Вспоминай мои шрамы

После недавней школьной драки Садо не появлялся в классе несколько дней. Одноклассники избегали Рована и старались даже не разговаривать с ним. Изредка кто-то бросал в его сторону презренные взгляды. Им казалось, что от своего нового одноклассника веет чем-то неприятным и зловещим. На первый взгляд дни в школе проходили вполне спокойно, но не для Рована. Мальчик не оставлял попыток подружиться хоть с кем-то, но его сторонились не только одноклассники, но и большинство детей из этой чёртовой школы. Рован не посещал столовую в обеденные часы, предпочитая сидеть на скамейке, с интересом наблюдая, как дети на пару лет старше него играют с мячом. Тут кто-то из них пнул мяч, и тот перелетел через сетку. Оттолкнувшись от земли, он не спеша покатился прямо к скамейке. Заметив приближающийся предмет, Рован ловко подхватил его у своих ног. Оглядев старый мяч, мальчик слегка призадумался, но его тут же окликнули. — Эй, сиротка, кинь мяч! — громко позвал кто-то из ребят. Рован напрягся, это прозвище, словно клеймо, прилипло к нему за столь короткий срок. Медленно встав со скамейки, мальчик направился к ребятам. Слегка прихрамывая на правую ногу, он приблизился к ним, сразу оглядев присутствующих своим злобным взглядом серых глаз, продолжая держать в руках мяч. — Почему? — выдавил он. Наблюдатели замерли в ожидании. — Почему вы обзываете меня так? — повысив голос, вскрикнул Рован. На лицах многих появилось изумление, а кто-то и вовсе усмехнулся. — А разве не очевидно? — начал один из мальчишек. Тут же к нему подключился и второй. — У тебя нет родителей, а таких детей называют сиротами. — Мои родители не бросили меня, они погибли! — вскрикнул Рован. Тут же со всех сторон послышались лёгкие смешки. — Какая разница, их же нет! — смеясь, проговорил кто-то. Их слова больно укололи в самую глубь. Сжав мяч в руках, Рован прикусил до этого уже искусанную губу. На его брови виднелся пластырь, а под длинными рукавами рубашки он пытался скрыть забинтованную руку. Но кого это волновало в данный момент? Перед ними стоял отброс, этим всё было сказано. — Быть сиротой не так уж и плохо. Считай, что ты выиграл бесплатный билет на свободу. — Мне не нужен этот билет! — сдерживаясь, прошептал мальчик. На глаза уже начали наворачиваться слёзы, и обидчики это заметили. — Только не говори, что сейчас расплачешься? — Смотрите, он и вправду сейчас разревётся, — с насмешкой проговорил другой. Рован держался, кусая губы до крови, он старался не показывать подступившие слёзы. — Беги и позови родителей, может, мамочка с папочкой тебя услышат! — снова рассмеялся стоящий перед ним мальчонка. В этот раз Рован сдерживаться не стал. Он одарил того озлобленным взглядом, в котором застыли слёзы. Резким движением мальчик бросил в обидчика мяч, и тот прилетел прямо в его лицо, заставив обидчика вскрикнуть. Как только мяч отлетел в сторону, задира схватился за нос. Почти сразу показались капли крови, что стремительно упали на землю под его ногами. Раздались встревоженные голоса товарищей, а кто-то сразу подоспел к другу. — Ты как? — Больно! — зашипел тот. — Эй, ты нормальный вообще? — громко спросил один из них и тут же приблизился к Ровану. Толкнув его со всей силы, он заставил того рухнуть на грязную землю. Мальчонка сразу ощутил спиной твёрдую поверхность и камни, больно поцарапавшие кожу. — Бей его! — раздался громкий голос. Толпа мальчишек почти сразу кинулась на Рована. Тот сжался, закрывая голову руками, и удары их ног начали прилетать по спине и ногам. Вскоре они также попали по груди и животу. Рован ощущал ужасную боль, особенно когда один из обидчиков ударил его по хромой ноге. Мальчик старался не издать ни звука, всеми силами сдерживая слёзы. Песок летел в лицо, засыпая глаза и губы, и Рован даже не мог подняться. Его использовали как грушу для битья. Когда один из обидчиков нанёс