Чёрные тучи упали в степи

Тусклое мерцание свечей освещало её лицо. Такое нежное, светлое и прекрасное, что у Варвары сжималось сердце. За окном тихо шёл дождь, с улицы тянуло ночным холодком, но здесь, на краюшке Катерининой кровати, здесь, в объятиях света её комнаты, здесь...Рядом с ней было тепло. – Не уходи пока. – прошептала Катерина. «И не собиралась.»– подумала Варвара. Молча взяла её руку и нежно тихонько поцеловала. Подняла глаза – щеки Катерины расцвели розами. – Ах, завтра опять столько забот... – в словах Катерины горечь и бесконечная обреченность. – Варенька, иногда мне кажется, что я не выдержу. Варвара внимательно слушала её, но мысли, залетающие и вылетающие, никак не хотели собраться в дельные слова. Что можно было тут сказать? И Варвара просто гладила Катерину по голове. Мягкие каштановые волосы, тоже тёплые. Катерина создана, чтобы её любили. Восхищались, пылинки сдували. И зачем она попала в их семью? – Ничего, Кать. – пожала Варвара плечами. – Не думай ты об этом. Что будет завтра разве важно сейчас? – Если бы только завтра... – в глазах застыла печаль. – Терпеть их не могу. Вот же негодяи. – в Варваре вспыхнула злость. – Как хорошо бы от них избавиться. Вот зажили бы с тобой счастливо! А? Что скажешь? – Ты что же, Варя! Грех-то какой – избавиться! Ведь муж он мне, а тебе брат. И маменька твоя... – Ха, что муж! Одно название. Муж оберегает, заботится. Что-то я не припомню такого от нашего Тишки. – Так уж, видно, суждено. Не нам решать. – вздохнула Катерина. – Да ты посмотри! В тебе жизни нет. – затормошила её Варвара. Как привести Катю в чувство? Катерина молчала. Видно – она согласна...Да ведь тут ничего не сделаешь. Если можно было б и впрямь избавиться ото всех, Варвара давно бы так и поступила. – Ладно-ладно. Не надо переживать. Завтра к Волге сходим, хочешь? – Спасибо. – прошептала Катерина, но голос её дрожал. – Иди ко мне. – сказала Варвара, ещё тише, едва отлично от тишины. Катерина, сдерживая слезы, положила голову ей на колени. Варвара вздохнула. Сколько ещё это будет продолжаться? Пока Катюша совсем не угаснет? Легонько поглаживая её по голове, Варвара смотрела на свечи, слушала дождь и, отрешившись от всех неприятных мыслей, начала рассказывать Катерине историю, недавно услышанную от одной странницы. Так и говорила, пока не поняла – Катерина спит. – Надеюсь тебе снится солнце, Катенька.

***

Было до жути мрачно. Мурашки по коже, как выразился Кудряш. И вороны то больно черно каркали и закат уж слишком ал. Варвара остановилась, хмуря брови. – Нет, не пойдёт так. – её взгляд влился в очи Кудряша. – Не можем мы её там оставить. Пропадёт она. – Но коли вернёмся, сидеть тебе вновь взаперти да выслушивать маменькины речи. А Катерина что? Разве ей помочь… Кудряш на мгновение умолк. – Слышишь? Птица какая-то кричит. Да как кричит, сердце кровью обливается. – Ну и пускай себе кричит. А нам решать нужно. – ответила Варвара. На сердце и у неё, по правде, совсем не спокойно было. Уж если её мать совсем загрызла, то с Катериной что будет? – Там Борис с ней, поможет чем. – Кудряш потянул Варвару за руку. – Пойдем, а? Кабы нас не хватились. – Дурак ты! Разве может этот чудной помочь чем-то? Он может только гулять ходить, да в беседке пламенные речи Катеньке петь. А без нас, пойдет он к ней? Ну, может с тоски да с тупости и пойдет. А вот Катюша моя никуда не выйдет. – Значит, обратно? – вздохнул Кудряш, возводя очи к небу. Поразительно красному. – Нет. Ты беги, куда мы с тобой договаривались. Уладь всё, как сможешь. А мы с Катериной тебя догоним. – и не желая слушать ответ, Варвара хлопнула его по плечу и повернулась бежать. – Ты чего! Куда без меня? А коли что не так пойдёт? – А не встретимся мы завтра, ты вернись и помоги нам. Если сейчас вместе пойдем и вместе пропадем, вот то худо будет. – Неужто думаешь всё-таки поджидают нас? – Почем мне знать? – закатила глаза Варвара. – Прощай! Поле, которое совсем недавно они прошли быстро и с песней, казалось теперь непомерно огромным. Поджигалась трава уходящим лучами, начинали свои песни сверчки, пролетали быстро и резво ласточки. – Низко летят. И душно как! – заметила Варвара. – Видно ждать нам ещё одну грозу. Воздух чернел во рту, трава вонзалась в юбку Варвары. Вот странный вечер. Очень хотелось поскорее расправиться со всем и бежать, бежать – куда