Струны

      Закат медленно опускался на Чикаго, окрашивая дома Бриджпорта в огненные оттенки. Темнеющее синее небо расплескало пламенные и пурпурные краски по своему куполу, украшая себя лёгкими перистыми облаками. Окна частных домов вдоль дороги горели янтарным светом, отражая гаснущие солнечные лучи. Лето в этом году, очевидно, будет довольно прохладным, если сравнивать с прошлым. Начало июля выдалось достаточно дождливым, и сегодня был первый солнечный день после хмурых тяжёлых туч. Центральная дверь гаража Вонга была приподнята, немного пропуская оранжевый свет внутрь. Широкая светлая полоса пролилась на бетонный пол огненной рекой, попадая на колёса старого мотоцикла, который уже давненько не касался дорожного асфальта и не обдувался попутным ветром. В воздухе витал терпкий запах сигарет, старой акустической аппаратуры и дешёвого пива. Частички пыли перед выходом из гаража подсветились на солнечном свете, витая в воздухе и кружась в хаотичном, но медленном танце.       На старом шенилловом диване у левой стены гаража вальяжно развалился юноша, держа на своих коленях чёрную матовую электрогитару. Одна нога была небрежно закинута на подлокотник, другая оставалась на полу, голова с растрёпанными чёрными волосами покоилась на мягкой спинке. На выцветшей обивке виднелись пятна от алкоголя и мыльных растворов, которые когда-то использовались в отчаянной попытке убрать въедливые тёмные брызги. Рядом с подлокотником стоял огромных размеров старый потрёпанный комбоусилитель, на котором были разбросаны бутылки с остатками вчерашнего пива. Пальцы Райана лениво скользнули по струнам, и из динамика вырвалось низкое дрожащее звучание. Старая аппаратура еле справлялась с нагрузкой, из-за чего приходилось играть на минимальной громкости. Средний палец скучающе оттянул несколько струн и отпустил, заставляя их дрожать, принимая обратное положение. На губах появилась тонкая широкая ухмылка, будто парень, наконец, придумал, что именно хочет сыграть. Медиатор прошёлся по струнам, и, почти одновременно с этим, левая рука резко скользнула вниз по грифу, задержалась на долю секунды у основания и медленно, почти чувственно, смакуя звучание, скользнула обратно наверх. Мелодия медленно вошла в низкую тональность, задавая прекрасное начало для сольной партии. Кейн любил делать слайды перед тем, как собирался наигрывать знакомые песни. Пальцы гитариста принялись перебирать струны на рукояти, почти лаская каждую. Движения были расслабленными, уверенными, прерываясь изредка резкими рывками для достижения нужного звучания. Тихо мыча себе под нос мотив песни, Райан продолжал наигрывать закрытыми глазами, не слыша того, как в гараж зашёл ещё один парень.       — Shinu no ga ii wa, — инстинктивно подхватил мелодию длинноволосый, заставляя дверь гаража со скрежетом опуститься до половины и закрыть от солнечных лучей внутреннюю часть помещения. Голос был немного прокуренным, однако звучал чисто и приятно. — Shinu no ga i~i wa-a-a.       Райан поднял голову и посмотрел на своего друга.       — А, Элли, — с мягкой улыбкой поприветствовал худощавого юношу Кейн, ставя гитару на пол. — Ты разве сегодня не работаешь?       — У меня сегодня был экзамен, — сухо ответил на вопрос Элиот, подходя к дивану. — Я взял отгул, чтобы окончательно не поехать башкой. А ты что, опять под кайфом?       — М? — искренне удивился старший на последний вопрос. — Нет, я не принимал последние… э-э… семь часов.       — Да? — на губах Дэвиса скользнула ухмылка. Ему не нравилось, что Райан принимает наркотики слишком часто, что в принципе принимает, но прекрасно понимал, что никак не может повлиять на это. — И что за повод?       — Никакого повода, просто лень, — пожав плечами, тихо засмеялся гитарист. — Сегодня такой приятный солнечный день, не хочется лишний раз двигаться.       — Ненавижу солнце, — хмуро ответил на объяснение Элиот и сразу же пожелал сменить тему, чтобы избавиться от любого упоминания тёплой звезды. — Где Дерек?       — Уехал в Чайнатаун примерно полтора часа назад, — протянул Кейн, сладко потягиваясь после долгого неподвижного лежания. — Сказал, что хочет фунчозы с мясом и пива.       Элиот молча кивнул, принимая информацию, а затем отвёл взгляд, смотря в пол.       — Хм, дай угадаю, ты сегодня опять ничего не ел, — с такой же лёгкой улыбкой спросил старший, разглядывая тонкую шею и выпирающие ключицы.       — Я не голоден, — отмахнулся длинноволосый, ворча и скрещивая худощавые руки на груди.       Старший снова тихо засмеялся, находя что-то очаровательное в отношении Дэвиса к ситуации.       — Ладно, ладно, Элли, не ворчи, — он протянул руку к парню. — Иди сюда.       — Зачем? — недоверчиво взглянув на ладонь, спросил зеленоглазый. — Ты знаешь, я не люблю такое. Да и Дерек может вернуться с минуты на минуту. Сам знаешь, как он ворчит, если мы тут прохлаждаемся, а он не в духе.       — Пожалуйста, — Райан пустил в ход тайный козырь. Элиоту было сложно противостоять просьбам Кейна, особенно когда они звучали так…искренне. От старшего всегда веяло расслабленным спокойствием, ведь почти всегда он находился под кайфом и ощущал эйфорию, но сейчас чувствовалось нечто другое. Именно комфорт. Слегка поколебавшись, Дэвис сдался и взял парня за руку. Тот мягко потянул его на себя, заставляя забраться верхом, устроившись на коленях. Ловкие руки почти сразу же обвились вокруг хрупкой на вид талии, сминая ткань чёрной оверсайз футболки и демонстрируя в очередной раз болезненную худобу вокалиста. Судорожно выдохнув, длинноволосый расслабился в чужих руках и закрыл глаза.       — Ты действительно уже семь часов ничего не принимал? — тихо спросил он, ещё не до конца веря в это.       — Да, — кивнул гитарист, заправляя прядь чёрных волос за ухо младшего. — Единственное, чем я занимался сегодня с часу дня — играл и думал над текстом песни.       Его собеседник открыл глаза и взглянул на наполненное эйфорией лицо, пытаясь разглядеть глаза за густой чёлкой. Тонкая рука медленно взъерошила волосы, открывая вид на яркие салатовые пряди скрытого окрашивания и серые глаза в обрамлении титановых пирсингов. Сердце парня пропустило удар, когда он встретился взглядом с Райаном. Его взгляд был довольным, мягким, даже в какой-то степени любящим под полуприкрытыми ресницами, и при этом зрачки были нормального размера.       — И правда чистый… — тихо заметил Дэвис, не веря собственным словам. Он не мог оторвать взгляда от дымчатых глаз. Серебряные оттенки переплетались друг с другом в необычайно красивой паутине, образовывая рисунок на радужке. Чем дольше он смотрел, тем глубже тонул в этом дыму и отчётливее видел разноцветные оттенки за монохромным фасадом. Ему сразу представлялся подпольный клуб, где свет лазеров пытается разрезать плотный смог от травки, пробиться наружу. Это было очень похоже на Кейна. Его непримечательный внешний вид скрывал самый настоящий фейерверк таланта. Образ мышления, способ выражения своих мыслей, мировосприятие… Всё это казалось многообразием цветов в палитре. Младшему всегда хотелось сказать, какие у этого наркомана красивые глаза, как он любит смотреть на них даже когда старший под действием психостимуляторов.       — Ты прекрасен, — тихим бархатистым голосом сказал Райан, вырвав Элиота из оцепенения и заставляя слегка вздрогнуть. — Необычайно прекрасен.       — Шутишь? — приподняв бровь, приготовился обороняться длинноволосый. Ему казались подобные фразы издёвками.       — Нет, — честно ответил гитарист, продолжая смотреть прямо в зелёные глаза. Его тон был расслабленным, но не оставлял каких-либо сомнений в правдивости фраз. Тем не менее, младший не верил в то, что говорит его друг. Ему было трудно поверить в то, что кто-то может видеть его хотя бы привлекательным. К себе он ощущал только полнейшее отвращение, а глядя в зеркало видел костлявого ходячего мертвеца без будущего, таланта и шанса на нормальное существование. Отражение хотелось добить. Но даже смерть побрезговала бы пожинать его безнадёжное тело. Ведь именно так она и поступила, когда тот был на волосок от смерти после попытки суицида. — Ты действительно прекрасен.       Сердце Элиота в очередной раз пропустило удар. Рука Кейна коснулась бледной щеки, мягко провела вниз до линии челюсти и слегка погладила. Взгляд старшего был нежным, пока он рассматривал веснушки на лице вокалиста.       — Ты неповторим, — снова тихо сказал он, разглядывая тёмные мешки под глазами, подчёркивающие зелёный оттенок уставшего взгляда. — Твоё лицо, твоя худощавая фигура, твои блестящие волосы. Твои веснушки… На лице прекрасной безоблачной ночи сверкают звёзды, а у тебя — они. Как золотые пылинки на щеках нового дня. С тебя я черпаю вдохновение, ведь ты — верх символизма.       — Придурок, ты говоришь такие странные вещи, — почувствовав лёгкую неловкость, постарался отмахнуться Дэвис. Он снял со своего запястья резинку и принялся собирать волосы гитариста в маленький хвостик на макушке, чтобы оставить лицо открытым. В этот момент губы Райана коснулись левой руки, ощущая неровность шрамов вдоль, сокрытых под символичной татуировкой змеи, душащей птицу. — А?..       Элиот замер, наблюдая за тем, как его друг мягко и трепетно водит губами по его руке. Он ощущал себя уязвимо, когда кто-то уделял внимание его шрамам, но в этом случае что-то было иначе.       — И твои шрамы в том числе, — прошептал он, проведя языком по паре из них. Кейн осторожно, будто боясь сломать, взял левую руку парня, перевернув её шрамами вверх, а затем прижал своё предплечье к его на сравнительный манер. — Видишь?       Длинноволосый был немного сбит с толку. Он привык к тому, что Райан чудит под дозой, но сейчас он трезв. И он не понимал, к чему клонит его друг, разглядывая их предплечья и в конце концов подняв непонимающий взгляд обратно на лицо гитариста.       — Струны, — ответил Райан сам же на свой вопрос после затянувшегося молчания, и младший снова взглянул на руки, посмотрев сначала на свою, где под плотной татуировкой скрывались длинные тонкие шрамы, а затем перевёл взгляд на руку друга, где была татуировка, имитирующая гитарный гриф с порванной струной. Щелчок, и он моментально понял очередную метафору текстовика. Четыре пореза — четыре струны, как на классической бас-гитаре. Губы Элиота слегка дёрнулись в нервной усмешке. Действительно, только Райан мог разглядеть в этом струны. — Ты знаешь, у меня одинаковая степень зависимости от экстази и гитар.       — Придурок… — постаравшись скрыть смущение, проворчал Дэвис, на что получил тихий расслабленный смех.       — Пх, обожаю слушать твой голос, — проигнорировав это оскорбление, Кейн потянулся губами к худой шее и оставил слабый смазанный поцелуй. — Как представлю, на что способно твоё горло на сцене, так у меня по спине бегут мурашки. Какие ноты ты можешь брать, как играть с тональностью своего голоса для нужного звучания… Разве это не прекрасно?       