Fervour between

Будапешт, Венгрия.

Маленький Тэхён поглядывал то на своего папу, то на экран. Взрослый крепко сжимал детскую ручку и выглядел при этом обеспокоенным, но Тэхён не возражал. Он всегда так реагирует, когда отец выезжает на трассу. Если эта крепкая хватка помогает ему справляться, то он вовсе не против. Но всё же, Тэхён его не понимает, ведь отец — лучший пилот в мире. Он чемпион, станет им снова. У него нет никаких сомнений. Малыш коротко шевелит затёкшими пальцами, и Еджун тут же устремляет на него своё внимание. — Прости, милый, — Старший омега улыбается своему ребёнку, но улыбка эта натянутая и полна волнения. Тэхён улыбается ему в ответ, таит надежду успокоить хотя бы немного. Его папа действительно очень красивый, и, к тому же, высокий. Когда-то Еджун был моделью, но бросил карьеру, как только узнал, что забеременел. Решил посвятить себя семье полностью. Хоть у него и были сбережения, отец взял на себя полное обеспечение над мужем и ещё не родившимся сыном. Еджун не препятствовал этому желанию, будучи безумно влюблённым, даже после стольких лет проведённых вместе. Тэхён уверен, что полностью пойдёт в папу. Даже сейчас, для своего возраста, он высокий по сравнению с другими омегами и некоторыми альфами в классе, хотя ему всего десять лет. Малыш немного комплексует из-за своих длинных рук и ног. Ему хотелось быть как все эти маленькие и изящные омеги, но гены решили сыграть с ним в злую шутку. Ему говорят, что он похож на своего папу, и Тэхён воспринимает это как комплимент, потому что Еджун — самый красивейший омега в мире. Его отец, Дамиан, тоже говорит, что он на него будет похож, а также то, что, когда Тэхён вырастет — это будет его грёбанный кошмар. Видимо, он собирается хранить бейсбольную биту рядом с дверью, чтобы отгонять любых альф, которые позарятся на его сына. Отец сошёл с ума, у Тэхёна никогда не будет альфы. Когда он вырастет, у него не будет времени на неотёсанных мужланов. Он планирует стать либо пилотом, либо механиком, как дядя Уильям. Никакой он ему не дядя, просто друг отца, но Тэхён привык так его называть. Они достаточно близки. Маленькому омеге нравится, когда дядя Уильям даёт ему покопаться в машинах вместе с ним. Он практически весь покрывается маслом и становится ужасно грязным. Папа злится, когда Тэхён так пачкает одежду, но ему всё равно. Еджун никогда не говорит, но ему, на самом деле, не нравится увлечение сына. Он не хочет, чтобы их ребёнок посвящал свою жизнь тачкам и копанию в них. Было бы хорошо, если бы Тэхён пошёл по его стопам — стал моделью. Но каким бы красивым омега не был, ему не перенять всех черт папы. Он скорее как отец или дядя Уильям — любит машины. Дамиан говорит, что он может стать кем захочет, если будет прикладывать все усилия для этого и усердно учиться в школе. Омега делает это: трудится в школе безоговорочно, носит домой отличные оценки и с любопытством копается в машинах с дядей. А ещё, больше слушает отца в этом вопросе, а не папу. — Он делает это! Выходит на последний круг! — Голос с экрана вырывает младшего омегу из собственных мыслей, и он смотрит в плазму на стене. Восторг полностью наполняет тело Тэхёна, когда он видит как отец заходит на последний круг. Преисполненный радостью, он не сдерживает короткого визга и маленького танца. Такие ощущения всегда заполняют его, когда отец гоняет. Но в один момент что-то идёт не так. — Постойте.. Дамиан Сильва.. Что-то происходит.. О Боже! — панические ноты с экрана заставляют Тэхёна замереть на месте и уставиться на происходящий перед ним ужас, — Там.. Там, кажется, проблемы с машиной! Огонь движется с задней части болида! Дикое оцепенение вымещает весь восторг из маленького тела. От кошмарной картины перед собой, у него на затылке встают дыбом волосы. Всё, что он может — это беспомощно уставиться на то, как машина отца