Закурить не найдется?

Миша сидел на какой-то полудохлой автобусной остановке, покачивая головой взад-вперед. Вокруг валялись банки, окурки от сигар, какие-то листовки с объявлениями… Тротуар был усеян лужами, в которых отражалось серое Питерское небо. Горшок закрывал голову руками, трясясь то ли от холода, то ли от передоза наркотиков в его теле. Он не видел перед собой ничего. Горшенев описывал свою жизнь, как книгу. Но сейчас, из нее будто вырвали несколько страниц. И он видел перед собой пустоту. Дыру. Темноту. От этого становилось плохо и страшно. Ему казалось, что теперь весь мир рухнул и идти ему некуда. Раньше он шел с высоко поднятой головой в модной косухе, ботах, цепях, с прекрасными иглами на голове, а сейчас его путают с бомжом и в ментуру пихают. Но Горшку было плевать. После ухода Андрея, на его жизни возник крест. А может он сам его начертит? Миша старался отвлечься всеми силами, но все сводилось к одному истоку: обкуриться, да нажраться. Наверно, ему было бы легче, если бы с ним остался Балу, но он на другом конце света. Он так далеко… Нет, Шура конечно звонит ему, но Горшок не говорит ему правды. Не может. Он не хочет, чтобы другие страдали от его зависимости и печали. Винит ли тот себя? Сам не знает. Одно было ему известно, что дальше смысла продолжать что-либо — нет. У него нет сил. И песня не продолжается без Князева. История не может идти дальше. Зато, его поддерживал Шут, который постоянно совал ему под нос белый порошок. Вот и сейчас, этот черт сидел возле него. На удивление тот молчал, так же потряхивая головой и позвякивая бубенцами на колпаке. Возле проезжали машины, на что Шут реагировал и поднимал свою голову, но та вновь, как у тряпичной куклы, падала вниз. И вновь проехала машина, но та промчалась на огромной скорости и облила Горшка и Шута с ног до головы. Черт вскочил с лавочки, тут же придя в себя, и заорал ей в след: — Ты, блять, глаза разуй! Хуй слепой! Еблан, тупой, блять! — ругался тот, сделав несколько шагов вперед, но тут же остановился, опустив свою голову вниз. Он уставился в отражение в луже. К нему подтянулся и Миха, вялой, такой небрежной походкой. Горшок тоже посмотрел на свое отражение и удивился, увидев мертвую бледность на своем лице. Застывший ужас и мертвое разочарование. Что в них есть? Скрытая боль? — да… личико у меня уже не то…- пробурчал Шут, опустившись на корточки, внимательнее глядя в отражение. Он до коснулся до своего белого лица, проведя по нему рукой- морщинки и какая-то алкашная щетина… Он еще раз покрутил своим лицом, по деловому вглядываюсь в воду, а после поднялся и пошел обратно к лавке. Миша все так же глядел в лужицу, даже уже не на себя, а куда-то сквозь. Он смотрел сквозь себя, как на призрака. С немым испугом и сочувствием. Но, Горшок жалел свое отражение больше, чем себя. — что скажешь, Мишаня? — пропел Шут, поправляя свой колпак и стряхивая невидимый мусор со своих плеч. — о чем ты? — не понял его сперва Горшок, все так же глядя в воду. — о том, что тебя, мой милый, путают с гребанной алкашней и нарком! — повысил тон черт, но все равно улыбался во весь рот. Прозвучало это весьма издевательски. Миша обернулся, пробежавшись взглядом по окружающему его миру. Мрачные тучи сильнее закрывали небо, а где-то вдали был слышен гром. По телу Горшка пробежалась дрожь, скрывшись где-то в кончиках пальцев. Шут оторвался от своего костюму и, сложив руки на коленях, выгнувшись корпусом вперед, продолжал угнетать Горшенева: — Признай, Мишаня, ты больше ни одного концерта не потянешь. Сердечко твое слабенькое, а от новых доз тебе уже ничего не светит. Не физически, так морально не сможешь, — Шут расплылся в зубастой улыбке- без Андрюши уже не так весело тебе по сцене скакать, правда? — Завали, — прошипел Миша, хмурясь. Ему не хотелось слышать о своей беспомощности без Андрея, хотя сам это признавал на все сто процентов. — ну-ну-ну… Не будь так груб. Ты