ему удар по голове, то в ушах мгновенно зазвенело. Звуки их голосов то стихали, то снова начинали бить по ушам. Свернувшись калачиком, Рован ждал, пока это прекратится. Он звал в голове родителей, но те снова его не слышали, или же просто не хотели слышать. Вернувшись домой под заход солнца, Рован даже не обратил внимания на чужую обувь у двери. Скинув свою школьную сумку, мальчик замер у кухни, заметив за столом женщину из опеки в компании своего дяди. Также две незнакомые женщины стояли в зале, ведя скромную беседу. Как только показался мальчик, все обратили на него свои взоры. Испачканная одежда и порванные на колене брюки не остались без внимания. — Боже мой! — изумилась женщина из опеки. Заметив её реакцию, Ладс тут же встал из-за стола. Приблизившись к мальчику, он сразу опустился перед ним на колено. На лице сразу показалась маска заботы и волнения, что дядя надевал, как перчатки. — Рован, что произошло? — спросил тот с трепетом. Потянув руки к мальчику, он коснулся его плеч, но, ощутив, как ребёнок вздрогнул, мужчина не изменился в лице. Рован бросил взгляд на женщину из опеки. Его переполняло дикое желание броситься к ней и обхватить длинные ноги руками. Он столько всего хотел ей сказать прямо здесь и сейчас, надеясь, что этот ад наконец прекратится. Мальчик уже был готов это сделать, однако до него донеслись слова двух других женщин, что смотрели на него. — Ну и ребёнок, — проговорила одна из них. — Видать, семья была неблагополучная. — Я слышала, что это он поджог их дом. — Боже мой, да ещё и подрался, такого не перевоспитать, — недовольно заметила другая. Рован проглотил эту обиду, что комом засела в горле. Теперь ему не хотелось и вовсе просить помощи. Взглянув на дядю, чьё лицо уже сменилось недовольством, он заговорил дрожащим низким голосом. — Я снова подрался, дядя. — Почему? — как можно мягче спросил он. Но это была лишь его маска, ведь Рован прекрасно ощутил, как его пальцы сжали плечи. — Они снова меня обзывали, — сдержанно признался тот. Сделав тяжелый вздох, мужчина обратил внимание на женщину из опеки. На её лице выступили видимые нотки сожаления, и мужчина продолжил играть роль заботливого опекуна. — Рован, я уже говорил, тебе нельзя драться, ты же хороший мальчик. — Прости, дядя, я больше не буду! — выдавил ребёнок. Понимая, что в сложившейся ситуации мужчина бессилен, он медленно встал. Прижав мальчонку к себе, он, казалось бы, нежно погладил его по голове, но Рован не протянул к нему даже одной руки. — Я попробую воспитать его. — Если в школе возникают проблемы, вы, как опекун, должны с этим разобраться, — хмыкнула женщина, и Ладс удовлетворённо кивнул. — Я обязательно решу этот вопрос. — Не затягивайте, надеюсь, нам не придётся изымать у вас ребёнка, — вдруг пригрозила она. Тяжело вздохнув, женщина приблизилась к мальчику, взглянув на него, она одарила Рована своей непринуждённой улыбкой. — Господин Эрсус, вы можете обратиться к психологу, если у мальчика проблемы с одноклассниками. — Я учту. — Проводите нас? — с улыбкой проговорила она. Ладс удовлетворённо кивнул. Отпустив ребёнка, мужчина направился к двери. Рован же замер на месте, глядя вслед уходящим женщинам, не говоря ни слова. Как только дядя закрыл за ними дверь, то его плечи сразу напряглись. Размяв шею, мужчина взглянул на избитого мальчишку, что продолжал стоять словно статуя. Рован слышал, как заскрипели его зубы и захрустели костяшки на пальцах. Проглотив застрявший в горле ком, мальчик сжал трясущиеся ладони. — Знаешь, почему я так к тебе отношусь? — вдруг спросил мужчина стальным голосом. — Нет! — честно признался мальчик. — Мой брат был той ещё сволочью, а ты — его точная копия! — раздражённо сказал тот. Сделав несколько шагов к мальчонке, мужчина замер на месте. Рован не отстранился, продолжая стоять уже на трясущихся ногах. Что-то ему подсказывало, что дядя не