Аромат и охота. Наслаждение и нежность.

Кристалл любил его всем сердцем, а Роман любил его сердце. ... Разрез заточенным ножом проходится по середине. Тонкая струйка крови пробегает чёткой прямой линией по белоснежному фарфору. На прогнившем рынке мясо скота затхлое, мерзкое и жёсткое. Только бедрышко собственного скота выделяется особой сочностью, питает надежды. На столе, покрытым золотой скатертью стоят блюда французской кухни : аппетитная жареная говядина с гарниром из овощей, улитки, приготовленные в чесночном масле и подаваемые с кусочком чёрного хлеба, запечённые фаршированные томаты, на верхушки которых, были свежие листики укропа, напоминающие тоненькую веточку душистой ели, которая уже не сможет выделить смолу. Посуда звякает сталью, будто церковный колокол в воскресное утро, отделяя серебряной вилкой кусочек. Хищный взгляд переводиться с деликатеса, на личность очарования, тут же сменяясь нежностью. — Твоя ножка прекрасна, exquis. — Роман точно знает, как собрать любовь по кусочкам. Прерывистое дыхание с присвистом вылетает из юноши в инвалидном кресле. Его голова держится под наклоном, а в соединенные вместе ладони капает вязкая слюна из приоткрытого рта. Волосы вьющимися паклями топорщатся во все стороны, словно дикая виноградная лоза, привыкшая к ярким лучам солнца, жаркой погоде и вечерним охлаждающим дождём, а осенью взамен дарит природе свою красоту — роскошно краснеющие листья, оплетая длинными побегами каменистые склоны, рыхлую почву, заполняя собой любые открытые места. Не отвлекаясь мужчина шкрябал вилкой горячую плоть, не замечая тихое шевеление в уголке. Подросток, что столь сильно был похож на невинное девственное дитя, приходил в себя. Неуверенными движениями под звуки чавканья, он дёргал единственной левой ногой. От понимания правды ком  прогрессировал и начинал давить всё сильнее по сухому горлу. Кристалла начинало подташнивать. — Ром.. — неуверенный тон прошёлся эхом по комнате, отпружинив прямо в затылок мальчонки. Ещё пару минут мучительной тишины, как комнату вновь пронзил скрип. Отодвигаясь от стола, мужчина неторопливо встал, наливая в ещё нетронутый бокал дорогое вишнёвое вино. Его шаги казались всё уверенней, а стук коротких каблуков отбивал чечеточный ритм по сердцу. Подняв подростка и аккуратно положив его на железную промятую кровать, Роман во всей своей власти грубовато приподнëс к мягким губам подростка алкоголь. В чуть приоткрытые губы мальчишки пустилось ароматное вино, разливаясь по стенкам организма. Наклоняя бокал полностью, мужчина вливал алкоголь всё больше и больше, пока не раздался булькающий кашель, а через нос потекла та же алая жидкость. Грязно-белый матрас, что и не назовешь белым, впитывал в себя каплю за каплей, проминаясь под Кристаллом. В комнате раздался первый всхлип. Парень закидывал на мужчину ногу, стараясь оттолкнуть и дрожащими руками сжимал цепки пальцы на своей шее. От удушья и алкоголя глаза непроизвольно закатывались, рисуя перед собой абстрактные картинки и перемешивая ощущения, не давая привыкнуть. Жирный венистый член раз за разом повторял одно движение с привычным хлюпаньем. Вышел, зашёл, вышел, зашёл. Вышел, зашёл, вышел, зашёл. Взмокшие простыни выгибались, поджимались и рвались, а утром, просыпаясь на этой же постели рядом с грузным телом, вся жестокость была забыта. А это всё был сон..