сам все прекрасно понимаешь и признаешь это. Но нам с тобой идти особо некуда. Что ты из себя представляешь без него? У тебя никого нет, — продолжал Шут, подбирая такие слова и выражение, от которых Горшку становилось все хуже и хуже. Миша молчал. — Ты сдохнешь один, — уже в открытую сообщил свою мысль черт — так сделай это покрасивше. Миша молчал. Его взгляд сделался беспомощным и мертвым. Глаза потемнели, губы дрогнули, а дыхание участилось. — и… ничего я не один, — неуверенно буркнул Миша, уже не веря этому. Слова его вымышленного друга Шута звучали очень убедительно. — не один?! — рассмеялся черт- да, Мишаня, такую тупость иметь целый дар! Горшенев замолчал. Он опустил взгляд на мокрый асфальт. Его веки предательски задрожали, как и губы. В носу больно что-то защипало, от чего выступили слезы. — Горшочек, нет-нет, не надо плакать, — парировал Шут, прокравшись к нему за спину. Он провел своей ледяной и невесомой ладонью по щеке Миши, расплывшись в дикой улыбке. Горшеневу стало еще хуже. Не хотел тот признавать, что плачет от безысходности. Ему было страшно. Что там его ждет? Через, что ему еще предстоит пройти? Но теперь н должен будет идти один. И он не хочет этого. Ему хотелось к Андрею. — Твое решение проблем очень просто, — пропел Шут ему на ухо, уже ласково улыбаясь и азартно сверкая своими глазами. Он провел рукой по небу, указав худым и костлявым пальцем на крышу дома, а после тихо рассмеялся ему на ухо. Мишины глаза доверчиво сверкали, а после рассмеялся седом за Шутом, печально улыбаясь. В глазах потемнело, и слезы растаяли. К нему пришло осознание, что он один блуждает по размытому миру, где все двигаются так хаотично и мертво. А теперь он исчезнет, оставив за собой лишь след. — Сделаем это красиво…- кивнул Горшок, не отрывая взгляда от крыши. Он представил там себя. Как смотрит вдаль, чувствуя холодный ветер под одеждой, как медленно делает шаги к краю, дрожа с похмелья, как смотрит вниз себе под ноги, как поднимает руки кверху и… По телу вновь пробежалась дрожь. В нос дал запах сигарет, и Горшенев почувствовал острое желание покурить. Резко сунув руки в карманы, он понял, что сигарет нет. Миша тяжело вздохнул и скромно проронил: — Только, покурим перед вечностью, — и пошел вперед, не дожидаясь ответа черта. — что?.. Куда?..- тут же поспешил за ним Шут, позвякивая колокольцами на колпаке. Его небольшие каблучки постукивали об асфальт, оставляя за собой мокрые следы. Они вышли на людную улицу, где была небольшая толпа, бродившая по переулкам. А Горшенев был похож на бомжа, только вылезшего из помойки. Миша оглядывал каждого тяжелым взглядом. Со стороны казалось, что он их проклинает, но он скорее просто прощался с каждым незнакомым, который перед ним покажется. От одной мысли, что сейчас люди глядят на будущего покойника, даже этого не понимая, Горшку стало смешно. Он сморщил нос и расплылся в неловкой улыбке, издав сдавленный смешок. — да уж, Горшочек… Так может ты тогда ответишь мне на вопрос? В чем же смысл жизни? — спросил его Шут, шагая рядом. Горшенев пожал плечами. И в чем же его смысл? Для чего он был предназначен? Миша опьянел состоянием пред суицида, и походка его сломалась в прямом смысле. Ноги стали ватными и с трудом перебирались. Теперь все люди явно решили, что по улице идет нарк. так еще и глаза Миши были красными от слез, но другие явно решили, что немного от другого. Он сделал еще несколько шагов, подошел к какой-то молодой девушке в компании с подругой брюнеткой и тихо пробурчал: — Девушки, у вас не найдется закурить?.. Девушки оглянулись, а брюнетка громко объявила: — фу, отойди от нас наркоман! — и видимо не рассчитав всей силы, толкнула Мишу в грудь, а тот не смог устоять на своих ногах и полетел на дорогу, где быстро мелькали машины. Горшенев уже закрыл глаза, приготовившись к смерти. Он сделал прощальный вдох, а шут ярко и истерично засмеялся. смех слышался эхом, отдаляясь