станет сдерживаться, и мальчик был готов к любому наказанию. — Он не смог тебя воспитать, из пацана сделали сопливого хлюпика! — с презрением проговорил Ладс. Рован прекрасно слышал его слова, но не решался поднять головы, дабы возразить. — Люди срать хотели на чужое горе, и ты — не исключение. Никто не будет тебе помогать только по твоей просьбе, — холодно сказал он, а после тяжело вздохнул. Очевидно, ему было трудно сдерживать свой порыв гнева. Мужчина быстрым шагом направился на кухню, и как только скрипнула дверца холодильника, то в его руке оказалась стеклянная бутылка. Ловко открутив крышку, Ладс сделал несколько больших жадных глотков алкогольного напитка. — Привыкай, пацан. Хорошо, как раньше, уже не будет. — Я понял, дядя, — ответил тот поникшим, безэмоциональным голосом. Ладс оглядел его с головы до ног, не скрывая своего недовольства. На его лице была презренная гримаса, из-за которой казалось, он смотрел не на ребёнка, а на нечто мерзкое, что стояло перед ним. — Умойся и иди к себе! — холодно проговорил он. Рован не стал задавать вопросов или же спорить. Молча развернувшись, мальчик тут же скрылся за дверью ванной комнаты. Лёжа на холодной кровати, Рован смотрел в темный потолок. Его тело ужасно болело, на рёбрах виднелись синяки, а на спине он ощущал нечто похожее на застывшую корку. Свежие бинты на руке и ноге неприятно сдавливали раны. На опухшей щеке также красовался широкий пластырь, пропитанный лекарством. Раскинув руки в стороны, мальчишка надеялся, что завтрашний день никогда не наступит. Шипя от боли, он с трудом забрался под одеяло. Уткнувшись лицом в пыльную подушку, Рован достал из-под неё вязочку с бисером. Оглядев темные маленькие камушки, он прижал её к своей груди, так трепетно и нежно, словно боясь сломать. — Ненавижу! — прошипел мальчик. Теперь слёзы сами обогнули его лицо. Каплями стекая на подушку, они будто впитывали всю его печаль. — Как я вас всех ненавижу! — шептал он. Рован больше не звал родителей. Ему казалось это бесполезной тратой времени. Обращаться к Богу мальчик также не желал, ведь тот не слышал его мольбы. Никому не был нужен чужой ребёнок, даже этому миру, что смеялся над ним. На первый взгляд, казалось, в школе всё стихло, ведь одноклассники больше не лезли в драку с Рованом. Мальчик даже верил, что дядя пришёл и поговорил с учителями своих обидчиков. Наблюдая, как одноклассники разминаются перед прыжками в длину, Рован решил не отставать. Сделав несколько упражнений, мальчик поморщился от боли. Он всё ещё хромал, и каждый шаг сопровождался лёгкой, но неприятной болью. Прямо перед ним одноклассницы в различных спортивных костюмах прыгали на скакалках. Им давалось это так легко, будто хрупкие тела совсем не имели веса. Тут на глазах Рована одна из девочек в прыжке запнулась о скакалку. Рухнув на землю, она больно ударилась. Как ни странно, но подруги не обратили на неё внимания, и Рован сам не заметил, как приблизился к ней. Когда одноклассница подняла на него глаза, что были под круглыми очками, Рован мило улыбнулся. — Не ушиблась? — Не подходи ко мне! — вдруг громко вскрикнула девочка. Рован отшатнулся, и тут же взгляды одноклассников устремились на него. Девочка сжалась, словно испугавшись, недовольно поглядывая на него. — Эй, ты что творишь? — тут же раздался со стороны громкий голос. Рован не успел даже опомниться, как к нему подлетел Садо. Он с такой силой толкнул его, что тот сразу оказался на земле. Ноющая боль прошла по спине вдоль поясницы. Зашипев, Рован приподнялся на локти и тут же одарил обидчика злобным взглядом. — Она просто упала, я хотел помочь. — Врёшь! — громко вскрикнула девочка, привлекая к себе внимание. Вскочив на ноги, она мгновенно одарила Рована осуждающим взглядом. — Это ты меня толкнул. — Что? — изумился Рован. — Зачем ты это сделал? — вдруг послышался возмущённый голос Садо, что всё