Вспоминай мои шрамы

Ночная тишина успокаивала, укутав город в долгожданный сон. Где-то в окнах виднелись приглушённые блики света, что освещали закрытые шторы. Гул машин почти стих, но всё ещё были неспящие трудяги, что торопились домой. Наблюдать за ночным городом было крайне увлекательно. Казалось, привычные звуки просто растворились в прохладном танце ветра. Прохаживаясь вдоль одного из многочисленных парков, Эврум не спеша выдыхал серое облако дыма. Рован шёл рядом, словно погружённый в приятную ночную тишину. Кроме их шагов был слышен лишь шум воды в одном из фонтанов. Но он был таким отстранённым, что Рован даже не обращал на него внимания. Парень просто наслаждался странным покоем, что распространялся от Эврума, как бы странно это ни казалось. Рован отвлёкся и даже не заметил, как ноги заплелись будто в невидимой нити. Парень приглушённо вскрикнул и тут же рухнул на землю. Эврум резко обернулся на шум позади и сразу заметил сидящего на земле Рована. — Живой? — спросил он и поспешил подойти. — Да! — зашипев, ответил парень, вытягивая колени. Эврум приблизился и сразу обратил внимание на кровавые линии, что выступили под порванными джинсами. С некой озадаченностью Рован протянул руку к небольшой ранке и коснулся ноющего колена. Улыбнувшись, Эврум тут же протянул парню руки. Рован не стал задавать вопросов или отрицать очевидного. Он был пьян и с трудом удерживался на ногах. Протянув руки, он сразу схватился за протянутые ладони, и Эврум рывком оторвал его от земли. Неприятная боль пронзила колено, и Рован, зашипев, снова чуть не рухнул. Однако парень уткнулся в широкую грудь Эврума, и тот, обхватив его, помог выровняться. — Дрянной алкоголь! — шипя признался Рован, хватаясь за белую рубашку. — Да нет, вполне неплохой, — улыбнувшись, не согласился детектив. На мгновение Рован замер, так и не отпрянув от него. Он ощущал горячие руки на своей талии и тёплое дыхание, что скользило по волосам. Под ладонью, что тот прижал к сильной груди, чётко было слышно биение живого сердца. Рован уже и забыл, каково это, когда сердце по-настоящему бьётся. Словно желая ощутить это, парень уткнулся лбом в грудь Эврума, заставив того замереть на месте. Затаив дыхание, детектив с недоумением оглядел парня, что сжимал рубашку дрожащими руками. — Рован? — позвал детектив, но тот даже не среагировал. Продолжая стоять так близко, Рован слушал не его голос, а лишь его сердце. Все звуки стихли, оставив лишь этот приятный легкий стук. Тук-тук и снова. Так спокойно звучал этот ритм, так легко и так плавно, что Рован захотел погрузиться в него с головой. Однако Эврум провёл по его спине, будто приводя парня в сознание. Дрогнув, Рован заставил себя отступить на шаг. Медленно подняв глаза, он столкнулся со взором Эврума. Лишь на мгновение, но Эврум изумился, вглядываясь в его бледное лицо. Оно словно изменилось, став совсем иным. Холод пропал даже из его серебряных глаз. Они сверкали, словно на мгновение ожили, полностью утратив мёртвую пелену. — Я… — но Рован не успел выдавить и слова. Не выдержав, Эврум резко сократил дистанцию. Его ладони, горячие от волнения, сжали лицо Рована, и тут же губы нашли уста парня, целуя их с такой же обжигающей страстью. Рован застыл, как только их губы соприкоснулись. Эврум целовал его так нежно, так сладко, что боялся, что этот момент оборвется. Но Рован, словно подчиняясь какому-то внутреннему порыву, протянул к нему руки. Его ладони легли на грудь Эврума, и детектив почувствовал, как его сердце, обычно такое ровное, забилось под пальцами Рована с бешеной скоростью, готовое выпрыгнуть из груди. Волна жара прокатилась по телу Эврума, обжигая каждую