Карма

* * *

      Кто-то настойчиво лупил входной дверь, прерывая долгожданный отдых Сынмина и пробуждая его после лёгкого дрёма. Голова болела из-за сна в неуместное время, а мышцы рук затекли от того, что Ким спал на них заместо подушки.       Сонно промаргивая остатки усталости, он бегло посмотрел в сторону электронного часа на стене, под фоновый звук агрессивного стука, будто собирались выломать дверь к чёртовой матери. А после выпутался из комка тёплых пледов, надевая домашние тапочки с мордочкой собаки и вышел с комнаты, чтобы узнать, кого занесло в семь вечера выходного.       С каждым шагом шум с коридора усилился и будто принял знакомую мелодию, и не выдерживая такое музыкальное выступление, Сынмин несдержанно крикнул:       — Да иду я! По голове своей так постучи.       Вдруг всё вокруг затихло и облегчённо вздохнув, Сынмин щёлкнул замком, провожая внутрь морозливый сквозняк. На дверном проёме перед ним появился невысокий парень с полными красными щеками, а рядом с ним подглядывал крупный красавчик, который был на пол головы ниже Кима, но на два раза больше ширины, и тот почему-то крепко обнимал первого со спины. «Наверное, они это от холода» — подумал младший.       — Почему сразу открыл дверь, щеночек? Может это не я, а маньяк какой-то! — недовольно шикнул щекастый с порога, на что получил негромкий шлепок по заднице от рядом стоящего, чему Сынмин был очень благодарен. Тот выглядел весьма пафосно и лишь иногда кидался взглядами к хозяину, как сканер.       — И тебе добрый вечер. Чего тут раскатался-то, кабельёк ты недоделанный? — бросил ему Сынмин и недовольно пялился на незнакомца, игнорируя внезапную заботу друга и его непривычно сверкающие глаза, пытаясь трезво оценить данную ситуация. Красавчик на такое внимание лишь довольно улыбнулся и неуклюже подмигнул. Сынмина странно передёрнуло.       — Ш-ш-ш, Минни, какой кабель? Я Хан, твой судьбоносный товарищ и любимый друг. Небось перенапрягся на работе и не узнаёшь? — внезапно тараторил этот Хан и раскидывая чужие руки со своей задницы, шустро обнял своего друга, носом прижимаясь тому на ухо, чтобы громко вдыхать горячий воздух прямо в шею. Он так успокаивал и заодно поделился со своим ароматом перегара, от чего Сынмин брезгливо зажмурился.       — Боже, не порть момент, пожалуйста. Я еле уломил этого красавчика, мужик отличный, не лысый и мой рождённый соулмейт! — отчаянно шептал ему Хан затем и сгрёб младшего в медвежьих объятиях, скрыто щипая Кима по мягким бокам, по-своему намёкая что-то.       — Ай! — вскрикнул младший от внезапности, нежели от боли и толкался, пытаясь улизнуть от мёртвой хватки старшего. — Но, как-же Хёнд…       — Ты про свой Хёндэй? Да верну я тебе долг, ты только подожди. А сейчас тебе пора прогуляться и подышать свежим воздухом, — бормотал ему друг беспокойно, пытаясь заткнуть его, и проталкивал Сынмина во внутрь квартиры, спешливо надевая тому старую спортивку на вешалке рядом. А после таких махинаций, тут же поставил его перед дверью, и забирая с собой своего «соулмейта», скрылся за дверью, грохотом закрывая того перед носом Кима.       — Во, козёл! Только не на моей кровати, оболтусы! — крикнул напоследок Сынмин и раздражённо побрёл вниз по лестнице, чтобы праздновать свой очередной приступ доброты.

