы, притягивая девушку ниже. Сувон прикусывает низ живота, выжимает из мужчины полу-стон полу-рык. Играет перед главным действием. Но Тэхёну не до игр — слишком возбуждён и всё ещё так близко к грани. — Мама не учила, что с едой нельзя играть? — шипит мужчина, натягивая пряди между пальцев. — Нет, только сосать красивым дядям, — отшучивается Лим и обхватывает член. Ким смотрит внимательно, наблюдает, впитывает каждое движение руки. Оперевшись на локоть, видит, как пухлые губы обхватывают головку, и облегчённо стонет. — Ох, этот рот… Не стесняйся, детка, покажи, как умеешь. Сувон скользит вверх и вниз, втягивает щёки. Собственный вкус растворяется на языке, смешиваясь с слюной. Девушка слушает любимые стоны и наслаждается болью, когда Тэхён сжимает слишком сильно. Свободной рукой гладит по яичкам и встречается с мужчиной взглядом. Под его пронзительными карими глазами Лим работает активнее, прижимает язык под головкой. Её собственные стоны вибрируют по длине, и она чувствует, как член дёргается во рту. Ким стонет громче, дрожит под её лаской, рукой помогая двигаться, набирать темп. — Возьми в горло, — шепчет Тэхен. И Лим без сомнений берет глубже. Подвигается ближе, гладит живот, который напрягается от каждого прикосновения. Глотка Сувон натренированная, для неё горловой минет обыденность, а для Тэхёна божественный подарок, которому он никогда не перестает удивляться. Каждый раз он думал, что хорошего мог сделать, чтобы заслужить это, но был бесконечно благодарен. Для Сувон же это не просто правило равноценного обмена, удовольствие на удовольствие. Каждый раз вставая на колени перед Тэхёном она тешит свою сабмиссивность, отъезжает на этом и всём, что ставит её в унизительное и беспомощное положение. Лим берет по самое основание, прижимаясь носом в лобок, с жадностью вдыхает запах мужчины. И Тэхён грязно матерится, еле сдерживаясь от толчка прямо в рот — все ещё боится вызвать рефлекс, хоть и помнит, что девушка не имеет его. Ким тянет волосы, помогая двигаться на члене быстрее, и кусает губы. Смотрит словно хищник, как растягиваются пухлые губы вокруг длины, приближая его к оргазму. С каждым движением темп повышается, и Тэхён чувствует, что стоит на грани, когда Лим начинает издавать тот самый мяукающий стон, давится на нём, но не отстраняется, идёт до последнего. Темп из бешеного быстро переходит в жесткий, и Тэхён низко стонет, сжимая челюсть. — Сейчас кончу… Последний шанс отпустить, — рычит Ким. Сувон игнорирует. Полностью сосредоточенная на правильном дыхании и движении языка продолжает втягивать щёки. Мужчина почти по-звериному рычит, держа её голову на месте и просто трахая рот. Лим пыхтит, расслабляясь в его руках, позволяет идти как хочет и всё равно стонет. Насколько сильно болят щеки, горит горло и растянуты губы, настолько же ей сейчас хорошо. Тэхён идёт все грубее, кончиком ударяет по задней стенке горла и душит громкие стоны. Знакомая пульсация члена под языком возвращает её в сознание, и Лим как может работает языком, помогая мужчине кончить. Тэхён почти ревёт, когда оргазм накрывает его. Руки в мягких волосах дрожат, и хватка ослабевает, уступая блаженной слабости. Ким изливается глубоко в горло, и девушка, отзеркаливая его действия, двигается по длине, продолжая оргазм и выжимая из него всё, что может. Сувон глотает всё до последней капли, не морщась, и Тэхён готов молиться на неё. То, с каким естеством она облизывает головку, проводя от низа наверх и выдавливая последние капли, смакует их на языке. — Иди сюда, — твёрдо приказывает мужчина. И Лим почти подскакивает. Вытирает нижнюю губу и наклоняется к нему. Губы складываются в бантик, нежно клюя мужские, и девушка хихикает — самый прекрасный звук для Тэхёна. Резко притянув девушку к себе за шею, он облизывает её губы, просясь внутрь. И Сувон разрешает: прижимается к нему, впуская горячий язык, делится с ним собственным вкусом. Поцелуи снова нежные, наполненные невысказанными чувствами, которые им не обязательно говорить вслух — язык их тела скажет всё то, что невозможно выразить словами. — Ну что, мой тигр сытый? — голос Лим игривый и всё ещё дрожит после интенсивного секса. — Не могу обещать, крошка, — Тэхён скользит кончиками пальцев по женскому телу вниз, словно бы скучает по близости. После передышки Ким поднимается первый. Не удосуживается даже надеть майку и бельё — на голое тело натягивает одни спортивки, бросая их висеть на бедрах. Сувон наблюдала из засады подушки и смятого одеяла, головой отдыхая на руках. Каждое движение мышц, перекатывающихся под золотистой кожей; поднятие грудной клетки на вдохе; чёртова V-образная линия его бёдер. — Тигрица в засаде? — оборачивается он, шутливо качая бровями. — Скорее, затраханный кролик в укрытии, — Лим вжимается в постель, делает вид, что её больше не видно, один только нос торчит. Тэхён усмехается и бросает ей свою майку: — Трусы не отдам, ты и так утащила две пары. Девушка одевается и смеётся, когда Тэхён без усилий подхватывает её на руки и идет на выход, выключая весь свет. Немного пожурив за разврат в коридоре и лифте, она все-таки возвращается не без его помощи на законное место в его спальне. Лим падает на кровать рядом с мужчиной, закидывает по-хозяйски ногу, и Ким практически урчит, зарывается в её нежность носом и наконец может спокойно уснуть, уверенный: теперь Сувон точно не убежит посреди ночи. И Лим жмётся ближе, обнимает за широкую спину нежно поглаживая забитые после напряженного секса мышцы. Слыша, рядом сопит мужчина, девушка начинает засыпать. Через несколько минут укутанная защитой из рук Тэхёна проваливается в сон и сама, с концами забивая на учёбу. На следующий день на стуле перед преподавателем Лим сидит с тупой улыбкой, сжимая губы. В голове по-прежнему пусто, а между ног тянет после ночного секса. Чувствуя, как подергивается в истерике глаз, Сувон сквозь зубы цедит тихое: «Урою, блядь». — Вы что-то сказали, Лим Сувон-сси? — поднимает голову профессор. — А-ха-ха, нет-нет, ничего, учитель, — по-дурацки улыбается девушка, — просто стараюсь вспомнить правильную формулировку тезиса.