клетку. Он углубил поцелуй, позволяя себе на мгновение забыть обо всем: о работе, о расследовании, о той пропасти, что, как он знал, лежала между ними. Сейчас был только Рован, его мягкие губы, теплые ладони на его груди и то странное, необъяснимое чувство, что проникало в самое сердце. Рован, казалось, все еще был в оцепенении, но его руки, крепче сжали ткань рубашки детектива. Этот слабый, неуверенный жест был для Эврума как зеленый свет, как разрешение на то, чтобы продолжать. Он прижал Рована ближе, чувствуя, как их тела соприкасаются, как бьются их сердца в унисон. Поцелуй становился глубже, требовательнее. Эврум чувствовал, как Рован начинает отвечать, неумело, робко, но все же отвечать. Его губы приоткрылись, позволяя Эвруму проникнуть глубже, исследовать каждый уголок его рта. В голове детектива все смешалось: запах Рована, вкус его губ, тепло его тела. Он потерял счет времени, забыл, где находится. Существовал только этот момент, этот поцелуй, эта связь между ними. Но, как и все хорошее, этот момент не мог длиться вечно. Воздух в легких закончился, и Эврум, неохотно отстранившись, столкнулся с изумлённым взглядом Рована. Их глаза встретились, и в этот миг время словно остановилось. Эврум продолжал касаться лица Рована своими руками, его пальцы скользили по коже, оставляя за собой тепло, которое не хотело исчезать. Он не мог отвести от него взор, словно боялся, что, закрыв глаза, потеряет это мгновение навсегда. Горло сдавило, а дыхание стало учащённым. Рован, стоя перед ним, почувствовал, как в груди кольнуло. Эта боль была новой, незнакомой, и она заставила его вздрогнуть. Она не напоминала те муки, которые он испытывал раньше — это было что-то другое, более глубокое и тревожное. Каждый удар сердца отзывался в его груди, вызывая необычную дрожь, которая пробегала по телу до самых кончиков пальцев. Смотря на Эврума, Рован не мог избавиться от ощущения, что это чувство будет только усиливаться. Каждый взгляд, каждое прикосновение лишь подчеркивали ту невыносимую близость, которая возникла между ними. Он не знал, как это объяснить, но в этот момент всё вокруг потеряло смысл. Остался только Эврум и эта странная, но такая притягательная боль, которая заставляла его сердце биться быстрее. — Прости… Я перегнул палку, — постарался оправдаться Эврум, но Рован словно не слышал его голоса. Всё вокруг затихло, уступив место бешеному ритму его сердца. Этот пульс, такой громкий и настойчивый, подтолкнул Рована к тому самому, решающему шагу. Он приблизился, и в следующее мгновение их губы вновь встретились в страстном поцелуе. Горячее, неудержимое желание охватило обоих, и они почувствовали это единовременно. Эврум, обхватив его в объятиях, полностью отдался этому порыву. Рован, вцепившись пальцами в его сильные плечи и руки, словно тонул в этом всепоглощающем жаре, который исходил откуда-то из самых глубин его сознания. И этот жар, казалось, не только обжигал кожу, но и проникал в самые потаенные уголки души, растворяя все сомнения и страхи. Мир сузился до этого момента, до этого сплетения тел, до этого дыхания, ставшего единым. Рован чувствовал, как его собственное сердце вторит бешеному ритму Эврума, как их пульсы сливаются в один мощный, всепоглощающий поток. Он не знал, что будет дальше, но в этот миг это было неважно. Важно было лишь это всепоглощающее чувство, эта нежность, смешанная с дикой страстью, которая вырывалась наружу, не подчиняясь никаким законам логики или разума. Парень прижался еще ближе, желая стереть последние миллиметры пространства между ними, желая стать единым целым с этим человеком, который так внезапно и так необратимо изменил его мир.

