Линейка

- Ты что, не понимаешь, насколько сильно мне больно?! Ты вообще, хоть что-нибудь понимаешь?! Ира смотрела на Гену глазами, полными слёз. Павлова впервые плакала при ком-то, и на душе от этого делалось ещё паршивее. Рука, на которую пришлось с дюжину ударов линейкой, немилосердно болела, заставляя непослушные слёзы всё литься и литься по бледному лицу. Ногти глубоко вонзились во вторую ладонь, заставляя боль как будто утроиться. А Гена стоял рядом. И просто молчал, глядя в заплаканные изумрудные глаза. - Чем я это заслужила, скажи?! Чем я заслужила вот это?! Ира протянула руку и одним движением оголила окровавленное предплечье и кисть, на которые ещё полчаса назад яростно ложились удары немилосердной железной линейки. Почему-то стало ещё больнее и заведующая бессильно опустила голову, окончательно теряя последние крохи самообладания. - Мне больно… - тихо повторила женщина и спрятала руки глубоко в карманы. - Вот поэтому мы сегодня и уезжаем в Израиль. – наконец подал голос Кривицкий, заставляя Иру быстро поднять на него заплаканное лицо. - Что ты сказал?.. Господи, Гена, это же безумие! - Я не позволю, чтобы мою любимую женщину кто-то избивал. – отрезал мужчина и сделав шаг, заключил её в объятья. Ира почувствовала как всё тело пробирает предательская дрожь. За полгода отношений с Алениковым она напрочь отвыкла от объятий и вообще от какой бы то не было ласки. И вот сейчас сильная и успокаивающая рука поглаживал её между лопаток, тем самым говоря, что всё рано или поздно наладится. - Дурочка, ну почему же ты мне сразу не позвонила то… - прошептал Гена на ушко женщины, второй рукой начиная поглаживания по волосам. В следующую секунду его глаза расширились от ужаса и гнева одновременно – половина волос при свете лампы оказались седыми… - Я пыталась сама бороться… В полицию пошла… - Вечно ты всё и всегда сама… - эхом ответил Гена, заставляя Иру зябко поёжиться. Всю жизнь сама. Павлова и не заметила, как перестала кого-либо просить о помощи или в принципе даже замечать какие-то неудачи. Из каждой проблемы она научилась находить выход и, по-наивному, понадеялась, что и с Толей разберётся сама. Не вышло. После похода в полицию Алеников встретил Иру на ступеньках отделения и затем отвёз домой. А дома был ад. После тех побоев она не могла встать с кровати в течение целой недели, а спина до сих пор болела от лишних нагрузок. Но поняла ли тогда Ира, что не сможет справиться сама? Нет. Писала на сожителя доносы, ходила в полицию, подавала в суд… И за каждый подобный шаг получала удары и просто невыносимую боль. И вот, буквально вчера у заведующей случилась истерика на ровном месте. Захотелось чтобы хоть кто-то поддержал, хотя-бы словом или своим присутствием. И она позвонила Гене. Рассказала всё. А он взял и приехал, нашёл её в Склифе и сейчас стоял рядом, бережно обнимая и поглаживая по голове. - Я впервые в жизни не справилась… - спустя несколько минут смогла ответить Павлова. – Просто не справилась и взвалила всё на твои плечи… - Ну что ты такое говоришь, дурёшка? Ничего ты не взвалила… Лучше покажи свои ручки, я обработаю и перевяжу. - Хорошо… Ира зажмурилась, протянула правую руку и быстро подняла рукав. Гена дёрнулся. Вся худая ручка, от запястья и до самого локтя была в рваных и ужасающих ранах. Кровь кое где до сих пор сочилась, а кое где уже покрылась едва заметной коркой. Павлова сглотнула и наконец смогла поднять на мужчину свой взгляд. В глазах, цвета изумруда, была невыносимая боль и чувство безысходности. Гена невольно отвёл взгляд, чувствуя, как зелёные глаза прожигают его душу насквозь. - Чем это он тебя?.. И за что?.. – наконец смог спросить челюстно-лицевой хирург, подавив ком в горле. - Линейкой… Железной… - практически шёпотом ответила Ира, нервно кусая нижнюю губу. – За то что отказалась его протеже на должность заместителя брать… - Потерпи ещё чуть-чуть, хорошо? Я сейчас. Гена выхватил из дорожной сумки аптечку и быстро нашел там перекись, бинт и пластинку обезбола. - Ты пока что выпей таблетки три, хорошо? – попросил он и стал отрезать нужное количество бинта. Ира покорно кивнула и быстро выпила три таблетки лекарства. Спустя пять минут боль действительно стала отпускать и в это время Гена сделал Ире перевязку. - Вот так. Лучше? – заботливо спросил он, всё-таки заглянув в эти изумрудные глаза. Ира слегка улыбнулась и утвердительно кивнула. А потом просто обняла Гену за шею и нежно поцеловала в щёку. - Ну что, едешь со мной, в Израиль? – спустя десять минут страстных поцелуев спросил Кривицкий. - Еду… Мне ведь всё равно некуда больше идти… - ответила женщина и устало положила голову ему на грудь.