* * *

      Вся история началось ещё тогда, когда два месяца тому назад у Сынмина закончился отпуск и выжатый, как лимон и усталый, он вернулся домой после работы. Скидывая обувь на пол и оставляя пиджак висеть на маленькой тумбе, он еле выполз в сторону кухни и принялся готовить себе самый крепкий эспрессо, или просто две банки нескафе с капелькой кипятка.       Фоновый шум чайника успокаивал напряжённые нервы после двухчасовой ссоры с клиентом из-за законченного пакета безлимитного тарифа. Он бы с радостью отключил у собеседника интернет и жил бы себе спокойно, но начальство захотел продать новый сетевой оператор, который ему нахуй не сдался и заставил его попрошайничать.       Уговорить разозленного на весь мир клиента раскупить этот «невероятно удобный и расширенный мобильный оператор по всей Центральной Азии», оказался не лёгким делом, и в конце концов разговор закончился тем, что обычно спокойный Ким накрыл клиента трёхэтажным, отборным матом и направил тому годовой понос за оскорбление любимой матери.       Из-за громкой свисти чайника Сынмин наконец вернулся в реальность и только хотел налить себе свой «любимый напиток», как тут же кто-то начал насиловать входной дверь кулаком, от чего он испугался и налил горячую воду себе на руку.       — Твою мать! Кем бы ты не был, я тебя убью! — прошипел он, яростно встряхивая ладонь под холодной водой из-под крана. Когда ужасная боль ожога более-менее утихла, он быстрыми шагами преодолел расстояние до выхода и с грохотом открыл дверь, без всякой царемоний подглядывания по глазку.       На пороге стоял всё тот же Джисон, который с глупой и виноватой улыбкой смотрел на Сынмина и махал руками, как самый настоящий дурак, кем и являлся.       — Сынмин-а, у меня к тебе серьёзный разговор, — заговорил он наконец и его голос был каким-то ломанным, будто он совсем недавно плакал. Ким от этого немножко напрягся.       — Слушаю…       — Можно для начало войти внутрь и…давай по чайку, у меня голова болить, — вымолвил друг затем свои «хотельки», показательно держа затылок руками и Сынмину стало странно жалко его. Поэтому, он пустил Хана внутрь, по команде напоив его фруктовым, горячим чаем.       Но, было бы тогда у него хоть какое-то понятие о предстоящем разговоре с ним, то он в жизни не открыл бы Джисону дверь, даже под дулом пистолета. Но, уже было слишком поздно.       — Ну, это…— капризно тянул щекастый брюнет, нервно увлажняя сухие губы языком. Маленькие пальцы теребили рукав поношенной клетчатой рубахи, а стакан с недопитым чаем независимо стоял на краю стола. Когда Хан нервничал, он всегда игрался с губами, то ли касался их, то ли тянул. Сынмина такие мелочи, касающие друга, нехило так бесили после ужасно тяжёлого дня.       — Да, ну! Кончай уже Хан Джисон, или уходи туда, откуда пришёл, — устало оповещал Сынмин, провоцируя друга наконец разложить все неровные карты. И это сработало.       Оказалось, что Хан пришёл сюда, чтобы поделиться со своим новым открытием, который посещал его огромную голову посреди секса с Хёнджином. Если честно, Сынмина не интересовали такие подробности из женатой жизни старшего, но Джисон противился тем, что так понятнее и вообще, он самый настоящий друг и делиться с ним со всеми новостями.       Когда муж Хана — Хёнджин, уснул прямо после лёгкого минета, то Хан понял, что он устал самостоятельно удовлетворять свои потребности.       Короче, руки у него устали и покрылись мозолями, потому что Хван всегда работал до полуночи, игнорируя своего мужа и когда дело дошло до интима, то сразу отключился.       — И что в этом такого? Он, блять, трудиться и работает ради своей мечты! — бесился Сынмин, не понимая суть этого тупого разговора. Хан с такого заявления чуть не лопнул от ярости.       — А я? Он буквально игнорирует меня и мне ужасно одиноко!       — Короче, зачем ты сюда пришёл? — сменил тему Сынмин и со всей решительностью посмотрел Хану в глаза. Продолжить этот разговор казался ему бессмысленным и ему хотелось поскорее уснуть. Это было всего лишь лёгким отговорком, чтобы завершить нехорошую тему про отношение его друзей. Он всё равно понимал каким будет исход их напряжённой беседы.       — Я изменяю Хёнджину… Типо…ещё нет. Но я скоро собираюсь посетить парочку клубов, чтобы найти себе…       — Любовника? — закончил за него Ким и носом вдыхал отсуствующий на данный момент воздух, чувствую как у него стеснило в груди. Ему было больно за Хёнджина, который сейчас наверное спокойно занялся своими делами. Проклятье.       — Да. Я хочу себе достойного человека, потому что устал. Надеюсь ты понимаешь о чём я сейчас…— закончил Хан и поднял на него виноватый взгляд, надеясь на хоть какой-нибудь помощь или понимание.       — То-есть ты не нагулялся, и жалеешь за ранний брак с Хёнджином? — задал вдруг младший, вспоминая все моменты с начала их дружбы, где эти двое были главными влюблёнными героями, рядом с одиноким и холостым Кимом, после чего затих. Спросить от старшего, влюблён ли он всё ещё в Хёнджина, казался страшным грехом. И Хан тоже молчал, не найдя подходящий ему ответ.       — Хорошо. Я тебя понимаю, друг. Только, если об этом узнаёт Хёнджин, то отвечать будешь сам, — сказав это, Сынмин покинул кухню и оставил за собой недоумевшего Джисона в тишине.

