Не отпущу

      Сирены неотложки давили на уши, били набатом, не давая Джисону абстрагироваться от происходящего. Где-то там в соседней машине скорой помощи врачи прямо в эту минуту боролись за жизнь его мужа. Слезы катились по щекам, рисуя дорожки ручейков от глаз к шее. Омега думал о том, почему же в его жизни все опять рушится, когда наконец-то все будет спокойно и хорошо? Он настолько ушел в свои мысли, что врачу пришлось тормошить его за плечо, чтобы привлечь к себе внимание.       - Милый, не уходи в себя, ты нужен нам здесь и сейчас, ты нужен своему малышу.       - Вы его спасете? Я не могу потерять еще и его.       - Все будет хорошо. Посмотри на вот этот экранчик, - женщина указывает на монитор рядышком с Ханом. - Вот эта кривая показывает сердцебиение твоего малыша, он готовится появиться на свет.       - У меня не будет выкидыша? - Джисон шепчет слова, боясь, что если произнесет их чуть громче, то они обретут силу.       - Нет, милый, у тебя отошли воды, ты рожаешь, - поясняет врач.       В этот момент сердце омеги по ощущениям пропускает несколько ударов, облегчение накатывает лавиной. Нет, история не повторяется, он не потеряет этого ребенка. Живот снова охватывает спазмом, схватки становятся все продолжительнее, а интервалы короче. Теперь он думал о том, что может родить в скорой. Однако машина останавливается и в следующий миг его уже катят в родовую. Боль схваток туманит разум, но Хан выполняет все указания акушеров. Он теряет счет времени и приходит в себя только тогда, когда в помещении раздается резкий и слишком громкий для омеги плач новорожденного.       - У вас мальчик, - говорит врач, укладывая малыша на грудь омеге.       - Привет, Ли Ханёль, - шепчет обессиленный Джисон, целуя сына в макушку.       Глаза застилает пелена слез. Противоречивые чувства окутывают Хана незримой пеленой, счастье сейчас окружало его и баюкало в своих крепких объятиях. Он смотрел на сына, видел в нем маленькую копию Минхо, а сквозь эйфорию его грыз червячок тревоги за мужа, о котором Джисон пока что не знал ничего. Малыш уже не плакал, он уткнулся своим носиком в грудь омеги и причмокивал губками-бантиками, дыхание выровнялось и он начал посапывать в безопасных объятиях своего папы.       Врачи забрали маленького Ханёля на обследования, а Джисона отвезли в палату отдыхать. Но он не мог успокоиться ни на минуту.       - Извините, - обратился он к врачу, - Меня привезли из парка и там был еще мой муж, у него пулевое ранение. Не знаете, куда его могли отвезти?       Доктор с беспокойством смотрел на омегу, пытаясь понять шутит тот или нет. Но по встревоженному взгляду омеги было понятно, что тот как никогда серьезен.       - Наша больница ближайшая, и если он у нас, то скорее всего в реанимации или операционной.       - А я могу узнать более точно?       - Скажите, как его зовут и я попробую узнать.       - Ли Минхо.       Врач покидает палату и Джисону остается только ждать и верить в лучшее. Беспокойные мысли и огромное количество окситоцина в организме не давали расслабиться и уснуть в ожидании. Минуты тянулись бесконечно долго, до Хана время от времени доносились звуки детского плача и он каждый раз пытался понять не его ли это ребенок. Мужчина потерял счет времени, хотя и не пытался в принципе следить за ним. Для него оно стало отсчитываться ожиданием то ли медсестры, которая наконец привезет сына к нему, то ли врача, который сообщит новости о муже.       - А вот и мы, - в дверях палаты появляется спина девушки, а затем и она вся вместе с кроватью-тележкой, в которой спал маленький Ханёль. - Он сейчас спит. Когда проснется, можете его покормить. Вам нужна будет помощь?       - Нет, спасибо, я сам справлюсь.       - Если я понадоблюсь, тогда подходите на сестринский пост, - говорит напоследок девушка и выходит из палаты.       Джисон подходит к сыну и наблюдает, как тот во сне морщит носик и причмокивает губками.       - Один в один Минхо, - улыбается он сам себе.       Сердце снова екает в тревоге за альфу, и в этот момент Ханёль начинает шевелиться и хныкать, просыпаясь. Хан берет малыша на руки, прижимает к груди и качает из стороны в сторону, успокаивая.       - Тише, малыш, все хорошо, все точно будет хорошо. Твой папочка сильный, и он обязательно справится, - произнося слова, Джисон и сам искренне верил в них.       Дверь в палату вновь открывается и внутрь заходит его врач, но не один, а с коллегой.       - Еще раз здравствуйте, мистер Ли. Это доктор Мин Юнджэ, наш хирург, - представил он другого.       - Здравствуйте. Вы узнали, где мой муж?       - Ли Минхо в нашей больнице и сейчас после операции находится в реанимации. В себя еще не приходил, - отвечает на вопрос Мин Юнджэ.       - Я могу его увидеть?       - Я за этим и пришел. Вы же с ним истинные?       - Да, - в нерешительности говорит Джисон.       - Как я уже сказал, ваш муж после операции еще не пришел в себя, хотя по времени уже должен был. Он потерял много крови, но жизненно важные органы пуля не задела. Мы думаем, что ваша истинная связь может ему помочь прийти в себя, - поясняет хирург.       - Когда я могу его навестить?       - Чем быстрее, тем лучше.       - Тогда могу пойти прямо сейчас?       - Да. Вам позвать медсестру, чтобы присмотрела за ребенком?       - Нет, не стоит, я пойду вместе с ним. Минхо должен знать, что он стал отцом, - улыбается омега, а по щекам мокрыми ручейками текут слезы.