угодно, лишь бы дальше от их глупого городка. Хорошо бы Катенька сразу смекнула что к чему, чтобы не пришлось её уговаривать. А то, как начнёт про мужа петь, так уши вянут. Вот на что сдался ей Тишка? Чуть что, так сразу грех! Варвара тряхнула головой, убирая выпавшую прядь. Сбегать от мужа, пожалуй, тоже грешно. – Ах, слава Тебе, Господи, что у меня нет никакого мужа! – воскликнула она и улыбнулась. «Надеюсь её там никто не успел обидеть.» – обуревали тревожные мысли Варвару. – «Тихон, дурак, хватило ли ума не поддаться маменьке, не избил ли хорошенько Катьку? Хотя он, наверняка, и бить-то не умеет…» – Все с Катюшей хорошо. – твёрдо сказала она, добравшись наконец до леса. Он посмотрел на неё тянущей темнотой. Варвара любила сумерки, ночь и тёмный лес. Гуляешь себе, дышишь да поёшь. И нет никого, никто не мешается. Однако сейчас темнота показалась ей совсем не гостеприимной. – Всё с ней хорошо. – повторила она. – А будет ещё лучше, когда я выманю её из дому и убежим все вместе куда глаза глядят. В самом деле, разве есть разница куда именно? Главное, чтобы было куда глядеть. Когда она добралась до дома, было уже совсем темно. Слишком темно. Варвара напряглась, разглядывая их дом. Ни одного огонька. Так рано мать никогда спать не укладывалась. Да и Катерина обычно сидит ещё. Дом пустовал. Где-то со стороны Волги слышались крики и громкие разговоры. – Наверное, матушка взяла Тихона с Катюшей в охапку и ищет меня. – вздохнула она. – Как бы Катьку выцепить и на них не нарваться? Вернуться что ли к дому и попросту остаться ждать их возвращения? А потом, как все спать лягут, вытащу Катерину из дому. Мысль казалось ей здравой, но больно уж громкие крики слышались ей. Да и дождь уже начинал накрапывать, а значит смиренно сидеть и ждать где-нибудь в кустах становилось все сложнее. К тому же, Варвару терзало любопытство. Может это вовсе не её ищут, может что интересное происходит. Что стоит сбегать да разузнать? Она тиха, как кошка, незаметна, как тень, сбегать быстро и вернуться. Всё лучше, чем сидеть, сложа руки. И, зажигая внутри свечу любопытства, Варвара тихо побежала в сторону Волги, в сторону голосов. Между тем, разбушевался ветер, затрепетали ветки деревьев, чернеющие на предгрозовом небе. Дождь усилился и Варвара несколько раз мысленно похвалила себя, за то, что не мокнет прямо на ладонях у туч. Но и здесь, через густые кроны капли пробивались и неприятно впивались через одежду холодными пятнами в кожу. Хорошее настроение и прежний запал начали покидать Варвару, оставляя усталость и простое человеческое желание оказаться в тепле. – С Катериной и только с ней. – упрямо сказала она себе. До Волги оставалось уже совсем немного и голоса, которые раньше долетали лишь обрывками, теперь зазвучали резко и ясно. Первым из общего гомона Варвара различила голос матушки. Он процарапал её уши, но не сразу приобрел смысл. Варвара встала как вкопанная, растворяясь в ночной тьме и шуме дождя. С каждой секундой она всё больше превращалась в слух. И каждая новая фраза прокатывалась по ней раскатом грома. – Полно! Об ней и плакать-то грех! – ворчала мать. – Маменька, вы ее погубили! Вы, вы, вы... Гром в ушах. – Что ты? Аль себя не помнишь! Забыл, с кем говоришь! Бьет молния перед глазами. – Вы ее погубили! Вы! Вы! – кричит Тихон. Сердце бешено застучало. Нет. Не может быть. Нет, это о ком-то другом речь. Варвара быстрым шагом пошла вперед, но с каждым мигом все сильнее перехватывало дыхание. Не может быть, Господи! Глупые страхи. Мало ли кого они там потеряли... Но вот за деревьями показалась целая толпа людей. Все они смотрели в одну сторону. Варвара, сжав руки, перевела взгляд за ними. Ошибка. Не все стояли – одна лежала. А у Варвары земля ушла из-под ног. Такого оглушительного грохота в её жизни никогда не было. Наверное, небо раскололось на части и тяжелые чёрные тучи упали где-нибудь в степи. Наверное, её сердце разорвалось и выбило воздух, вытолкнуло кровь из вен, потому что такой раздирающей боли она никогда не чувствовала. Варвара видела, как растекаясь безысходностью, Тихон, шатаясь приподнялся и отошёл в сторону от голубого платья. Как собравшийся народ снимал шапки, охал и ахал. А Кабаниха с дрожащими руками, метающая искры в растрескавшегося Тихона, говорила просто, как будто ничего особенного не произошло: – Спасибо вам, люди