* * *

      С каждым дыханием перед лицом появился белый пар, а влажный воздух щекотал лёгкие, давая вздохнуть полной грудью. Даже так странная вина разжевала все внутренности, сжигая их потихоньку и не оставляя за собой даже щепотку пепла.       Сынмину хотелось набрать номер Хёнджина, признаться в грехе его мужа в его квартире с незнакомцем, и просить прощение за острую ложь, спрятанная за доброй улыбкой. Но, ему не хотелось, чтобы из-за него распался чужая семья.       Он бы в жизни не пережил бы расставание его пожизненных друзей, а верить на вечную любовь, хоть и детскую, ему очень хотелось. Хотелось, чтобы к нему пришёл принц, даже без белого коня, и держал за руку, согревая в такую холодную погоду. Хотелось, чтобы любимый пришёл сзади и спросил о том, кто закрывает его глаза, хотя по теплу чужих ладоней он бы предугадал всё заранее.       Но, прямо сейчас он ни черта не может угадать, кто же закрывает его глаза с холодными руками посреди дороги рядом с одиноким супермаркетом.       — Кто это? — интересовался он, пытаясь оттолкнуть чужие руки с глаз и посмотреть на внешность этого тайного человека. Сзади послышался тихое хихикание и ему этот звук показался до жути знакомым. Табун мурашек пробежал по спине, как и непривычный холодок от понимания, и тут ему возвращался чёткое зрение.       Перед ним появился сам Хван Хёнджин собственной персоной. Проклятье!        — Хёнджин?       — Да, тот самый. Как жизнь, щеночек? — улыбался ему Хван со своей ослепляющей улыбкой. Но, его глаза потеряли свой прежний свет от усталости, а под глазами появились тёмные мешки, как Марианские впадины, и Киму захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Рядом с ним Хёнджин выглядел весьма болезненно.       — Всё отлично. — заикался он и скрывал взгляд. — А чего ты тут? Что с твоим проектом?       — А что? Уже выйти с дома нельзя? — шутливо обиделся длинноволосый, надувая свои пухлые губы. Сынмин словил дикий дежавю. — Шучу. Просто вышел закупиться продуктами, а то в нашем холодильнике мышь повесился.       — Понятно.       — Кстати, а почему это ты не дома? — внезапно интересовался Хёнджин, глазами поискивая кого-то рядом с ним. Хотя Ким был уже какой год одинок. Сынмину было ничего ответить.       — Я…Хотел…       — А где Хан-и? Он же ушёл к тебе, посмотреть футбол, — оживился друг и принял серьёзное лицо. И тут младший понял, что ему крышка. И не только ему.       — А-а-а.он это…просто сейчас перемена между матчами и я вышел купить содовую для твоего мужа, — нервно посмеялся он, шуршая пакетом в руках, внутри которого было холодные пива за тысячу вон, нашедший в кармане его старой спортивки. — Как раз я сейчас собирался вернуться и мы с ним продолжим…то есть, продолжим посмотреть футбол!       — Тогда я с тобой, — предложил блондин и взял младшего за руку, ведя в сторону его дома. От такого заявления у Сынмина чуть сердце не остановилось.       — Да, ну, неее…не надо… Дай посидеть нам вдвоём, — заныл он, останавливая обоих посреди живой улицы. Прямо сейчас ему хотелось, чтобы Хан словил некий телепатический сигнал, с которым щедро делился Сынмин в мыслях. Хоть бы сработало…       — Ни в коем случае, я и сам скучал по своему мужу и у нас есть свои дела… Ну знаешь там, это…       — Ой, всё, заткнись, хён! Пошли уже, — с этим словами Сынмин сам ускорил шаг, чтобы скрыто покреститься за друга бедолагу. Потому что, это всё на что он был способен на данный момент.       Когда оба пыхтя, добрались до квартиры младшего, то Сынмин продлил время, сколько мог. Случайно «уронил» ключи с третьего этажа и спустился на второй, чтобы забрать его. Вернувшись, взялся за шнурок, якобы, жизнь для него важна и упасть он не хочет.       А потом с дрожающеми руками открыл злосчастный дверь, громко выбрасывая кроссовки на маленькую тумбу для обуви, чтобы как-бы намёкать другу про свой неожиданный приход с гостью. С такого шума на коридоре появился лохматая макушка Хана, который к счастью был одетым, но с испуганным лицом.       