где-то вдали улицы, отражаясь от стен печальных и немых домов. Как коротка была жизнь… Но тут его что-то схватило за шкирку, а следом за кисть руки и потянуло на себя. Раздался громкий голос, орущий на этих девушек, а следом и на Мишу. В голосе читалось столько гнева, но раньше Горшок его слышал. И он точно не был таким злым и громким. Ни разу. Миша раскрыл глаза, в надежде, что все же уже в раю, но перед ним вновь возник серый Питер. В ушах зазвенело. Он увидел, что все пялятся на него и на его спасителя. — Дуры! Вы че творите то?! А если бы сбило?! — вновь и вновь кричал рассерженный голос, а после спаситель развернулся лицом к Горшеневу, и они оба остолбенели. — Ми-ша?..- по слогам тихо позвал его по имени стоявший перед ним Андрей. Они глядели на друг друга, стараясь чо-то сказать. В глазах Миши вновь застыли слезы. — Дюха…- обрадовался Горшок, сжимая ладони в кулаки. Выглядел Князев не лучше. Оттекшее бледное лицо, печальные глаза, которые тоже были красные. Миша тяжело вздохнул, задохнувшись от собственных мыслей. — ты как тут?..- проронил тихо Князев, неловко отводя взгляд. — я…- Миша нервно поднял взгляд на крышу, а после вновь перевел на Андрея. Дыхание сбилось, а тело вновь предательски задрожало. — понятно, — кивнул Андрей, обернувшись себе за спину. Он уловил взгляд Миши, сообразив, что тот глядит на крышу- прыгать идешь? — иду, — тихо пробурчал Горшенев, неловко опустив голову вниз, как провинившийся ребенок- но, я сперва покурить хотел, а с собой ничего не было… а тут так вышло, что… Андрей вновь кивнул. Выждав короткую паузу, он спросил Горшка: — тогда, может покуришь со мной перед смертью? — он достал из кармана небольшую пачку сигарет и спички. Миха нервно кивнул, и те вышли из толпы, спрятавшись в одиноком дворе. Вокруг стояли темные облезлые деревья, печально покачивавшиеся на ветру. Трава под ногами хрустела и ломалось. Парни выдыхали дым в бледное небо, затягиваясь вновь и вновь. Качели скрипели, раскачиваясь взад-вперед. Панки сидели на какой-то лавке, замерзая от ледяного потока ветра. — Почему ты прыгать решил? — спросил Князев, глядя в небо, провожая взглядом исчезающее облака сигаретного дыма. — А нахер мне оставаться? — вопросом на вопрос ответил Миша, робко поглядывая на Андрея. — тоже хорошая мысль, — усмехнулся Андрей, не особо понимая о чем им поговорить. Казалось бы, знали те друг друга более двадцати лет, а поговорить им не о чем. Тем более, после годовой разлуки. Им было странно начинать этот разговор, как ни в чем не бывало. Особенно, когда один шел прыгать, а другой спас его от случайной смерти. — Дюх…- слабо позвал его по имени Миша, доверчиво глядя на Андрея. Князев вопросительно мыкнул ему что-то в ответ и повернул голову- я скучал. Это признание вышло для него тяжело. Эго не давало этого признать, хотя его доброе и открытое ко всему миру сердце признало это в первый же день, после разлуки. Без Андрея ему безумно тяжко. Как без второй половины сердца. Князев тяжело и вымученно улыбнулся, чувствуя на сердце ужасный груз, тянущий его вниз. Миша сел ближе, внимательно вглядываясь в глаза Андрея. — ну ты как? — шепотом спросил его Горшок, как ни в чем не бывало, хотя голос напугано дрожал. — ужасно, — так же тихо ответил ему Князь, глядя на Мишу- я пережил ужасное. Семь кругов ада… — ты не хочешь вернуться? — напрямую спросил его Миша. И вновь с величайшим трудом. но тот понимал, что если не спросит, то будет ужасно себя ругать- прошу… — Я не могу, Мих, — тяжело ответил ему Андрей. Он покачал головой и отвел взгляд на покоящейся асфальт — меня сожрут заживо. Сметут. Я и так подвергаюсь тяжелому буллингу. Представляешь, что будет, как вернусь?.. «Андрея Князев вернулся в Король и Шут, потому что не представляет из себя ничего» прекрасный заголовок. Ты, Мих, — душа. За тобой следуют все. А я лишь мозг, который нахуй никому не сдался. Пусть лучше сожрут меня, чем потом и тебя. В