выходит из-под контроля, задняя часть болида оказывается в огне, а после этого он врезается в барьер. Такое ощущение, что это его тело со всей скорости ударяется об этот барьер вместе с машиной отца. Боль заполняет каждую клеточку организма. Он не слышит, ни как кричит Еджун, ни как орут люди. Единственное что он видит — стюарды и обслуживающий персонал гонок бегут к болиду его отца. А ещё дымящийся и пребывающий в огне гоночный автомобиль. Тэхён не может пошевелиться, не хочет отводить взгляд от экранов. Лишь бы не пропустить ни одну деталь. Пожалуйста, будь в порядке, отец. Затем, без предупреждения, омегу подхватывают и уносят прочь. Дядя Уильям. Он разворачивает его, прижимает лицо к груди так, чтобы Тэхён не мог ничего видеть, и быстро идёт через бокс. Уводит его подальше от экранов, не желая оставлять ребёнка и позволять смотреть на аварию отца. — Нет! — омега верещит не своим голосом, хватается пальцами за рубашку дяди и задыхается. Он хочет быть там! Рядом с папой и отцом, знать, что со старшим альфой всё в порядке. Ему просто необходимо это. Но затем он слышит взрыв. Настолько громкий, что даже надетые на него наушники не спасают. Тэхён буквально почувствовал его своим телом. Внутри будто что-то обрывается. Дядя Уильям останавливается. Медленно оборачивается, всё так же прижимая к себе ослабшего омегу, и смотрит. Каждая его черта напряжена и, наконец освободившись, Тэхён поднимает взгляд на экраны и видит то, чего бы не хотел видеть никогда: машины отца не стало. Внутри неё сплошное пламя и дым. Густой и чёрный он клубится, поднимаясь навстречу небу. Маленькие пальчики со всей силы сжимают дядину рубашку, а ребёнок захлёбывается в рыданиях и криках. Зовёт своего родителя, надеется, что это просто галлюцинации, что ему это привиделось. Но содрогающийся в болезненных криках Еджун доказывает ему, что это не видение. Папа стоит на коленях и беспомощно смотрит в экран. Не может поверить в то, что любимый покинул его именно так. Он говорил Дамиану об этом страхе давно, долго и упорно, будто чувствовал. Муж всегда отмахивался, успокаивал поцелуями и отвлекал всеми возможными способами от грызущих мыслей. Оказалось, не зря волновался. Влажные дорожки полосуют щёки, а на сердце кровоточащие рубцы, ведь понимает, что уже не получится ничего сделать. Если бы только болид не взорвался.. Уильям обводит стеклянным взглядом омегу на полу и Тэхёна в своих руках. Не понимает, что делать. Как разорваться? Как помочь мужу своего друга и его сыну одновременно? Альфа не знает, но понимает только одно: увести нужно отсюда обоих. Покрепче жмёт к себе ребёнка, затем подлетает к Еджуну и обхватывает его талию, вздергивая наверх. — Его больше нет, Уильям, — задушенным голосом звучит из красивых пухлых губ, но альфа лишь крепче сжимает челюсти и душит в себе боль. Утаскивает их из бокса в самую дальнюю комнату и садит на диван. Игнорирует крики вокруг и наливает в два стакана воду, а затем подаёт омегам. Те берут их дрожащими руками. Уильям не может смотреть в их пустые глаза, садится в кресло рядом и накрывает ладонями лицо. Переносицу трёт и отказывается верить в действительность происходящего. Еджун, кажется, в таком шоке, что не может даже говорить, а Тэхён тихо плачет и трёт кулачками и так уже красные глаза. — Пап, отец ведь.. Это чья-то плохая шутка, да? Просто шутка? Отец же вернётся, правда? Еджун только болезненно кривится и заходится новыми рыданиями. На затворках своих мыслей он понимает, что ему сейчас нужно успокоить своего ребёнка, но всё, что он может — пытаться не задохнуться от скорби и боли утраты, которые заполняют словно все его тело. И тогда маленький омега понимает: нет, отец не вернётся. Этот день стал для Тэхёна официальным напоминанием того, почему он никогда не будет связываться с пилотами. Ведь пережить такое снова — невозможно.