ещё стоял над ним с раздраженным лицом. — Я этого не делал. — Так мы тебе и поверили! — Что тут происходит? — вдруг раздался голос учителя. Однокласники бросили взгляд на высокого мужчину в спортивном костюме, что уже двинулся в их сторону. — Учитель, он толкнул Нэйси! — вскрикнул Садо. — Я никого не толкал! — вскрикнул Рован и принялся подниматься с земли. Он видел осуждающие взгляды одноклассников и понимал, что спорить с ними было бесполезно. Одарив девочку злобным оскалом, Рован заставил её вздрогнуть. — Это она врёт, сама упала, а всю вину спихивает на меня. — Да как ты можешь! — вскрикнула та. Почти сразу по лицу Нэйси потекли слёзы. Она громко всхлипнула прямо на глазах учителя. В тот же миг к ней бросились одноклассники, что принялись утешать подругу ласковыми словами и прикосновениями. Рован застыл как вкопанный, не понимая, что происходит. Почему весь класс кинулся к девочке и принялся её утешать? В груди всё сжалось, и тут же Садо снова толкнул его, но в этот раз Рован удержался на ногах. Сжав руки в кулаки, он был уже готов наброситься на одноклассников, но лишь одарил их злобным взглядом настолько холодных глаз, что те замерли на месте. — Да что с вами такое? — громко вскрикнул мальчик. Услышав его слова, учитель также застыл как каменный. — Вы же не люди, вы — звери. — Рован Эрсус, прекрати немедленно! — потребовал учитель. Но мальчик не желал его слышать, точно так же как его не слышат другие. — Вам плевать на происходящее, вы и разбираться не хотите! — выкрикнул Рован. Даже девочки из класса замерли в изумлении, не в силах выдавить и слова. — Нашли изгоя и валите всё на меня, даже если я ничего не сделал. — Ты сам виноват в этом! — громко вмешался Садо. — Я ничего не делал, это вы грёбаные монстры! Я вас всех ненавижу! — снова вскрикнул Рован. Учитель не собирался мириться с его истерикой. Приблизившись, мужчина схватил парнишку за руку, и Рован сразу принялся брыкаться, пытаясь вырываться. — Пустите! — Успокойся, Рован, нельзя себя так вести! — громко гаркнул учитель. После мужчина потащил мальчика в школу. Одноклассники проводили его недовольными и презренными взглядами, не решаясь остановить учителя. — Вот ты и показал своё лицо, сиротка! — громко выкрикнул Садо вслед уходящему мальчишке. Так и проходили учебные дни. Буллинг в школе с каждым новым восходом солнца становился невыносимым. В Рована кидали камни, учебники, толкали и избивали его. Мальчик постоянно приходил домой с побоями, а одни синяки сменялись другими. Порезы оставляли шрамы на хрупком теле, и это было невыносимо. Рован даже не заметил, как вместо обычных мыслей ребёнка начал думать лишь о смерти. Дядя больше не брал в руки ремень, теперь же он бил мальчонку всем, что попадалось под руку. Это был и отбивной молоток, которым он сломал тому два ребра лишь с одного удара. И шнур от старого телевизора, что оставил на спине не один глубокий шрам. Мужчина разбил бутылку о голову мальчика, разрезав кожу. В один из дней, когда Рован пришёл со школы снова избитый и грязный, Ладс вывихнул ему плечо, пока избивал мальчишку палкой для бильярда. А душевой шланг мужчина использовал как удавку, не раз таская им парня по квартире, как щенка. Однажды мужчина и вовсе сбросил Рована с лестницы, вытаскивая того из комнаты. Вывихнув колено и сломав запястье, Рован и вовсе не помнил, как мужчина избил его горячим утюгом, оставив на теле болезненные отметины. Но Рован всё это терпел. Молчал и терпел. С каждым днём сердце парня будто каменело, а обидные слова становились для него привычными. Избиения казались обычным делом в школе, и так продолжалось, пока он не закончил начальные классы. Уже подростками их распределили в старшие классы других школ. Кто-то из одноклассников попал в одну из них вместе с ним, и о Роване тут же поползли слухи, что доносились до него со всех уголков учебного заведения.