Сынмина переполняли эмоций радости и страха.       — Ого, ты вернулся. Минни, перемена закончилась ещё пол часа назад, где ты ходишь? — тараторил растрёпанный Джисон, как только увидел его серьёзное лицо, показывая всё своё актёрское мастерство.       В это время Сынмину захотелось метать и разорвать весь мир на мелькие кусочки. Всё потому что, ему никто не предрупреждал про незапланированный футбольный марафон, так ещё и не дали забрать с собой чёртов телефон. Да он в божьей ярости!       — Вернулись мы, так вернулись, — обиженно бормотал Сынмин, глазами поискивая по округлости незнакомого красавчика. Не может быть, что тот прыгнул с балкона, так как его нигде не было видно, а у Сынмина крохотная двушка. Но, со стороны кухни он чувствовал странный взгляд, а там за ним мелком подглядывал русая головушка и увидев его, Сынмин вздохнул с облегчением. Хоть один человек жив…пока что.       — Мы? С тобой ещё кто-то есть? — любопытствовал Хан, игнорируя высокую фигуру Хёнджина за Сынмином. И только после того, как тот раздражённо фыркнул, он обращал на Хвана внимание.       —О, мой сладкий! Любимый, откуда ты здесь появился? — спросил Джисон у своего мужа, что пялился на русого без моргания. Красавчик лишь чуточку напрягся от такого пристального взгляда и виновато выполз из кухни, ровняясь рядом с замершим Сынмином. И тут Хёнджин наконец оживился.       — Кто это? — со стальным голосом спросил Хван, без официальных имён рядом с вопросом, поэтому Хан с Кимом замешкались, ошарашенно глядя друг-другу в глаза. Им было до жути страшно от того, что их заклятая тайна может всплывать на поверхность.       — А-а-а, это…он…— нервно тянул Джисон, терзая губы с колючими зубами и глазами искал в друге опору, не имея совести смотреть на русого рядом с ним. И Сынмин окончательно решил спасать задницу своей бедолаги.       — Это Минхо, — ответил Сынмин, говоря первое имя, что пришло ему в ум, и это было имя знаменитого актёра в его любимой дораме. Русый с такого заявления удивлённо охнул, но он ещё больше удивился, когда Сынмин руками обвёл того по красивой талий и нежно поцеловал в губы.       Поцелуй был по-детский невинным, лишь прикосновение двух плоти, но через время Минхо взял на себя инциативу и начал активно сосать чужие губы, наслаждаясь с их мягкостью. От такого напора Сынмин блаженно стонал, сам того не замечая, а после смущённо разорвал поцелуй, краснея до самой шеи от неловкости ситуаций.       — Приветики, — подал Минхо голос и с улыбкой сжал руку Сынмина со своими крохотными. У Сынмина от такого действия растворился лёд в сердце и ему захотелось заново поцеловать этого парня в губы. Увидев страсть между этим двумя, Хёнджин быстро успокоился и держа Хана за воротник, затолкал того в сторону выхода.       — Ну раз все познакомились, то нам с Ханом пора. Повеселись, щеночек, — хихикал Хёнджин, руками отсалютив замершим голубкам и шустро покинул коридор, с грохотом закрывая дверь. За стеной послышался громкий допрос Хвана, который со злостью задал бедному Хану всевозможные вопросы от ревности и Сынмин несдержанно прыснул в кулак от смеха.       — Так ему и надо, — сказал Минхо прерывая тишину и отпустил ладонь Сынмина, заместо этого обнимая себя руками. — Ещё тут очень холодно!       — Ну, конечно, ты же лишь в одной футболке, придурок! — съязвил ему Сынмин, оценивая его внешний вид. А после смущённо отвёл взгляд, чувствую, как у него горят щёки.       — Будешь пиво? Как раз тёплое, — предложил он затем, вспоминая про свою золотую покупку. Минхо на это счастливо улыбнулся.       — Нет, — бормотал он. — Давай ещё поцелуемся и обними меня, пожалуйста. Мне холодно!       — А как же Хан? — в недоумений спросил Сынмин, не понимая как тут поступить. Но, когда тёплые руки парня обвели его шею в объятий, а мягкие губы клюнули его в горячие щёки, он чувствовал то, чего уже давно хотел.       У него в сердце влюблённо ёкнуло.       — К чёрту этого Хана, когда есть такой добрый ты!