***

В полумраке комнаты, где дверь осталась лишь приоткрытой, детектив и убийца, охваченные внезапным, всепоглощающим порывом, слились в страстном поцелуе. Их губы жадно искали друг друга, словно пытаясь утолить нечто большее, чем простое влечение. Горячие руки, нетерпеливые и решительные, скользили по одежде, срывая её с тел с нарастающей интенсивностью. Прижатый к холодной стене, Рован впился пальцами в плечи и шею Эврума, его хватка была одновременно сильной и отчаянной. Эврум, в свою очередь, скользнул горячим дыханием по его горлу, спускаясь ниже, к ключицам. Там, где его губы касались тонкой кожи, оставались непроизвольные, но явные следы его страсти, словно клеймо, отмечающее этот момент. — Ах… Агх-а… — стонал Рован, не в силах сдержать дрожащий голос. Не в силах сопротивляться, Рован почувствовал, как его собственные руки тянутся к груди Эврума, с жадностью расстегивая пуговицы на рубашке. Эврум уже сбросил его кожаную куртку, и теперь его горячие ладони обхватили тонкую талию Рована, вызывая тихий стон. Рован совершенно потерял счет времени и происходящему, не понимая, как он оказался в квартире детектива. Сейчас единственное, чего он желал, это чтобы Эврум снова впился в его шею, как голодный волк, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Эврум притянул Рована к себе, и в порыве страсти, сам того не осознавая, повалил парня на диван. Почти мгновенно он оказался над ним, продолжая целовать его тонкие, мягкие губы. Их взаимное влечение лишь усиливалось, и казалось, что алкоголь уже не имел никакого значения. Когда Эврум навис над ним, Рован смог разглядеть линию его груди, уходящую к самому торсу. Машинально протянув руки к его горячей коже, парень ощутил под пальцами очертания кубиков пресса, которые до этого были скрыты под тонкой тканью рубашки. Рован почувствовал, как под его ладонями напрягаются мышцы, словно высеченные из камня, умелым скульптороми. Дыхание Эврума стало прерывистым, горячим, касаясь его щеки, и Рован невольно приоткрыл рот, приглашая к более глубокому поцелую. Он ощущал, как сердце Эврума бьется в унисон с его собственным, словно два пульсирующих источника одной страсти. Руки детектива скользнули ниже, обнимая его талию, прижимая еще ближе, и Рован почувствовал тепло его тела сквозь одежду, ощущая, как их желания сплетаются в единый, всепоглощающий узел. Мир вокруг сузился до этого момента, до этого прикосновения, до этого дыхания, и все остальное перестало иметь значение. — Рован… — выдохнул Эврум, и голос горячим шепотом, растворился в шее парня. Это прикосновение заставило Рована выгнуться в спине, словно под действием неведомой силы. Эврум отстранился, его взгляд задержался на лице Рована, где уже проступил полупрозрачный румянец. Рован смотрел на него, не в силах совладать с собственным дыханием, которое вырывалось из него тяжелыми, прерывистыми вздохами. Опершись на локти, Рован сам потянулся к нему, медленно, словно не решаясь нарушить хрупкое равновесие. Когда губы парня коснулись мочки его уха, Эврум до скрипа сжал край дивана, будто пытаясь удержать себя. — Забудемся вместе… — прошептал Рован, продолжая касаться мочки его уха. Словно ожидая этого, Эврум поддался его зову. Впившись зубами в его шею, он снова заставил Рована выгнуть спину, и парень вцепился в него горячими губами. Ночь растворилась в их объятиях, оставив лишь шепот дыхания и стук двух сердец, бьющихся в унисон. Рован, забыв обо всем на свете, отдавался во власть Эврума, позволяя ему вести за собой в танце плоти и желаний. Каждое прикосновение обжигало, каждый поцелуй лишал рассудка. В этом безумном переплетении тел он чувствовал себя не просто живым, а переполненным жизнью, готовым отдать себя без остатка. Он жаждал его, просил еще, тонул в его взгляде, в его прикосновениях, в той безумной страсти, что связала их в этот миг. Эврум, чувствуя эту безграничную отдачу, отвечал с той же силой, его руки скользили по спине Рована, словно исследуя каждый изгиб, каждую линию, высеченную в нем страстью. Он видел в глазах Рована отражение собственной неудержимой жажды, и это лишь подстегивало его. Каждый вдох Рована, каждый его стон был для детектива подтверждением того, что он не просто владеет им, но и пробуждает в нем то, что, возможно, дремало годами. Он чувствовал, как границы между ними стираются, как их души переплетаются в этом ночном танце, где нет места прошлому или будущему, только здесь и сейчас, только это всепоглощающее чувство. Эврум ощущал, как Рован полностью доверился ему, как его тело отзывается на каждое его движение, на каждое прикосновение. Это было не просто физическое слияние, это было погружение в глубины друг друга, где обнажались самые сокровенные желания. Эврум чувствовал, как его собственная жизнь, его собственная сущность наполняется новой силой, новой яркостью, отражаясь в Роване. Он был готов потеряться в этом океане страсти, лишь бы чувствовать этот пульс жизни, этот огонь, который они разжигали вместе. В этот момент не было ни детектива, ни убийцы, были только два человека, объединенные одной всепоглощающей силой, которая заставляла их забыть обо всем, кроме друг друга. И в этой забывчивости, в этом полном растворении, они находили истинное освобождение, истинную жизнь.