После этих слов старший принялся покрывать поцелуями шею вокалиста, практически обрамляя в невидимый ошейник из нежности и привязанности. От шеи Дэвиса пахло никотином, будто запах сочился сквозь бледную тонкую кожу. Будто табачный дым, что остался в горле брюнета после очередной сигареты за день, не мог более оседать в лёгких — там не было места. Сигаретный дым будто обрамлял горло парня изнутри, бережно окутывал голосовые связки, стараясь сохранить самое драгоценное для Элиота — его невероятный голос. Младший молчал, позволяя Райану делать всё, что тот захочет, запрокинув голову и открывая доступ к шее, несмотря на то, что это было одним из его самых уязвимых мест. А тот не торопясь поднимался дорожкой из поцелуев к уху, целовал линию челюсти, и, наконец, исцеловав её, медленно отстранился.       — Закрой глаза, — попросил Кейн с мягкой улыбкой.       Дэвис выполнил просьбу, и почти сразу же ощутил, как чужие губы касаются одного из его закрытых век, как принимаются покрывать нежными поцелуями наполненные бессонницей тёмные мешки под глазами. Его ресницы дрожали от каждого поцелуя первые пару раз, но позже младший расслабился и отдался этому ощущению. Его тонкие пальцы нащупали затылок гитариста и зарылись в густую смоль волос, стараясь прижать ближе. Вскоре губы Райана медленно спустились к его, и длинноволосый был вовсе не против. Он охотно ответил на ненавязчивый поцелуй, сразу же прижавшись худощавым телом к тёплому искушающему телу гитариста. Они терзали губы друг друга сладкой пыткой, дразня и покусывая. Поцелуй был сумбурным, смазанным, но при этом полным какой-то необычной для обоих заботы и нежности. Руки Кейна крепче обняли худую талию, одна из них скользнула вверх, к лопаткам, а другая — вниз, к собственной росписи, вытатуированной на пояснице младшего. Сколько раз ему хотелось обвести её кончиком языка, когда он видел её под одеждой Элиота?.. Примерно столько же, сколько раз он думал над тем, как поднимется поцелуями вдоль выпирающего позвоночника, как бережно хватает Дэвиса за длинные ухоженные волосы и медленными чувственными движениями делает его полностью своим. Столько же, сколько раз он думал аккуратно взять младшего за горло и ощущать вибрацию чувственного стона от каждого его глубокого толчка. Мысли вызвали довольную ухмылку на губах гитариста, и он отстранился, снова посмотрев в зелёные глаза. Они смотрели друг на друга в течении минуты, молча и тяжело дыша, наслаждаясь полюбившейся внешностью напротив. Они могли бы смотреть так друг на друга вечность, пока не остекленеют глаза, но оба вздрогнули, услышав хлопок входной двери в основной части дома.       — Дерек… — прошептал Райан, засмеявшись. — Сейчас опять ворчать будет, слезай.       Старший коротко и быстро поцеловал вокалиста в губы, сразу же заставляя его сползти на диван с его коленей. Дэвис сразу же принял более комфортную позу и постарался расслабиться, в то время как Кейн взял свою гитару и начал снова что-то наигрывать. Дверь, ведущая в дом из гаража, открылась, и в проёме показалась крупная фигура с пакетами в руках. Вонг оглядел свой гараж, пока его взгляд не остановился на обоих парнях.       — Опять хуи пинаете, сосунки? — спросил Дерек, почти рыча. Он всегда ворчал на них, когда они слонялись просто так по его гаражу, но никогда не выгонял прочь. — Лучше бы помогли мне приготовить пожрать.       — Ты же знаешь, Райан умеет варить только ме… — хотел подшутить над другом длинноволосый, но его тут же перебил рычащий голос хозяина дома.       — Ага, и жарить тебя, — мастерски быстро победив младшего его же оружием, Вонг скрылся в доме, принявшись шуршать пакетами и расставлять продукты на столе. — Хватит бездельничать, сюда идите.       Парни переглянулись, тихо посмеялись и направились неумело помогать Дереку с домашней рутиной.