добрые, за вашу услугу! Ночь чернела, Варвара и не думала, что она может быть настолько тёмной, высасывающей глаза. Кругом ничего, лишь перед ней небесно-голубое платье, бледная кожа и эти волосы… волосы цвета каштана, мягкие, густые, так здорово косу заплетать. Кожа нежная, дунешь – раствориться, губы – будто лепесток розы целуешь. И маленькая алая точка на виске. Спасибо. Никаких напрасных надежд. Хотелось забыть обо всём и кинуться к Катерине. Обнять, сказать, что всё будет хорошо, что теперь её никто не обидит. Теперь она спасена. – Господи... – прошептала она, не различая уже, что так отчаянно катится холодными струями по щекам. Слова не вязалась, сознание каменело, и любая мысль растворялась в потоке нахлынувшей боли. Нет, не может быть. Они тут все чудаки, все дурни последние! Позовите врача, подумаешь, маленькая ранка. Вы посмотрите, как живая лежит... Все толпились вокруг Катерины. Сквозь пелену слез Варвара пыталась рассмотреть ещё хоть что-то, но взгляд разбивался о спины. Такие чужие, они закрыли Катеньку от Варвары. Навсегда. – Дайте хоть взглянуть последний раз… – шептала Варвара. Голос дрожал, дрожали руки. И где-то высоко блеснула яркая молния. Дождь зарядил пуще прежнего, но Варвара ничего не замечала. Хотелось одного – с разбегу растолкать всех и закрыть Катерину. Чего они стоят и смотрят?! Раньше смотреть нужно было. Теперь чем поможешь? Не выдержав, Варвара отчаянно, быстро и бесповоротно помчалась обратно в лес. Бежала, спотыкаясь, задыхаясь. Перед глазами то темнело то вдруг словно молния память стреляла голубым пятном с красной точкой. В какое-то мгновение Варвара снова споткнулась и где-то внутри всё рухнуло. Она выстраивала бревенчатую избу, надеясь задержать в ней бушующий поток. Не вышло. Не удержавшись на ногах, она полетела прямо размытую дождём землю. Упала и долго не хотела вставать, срывая траву пучками, впиваясь пальцами в землю. Глупая, глупая Катька! Неужели нельзя было подождать? Ведь всего через час всё могло измениться… Всего через час… Всего-то и нужно было сразу брать её с собой! Варвара сжала зубы, злость разрывала её сердце. За что, Господи, за что Ты сотворил меня такой ничтожной?! Дождь хлестал её, холод сковывал руки, но стих гром. Гроза уходила, открывая Калинову равнодушный глаз-луну. Катерина, но ведь ты никогда не любила ночь. Тебя купали лучи солнца, ты бегала встречать со мной рассвет на Волгу. Катерина, почему ты не отправилась к солнцу? Её имя срывалось с уст Варвары, злость закипала и наполняла вены вместо крови. Она злилась на весь мир, который так жестоко ощетинился против бедной Катерины, который с размаху разбил её тонкую душу. Она злилась на Катерину. Зачем же так поспешно? Зачем так глупо! Взять и умереть. Вот прекрасно! Умереть легко, а как прикажете жить? Дурочка. Всё у неё грех, а это не грех? Самоубивцы в рай не попадают. И Варвара злилась на Бога. – Боже мой, Ты же видел, как она страдает! Ну почему Ты никак не помог?! – слова срывались и падали в мокрую землю. – и после всех её мучений Ты отправишь её ад? Варвара вонзила пальцы в затылок, слезы сыпались бешенным градом. И она злилась на себя. За то, что не помогла. Не успела. Не подумала о Катерине. Варвара не знала, сколько прошло, пока она так лежала. Но закончился дождь и тучи разошлись. Стало тихо. И тишина была не могильно-пугающей, но спокойной. Лунный свет обелил землю перед Варварой, ее грязные руки и скомканные пучки трав. Она поднялась глаза в небо. Чистое, холодное, мерцали звезды. Как некогда свечи в комнате Катерины. Только там было тепло... На груди Варвары выпавший из-под одежды крестик. Мокрый он блестел в лунном свете. Откашлявшись, пнув какие-то камни под ногами, она сжала крест и сказала деревьям, воздуху и себе: – Ты – единственный, кто любил нашу Катерину. Значит никакого ада. Шатаясь, Варвара поднялась наконец с земли. Сзади – обрыв. Всегда можно кинуться с него и закончить свои муки. Но умирать ей не хотелось даже теперь. Невыносимо. А впереди? До этого была мгла непроглядная, но теперь блеклый свет луны показал нечеткие очертания дороги. Впереди её свобода. Её непрожитая жизнь. И если еще сегодня утром ей было жаль покидать мать, то нынче она лишь рада навсегда забыть голос Кабанихи. Голос убийцы. Варвара выдохнула и поплелась дальше. Спокойно, тихо, будто её здесь и не было вовсе.