***

Лишь стоило сонным глазам Рована открыться, как парень сразу скривился от раздражающего света. Морща лицо и не желая вставать, Рован перевалился на бок и почти сразу уткнулся в тёплую сильную грудь. Он услышал лёгкое биение сердца и такое же плавное дыхание. Снова открыв глаза, парень тут же оглядел длинные ключицы и широкие плечи. Всё ещё находясь в ощущении лёгкого сна, он вскинул голову и сразу узрел спящее лицо Эврума. Такое безмятежное и, казалось, непринуждённое. Расположившись на его плече, парень медленно провёл рукой по вытянутой шее, касаясь подбородка. Странное наваждение пропало, а возникшее в груди чувство отозвалось болезненным колом. Тяжело приподнявшись, Рован огляделся. Он не знал этой квартиры, и мебель ему была не знакома. В просторном зале витал аромат кофе вперемешку с мятными листьями. Из широкого окна проникали утренние лучи, что оседали на белых занавесках и сером полу. Длинные стены имели оттенки хрома, а гарнитур, состоящий из стола и шкафов, налился чёрным цветом. Ощутив неприятный гул, что прошёл по вискам, Рован зашипел и лишь после начал приходить в себя. Он почти сразу нашёл свои вещи, разбросанные по полу. Без интереса оглядев журнальный столик, заваленный бумагами, Рован решил уйти. Собрался тот почти за пару минут. Не тревожа сон Эврума, Рован набрал стакан воды и направился к дивану, где тот ещё спал. Поставив стакан на журнальный столик, парень снова скользнул по крепкому оголённому телу глазами. Даже сейчас оно манило его, будто пленяя. Не сказав ни слова, Рован тихо покинул квартиру, оставив после себя лишь шум удаляющихся шагов. Оказавшись в светлом коридоре, что, казалось, тянулся змеёй, засунув рукава в карманы брюк, Рован направился к лифту. Через пару минут парень уже спустился на первый этаж. Ему осталось лишь миновать лестницу, однако навстречу поднимался незнакомый парень. Рован лишь покосился на него взглядом, но блондин будто ощутил, как его окатили холодом. Лин замер, пропуская неизвестного мимо себя. Даже не обернувшись, Рован направился к двери, ощущая на себе подозрительный взгляд неизвестного. Только когда спина парня скрылась за тяжёлой дверью, Лин заметно напрягся. Как ни странно, но он чётко ощутил запах крови, исходящий от неизвестного. Да и стальной взор, которым тот его одарил, показался зловещим. Возможно, парню лишь показалось, и тот, даже не задумываясь, направился к лифту. Почти сразу поднявшись на нужный этаж, парень направился к двери квартиры. Стоило ему лишь дёрнуть ручку, как та со скрипом отворилась, и Лин замер, словно его парализовало. — Какого хрена? — спросил он. Сжав дверную ручку, Лин, не раздумывая, заскочил в квартиру и принялся оглядываться по сторонам. — Эврум, ты дома? — спросил он. Не снимая обувь, Лин застыл на пороге зала. Заметив разбросанные по полу вещи, он почти сразу наткнулся на спящий силуэт детектива. Неприятное чувство застыло где-то в груди, будто заставив его приблизиться. Коснувшись оголённого плеча парня, Лин дрогнул, когда тот протяжно и сонно застонал. — Твою мать! — испуганно вскрикнул Лин, отстраняясь. Парень чуть было не схватился за сердце, когда Эврум разлепил сонные глаза. — Ты что, блядь, творишь? Я чуть душу богу не отдал! — Не ори, голова трещит, — сонно прошипел детектив, морща лицо. — Ты пил, что ли? — А что, не видно? — Боже, алкоголик, так ещё и детектив, — изумился Лин. Заметив стакан воды на журнальном столике, он тут же взял его и протянул коллеге. Шипя, Эврум сел, горбя спину, и лишь после принял стакан воды из его рук. — Что за бардак ты тут устроил? — А ты чего так рано припёрся? — задал Эврум встречный вопрос, делая несколько больших глотков. Тяжело вздохнув, парень провёл рукой по лицу, словно смахивая остатки сна. Оглядевшись, будто ища что-то, он с неким интересом пробежал взором по квартире. «Ушёл, значит!» — прозвучало в голове детектива. — Ты меня слышишь? — Да, что-то нарыл? — Роют собаки, а я нашёл, — гордо проговорил Лин. Стоило ему скрестить руки на груди, как его лицо стало более серьёзным. Обратив на него внимание, Эврум замер в ожидании ответа на ранее заданный