глазах Князева застыли слезы, а грудь нервно поднималась и опускалась. Ему было ужасно больно и одиноко. Как и Мише. Они жили друг другом, а оставшись порозень не представляли, как им жить дальше. Андрей чувствовал злость. Ему хотелось громко крикнуть: " Да пошли вы все нахуй!», но не мог. Он не хотел оставлять свое дело. Закапывать свой талант. А что насчет того, как ему жить без денег? Никак. Миша положил ладонь на его плечо. опустив глаза, на свою дымящуюся сигарету. — Говно такое это все…- прошептал Князев, уже надрывающимся голосом, и закрыл глаза ладонью- я не хочу продолжать работать, Мих. Я не хочу ничего продолжать. На кой хер мне это продолжать, есу это никому не нужно? Его плечи задрожали, а по щекам покатились слезы. Он так давно не выпускал свои эмоции, что даже забыл, что такое плакать. Миша растерялся, испугавшись Андреевых слез. Он нервно обнял его, прижав его макушку к себе, ласково поглаживая по спине. Он цеплялся пальцами за его волосы, аккуратно их перебирая, а после провел по щеке, смазав слезы. — я не хотел, чтобы так было, — прошептал Князев, мотая головой. Он сам не верил, что это происходит. — я знаю, — кивнул Миша, спокойно гладя того по спине, другой рукой ласково обхватив за плечи, перебирая волосы. — Я хотел, чтобы все было как раньше…- вновь нервно прошептал в плечо Горшка Князев. — я знаю, — повторил Миша, обеспокоено глядя вдаль. — завяжи с наркотой, Мих…- тихо попросил его Андрей, сделав прерывистый вдох. Рука Горшенева застыла в воздухе, а взгляд изменился. Он слегка отстранился от Князева, заглянув ему в глаза. — погубишь не ты себя, а она, — продолжил Князев, тыльной стороной ладони вытерев мокрые глаза. — да знаю я, Дюх, — кивнул Миша и почесал затылок- мне все об этом сказали уже. Люди вообще с бомжарой путают. А смысл мне себя беречь? Никому мы с тобой не сдались. Андрей сделал паузу, не в силах сказать что-то. Поэтому, просто откинул сигару на асфальт, печально поглядев на нее, и сделал глубокий вдох, достав из кармана мобильник. — ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — спросил Мишу Князев. — конечно. В реставрационном училище, — Тут же ответил ему Горшок, нахмурившись. Андрей забыл, что ли? К чему этот вопрос? — нет, — покачал головой Князев, улыбнувшись. — не понял. И когда же? — Это было очень давно. Школьная дискотека в шестом классе. Вспоминаешь? Ну, как «дискотека»… не суть. Меня друг привел в свою школу, а я танцевать не любил. Поэтому, стоял скромно в стороне, да на толпу глядел. И подошел ко мне ты, — Разулыбался Князев. Он включил тихую музыку и поднялся с лавки. — я тебе предложил танцевать…- вспомнил Миша, внимательно наблюдая за каждым действием Андрея. — а я отказался, — кивнул Князев. Он протянул ладонь к Горшку- Не хочешь станцевать со мной сейчас? Миша кивнул и скромно вложил свой ледяные пальцы в теплую ладонь Князева. Андрей сразу же нежно их обхватил, согревая свои теплом, и положил руку на его талию, легонько ее сжав. Миша положил свою другу ладонь на плечо Князя, вообще не понимая, что происходит. Вроде он думал о суицида и как прыгать будет, а сейчас танцует с самым дорогим для него человеком во всем свете, до того считая его таким далеким… Они медленно затанцевали, хаотично двигаясь друг другу в такт. Танцевать они оба не умели. Да и плевать на это. Им просто хотелось побыть друг с другом чуточку дольше… ощутить то родное тепло, по которому оба так скучали. Ощутить ту радость, которую успели забыть. Ощутить ту любовь, которую тайно хранили в уголке своего сердца. За их спинами нарисовался Шут, который внимательно наблюдал за движениями парней, даже подрагивая головой в такт музыке. Он скромно улыбался, не желая признавать радости за парней, но все же позволил себе и вовсе улыбнуться во весь рот. Водя руками по воздуху, он медленно удался в дали районов и прозрачного, бледного тумана, радуясь, что эти безбашенные панки снова вместе.