Незнакомец со скрипкой

Он ждал каждый свой поход ко сну. Накрывая своё тело мягким пледом и закрывая глаза, он думал о нём. Каждую ночь он стал появляться во снах Наги Сейширо.  Прохладный ветерок обдувал открытые участки кожи, пока серые глаза были прикованы к невысокий фигуре, которая стояла возле дерева на холме, пока сам холм возвышался средь тёмного поля. Луна отбрасывала на изумрудную, в царстве ночи, траву и крону поразительный белый свет. Они переливались и шелестели с каждым дуновением ветра. От него же колыхалась и тонкая рубашка незнакомца, ясно просвечивающаяся, когда не касалась собой бледной кожи. Наги видел это каждую ночь. И было это только ночью. Ложась спать посреди дня его надежды ни разу не оказывались оправданными. Скучные сны, кошмары, что тёк холодный пот, чёрный экран — но никогда не тот юноша. Столько раз хотелось уснуть на уроке, а затем встретить его. Ему хотелось подойти, спросить кто же он, но из раза в раз ноги почти не двигались. Всего лишь один шаг, один небольшой шаг за одну ночь. Он мог только смотреть издалека, пока будут сделаны сотня шагов. Именно столько, по мнению Сейширо, потребуется чтобы дойти. Он пытался, придумывал как ускорить всё происходящее с ним, но ничего не выходило, что-то держало его.  Так он стоял на месте весь свой сон после одного шага. Стали подмечаться разные детали. Под белоснежным светом стоял молодой парень с тёмно-синими, как ночное небо, волосами. В руках его лежала скрипка, тонкие ноты исходили от неё постоянно, настоящей тишины здесь никогда не было. Ни разу не сфальшивив, незнакомец молча стоял под одним и тем же деревом. Наги точно не знал, сколько так проходило времени, казалось бы каждая ночь была вечностью, но эта вечность была приятной. Проходили день, два, пятьдесят, сотня. Зима сменилась на весну. Школьник стал уже старшеклассником. Он подбирался ближе. Ему не надоедало это, просто не могло. Это поле было невероятно спокойным, ничем не связанным с суетой реальной жизни, от которой так сильно уставал Сейширо.  Больше черт незнакомца довелось увидеть. Кожа была настолько бледна, что казалось, будто она светилась, на ней не было не единого изъяна. Рубашка струилась, словно волны тихой реки. Ну и то, что завлекло особенно — милый хохолок на волосах. Наги не видел такой изюминки ни у кого. Наступила сто двадцать первая ночь, когда школьнику удалось подойти к незнакомцу. Он впервые отодвинул от плеча скрипку и повернул свою голову к нему. Глаза были поразительно чистого синего цвета, а губы украшала нежная улыбка. Он был идеален абсолютно во всём.  — Ты уже тут.., — это первое, что он когда-либо сказал.  Вопросы, которые копились с того первого сна, потекли бы неумолимыми волнами, вот только Наги потерял дар речи. Все слова провалились далеко в глотку, так и не успев вырваться. Парень со скрипкой так и стоял с улыбкой, изредка моргая. — Как… Как тебя зовут? — один из вопросов, таких глупых, всё таки смог пробиться сквозь задворки разума, где неожиданно оказались похороненными. И нежная улыбка спала с лица незнакомца, сменяясь на тонко вытянутую линию губ. Он опустил голову вниз и тогда поле погрузилось в тишину. Даже шелест зелени прекратился, нагнетая и тревожа мысли Сейширо.  — У меня его нет, — также медленно как и опустил, парень поднял голову обратно и склонил немного в сторону. — Ты можешь выбрать сам. Сейширо сразу подумал о “первом в мире”, Йоичи. Он был первым идеальным человеком, первым, кто так завлёк его. Только собирался он открыть рот и произнести это, глаза открылись из-за звенящего будильника. Ещё один день жизни. Это утомляет.  Мозг его был заполнен мыслями о том парне, теперь он смог увидеть его лицо, а на устах перекатывалось лаконичное имя. Друг пару раз тормошил его, даже во время ходьбы по школе и еды, потому что плаванье в облаках никак не прекращалось. В прохожих на улице он видел того самого парня со скрипкой. День тянулся вечностью, неприятной вечностью. И наступил ночной сон. Йоичи стоял прямо перед ним и снова играл на скрипке лёгкую мелодию. У Наги наконец получилось задать терзающий душу вопрос: “Йоичи, кто ты такой?” — Это неважно, — в этот раз он не прекратил свою игру. Он водил смычком туда-сюда, придерживая скрипку подбородком, и не смотрел в его сторону. И сны его всё продолжались. С каждым ему удавалось пообщаться с Йоичи всё больше, всё больше тянуло к нему. Каждый школьный день, каждый выходной неумолимо терзал его, а ожидание ночи было невыносимым.  В своих снах он мог непрекращая болтать, чего никогда не сделал бы бодрствующим, а мог молча лежать на коленях у Йоичи и слушать его тихую игру, пока перед ними был неизменный пейзаж, а на дереве колыхались вечно зелёные листья. Общаясь с ним складывалось ощущение общения с кем-то взрослым и мудрым, но лицом Йоичи был совсем молодым. И в этот раз они молчали, Сейширо только оказался здесь, потому просто стоял прямо и заглядывался в лазурные глаза уже хорошего знакомого и друга. — Йоичи, ты мне так нравишься, я хочу навсегда остаться здесь. Названный жестом просит пригнуть голову, что школьник без вопросов выполняет. На белую макушку опускается рука и мягко поглаживает, под пальцами перебирая каждую прядь и прочёсывая. — С моей стороны было бы очень некрасиво отрывать тебя от реальной жизни, ты не сможешь ходить в школу... Отодвинув рукой длинную белую прядь со лба, скрипач припадает туда мягкими губами. Совсем на миг, но Наги хватило и этого, чтобы на щеках расплылось немного румян. "Увы, мне пора," — Йоичи отворачивается и начинает уходить. — Что?! Куда?! Подожди прошу! — но он не останавливался. — Мы же ещё встретимся?! — кричит ему в спину. — Если тебе так угодно. И больше в его снах скрипач не появлялся. Он ушёл. Наги стал спать больше, чем обычно, в надежде добиться встречи, но ничего не получалось. Большую часть следующего месяца Сейширо то и дело, что спал. Пропускал школу, отказывался от еды, прекратил общаться с семьёй и друзьями, коих стало крайне напрягать его поведение. Прошло семьдесят дней, как Йоичи не было. Дождавшись ночи, не закрывая дверь, дабы потом другим людям было легко зайти в квартиру, Сейширо завязывал петлю, совсем скоро он точно сможет встретить его. Соседи или вернувшиеся из путешествий родители найдут его гниющий труп, а рядом записку: "Йоичи ждёт меня". И погрузился он вечный сон.