вопрос. — Я смог вытянуть информацию, хоть далось мне это с трудом, — начал Лин. Слегка присев на журнальный столик, парень продолжил, не сводя с коллеги взгляд. — Бывший директор школы сказал, что было несколько очевидцев того происшествия. — Имена назвал? — Да, сейчас проверяем. — Отлично! — удовлетворённо кивнул Эврум. — Я также показал ему списки усыновлённых, и он с лёгкостью смог ответить, кто числился в школе, — решил сообщить Лин. Заметив настороженный взгляд детектива, парень не стал затягивать с ответом. — Оден Имс, сейчас живёт за границей, уехал учиться три года назад, но в последнее время прилетел сюда. — Перед началом убийств? — Да, Саум проверяет его и скоро установит адрес. — Отлично, — тяжело вздохнул детектив. Однако Лин всё ещё был серьёзен и решил продолжить диалог. — Второй же — та ещё загадка. — Ты о чём? — Родители погибли в один день, а об опекуне я толком ничего не нашёл, — признался парень. — Что-то ещё? — Только имя, Рован Эрсус! — ответил тот на заданный вопрос. Эврум застыл, словно его окатило ледяной водой. Лицо тут же сменилось не просто изумлением, а полным шоком, что и удивило Лина. — Ты чего? — спросил он, не скрывая своего изумления. Но Эврум будто потерял дар речи, так и не ответив на его вопрос. Сжав одеяло руками, парень погрузился в свои мысли, напрочь забыв о коллеге. «Рован Эрсус?»

***

Стоя на светофоре, Рован оглядел безоблачное небо. Стоило потоку прохожих двинуться, как парень не спеша направился следом. Запустив руку в джинсовый карман, он ощутил легкую вибрацию мобильного телефона. Не глядя на экран, парень принял входящий вызов, продолжая двигаться за толпой. — Что тебе, Гехан? — У меня есть для тебя весьма интересная информация, — раздался смешок на той стороне провода. Продолжая идти, Рован без интереса вглядывался в лица прохожих. Словно поняв, что тот не будет задавать интересующий его вопрос, Гехан сам заговорил. — Детектив, что недавно интересовался тобой, знаешь его? — Без понятия, — холодно проговорил Рован. — Уверен, что знаешь. — О чём ты? — Имя Эврум Дикрам тебе о чём-нибудь говорит? — спросил тот. Рован тут же застыл прямо на середине дороги, окруженный толпой людей, спешащих пройти зебру. Подступивший к горлу ком будто сдавил его грудь болезненной удавкой. Прошедшая по спине дрожь скользнула по рукам неприятными мурашками. — Знакомо звучит, не так ли? — раздался голос Гехана. Сжав телефон в руке, Рован продолжал слушать восторженный голос парня, что раздавался в динамике его телефона. — Мои ребята видели тебя с ним вчера, что делать будешь? — Он детектив? — леденящим голосом спросил Рован, продолжая стоять по центру дороги. — Да, посланный из управления, дабы поймать… уби-й-цу, — протянул тот с неким смешком. Стоило тому лишь проговорить это, как Рован безжизненно опустил руку, продолжая сжимать телефон в руке. Костяшки на его пальцах побелели, а на лицо словно опустилась пелена холода. Ноги сами повели парня вперёд. Он даже не слышал сигналы машин, продолжая идти к тротуару. Сейчас единственным звуком для него было лишь биение собственного сердца, что учащённо стучало по вискам. «Эврум Дикрам», — прозвучало в голове Рована. Замерев на тротуаре, парень вскинул голову, пробежав взором по безоблачному небу. Словно в этот миг пришло озарение, и его тонкие губы расплылись в ухмылке. Тело затрясло, а сжавшиеся в кулаки онемевшие пальцы впились в ладони. Почти сразу из горла вырвался неудержимый хохот, что накрыл Рована, оглушая и будоража изнутри. Он не мог поверить в услышанное, или же нет, он поверил. Но вот незадача, детектив, ловивший убийцу, буквально вчера пил и кувыркался с ним в постели. От этого смех вырывался только сильнее, заставляя Рована обхватывать себя руками. Но этот приступ продлился недолго. Смех растворился в шуме улицы и сигналах проезжающих мимо машин. Глаза снова стали дикими и устрашающими. Как только губы вытянулись тонкой струной, Рован оскалился. Бросив на землю телефон, парень тяжело вздохнул. — Детектив, значит, — прорычал тот и, не обращая внимания на прохожих, побрёл в сторону клуба, так и оставив телефон на земле.