***

      Джисон с сыном на руках заходит в палату, где на больничной койке лежит его альфа. Тот казался омеге белее простыней, под глазами залегли синяки. Хан не мог поверить, что меньше, чем за сутки его муж так сильно изменился, видимо потеря крови сказалась на нем так. На Минхо была кислородная маска, помогающая ему дышать, а из рук торчали катетеры с трубками, по которым медленным потоком бежали лекарства из капельницы.       - Смотри, малыш, это твой папа. Ты даже не представляешь, как сильно и долго он тебя ждал, пусть и боялся признаться в этом даже самому себе, - шепчет омега целуя сына в макушку. - Минхо, ты должен обязательно очнуться, мы тебя тут ждем. Твой сын - Ли Ханёль - ждет. А Доён-и вообще в ужасе будет, когда узнает где ты и что с тобой.       Хан присаживается на краешек кровати и берет мужа за руку, легонько сжимает его пальцы и прикладывает все свои усилия, чтобы окутать своим феромоном альфу. Хирург сказал, что это поможет Минхо почувствовать его рядом. К тому же врач утверждает, что феромоны истинных благотворительно действуют друг на друга.       Джисон просидел в палате Минхо около часа, когда внутрь зашла медсестра и попросила его пойти к себе, чтобы отдохнуть. Омега не хотел уходить, он надеялся и ждал, что еще чуть-чуть и альфа откроет глаза. Чуда не произошло, младший решил внять голосу разума и позаботиться о маленьком Ханёле.

***

      После возвращения в свою палату, Джисон покормил сына и решил набрать Феликсу, чтобы сообщить новости и узнать, как там Доён. Часы показывали почти восемь утра. Он не спал всю ночь, отдохнуть так и не получилось. Переживания о Минхо и забота о малыше отнимали все силы и время, но сон так и не приходил.       - Привет, Ликси.       - Привет, милый. Можешь не волноваться, только что отвез ребят в школу и сейчас планирую заехать к тебе. Как ты себя чувствуешь? Малыш там тебя не сильно мучает?       - Ханёль очень спокойный ребенок, - улыбается Хан уже предвкушая реакцию друга на внезапное рождение сына. - Если ты правда едешь ко мне, то тебе стоит перестроить маршрут.       - Где это ты пропадаешь с утра пораньше?       - В роддоме. В трубке повисает тишина, Хан не слышит даже дыхания на том конце трубки, только мерный шум мотора машины младшего. Но через несколько мгновений раздается визг.       - Ты серьезно? Почему не сказал? Мы бы все приехали поддержать тебя. Надеюсь, что хотя бы Минхо был рядом.       От нового упоминания мужа, из глаз омеги снова бежали слезы. Друг радовался рождению такого всеми долгожданного малыша, а у Джисона сердце разрывалось от боли по альфе.       - Не совсем.       - Как это? Чем это он был занят, что ты рожал в одиночку? Мне казалось, что вы планировали партнерские роды.       - Да, собирались вместе, но планы изменились. Ликс, Минхо в реанимации. Ён Хи… она… в парке… - Джисон уже захлебывался слезами, а друг не мог понять, что происходит. - Она выстрелила… потерял много… крови… без сознания…       - Тише, милый, тебе не стоит волноваться. Я сейчас приеду. Все будет хорошо, - тихонько говорит Феликс.       Хан положил трубку и попытался успокоиться, остановить град слез. Получилось не сразу. Но как только Ханёль заерничал в кроватке, какие-то внутренние силы помогли омеге прекратить плакать и взять сына на руки.       - Скоро к нам придет твой дядя Феликс, он тебе понравится. Старшая сестра Доён без ума от него, - улыбается Хан и покачивает малыша из стороны в сторону.

***

      - Вот же больная сучка! - вскрикивает Феликс сразу после того, как Джисон рассказал ему обо всем произошедшем прошлым вечером.       Младший приехал к Хану еще утром и до сих пор оставался в больнице, присматривая за Ханёлем пока Джисон практически каждый час ходил проведать Минхо. Сейчас друзья сидели в палате старшего в ожидании Кристофера, который должен был забрать Доён со школы и привезти ее к нему. Малышка уже с нетерпением хотела познакомиться с младшим братом.       - А вот и мы, - в палате появляется Чан, который за руки держит Доён и Кёнсу.       - Папа! - бросается малышка омеге на шею. - А где наш Ханёль?       - Спит вон в той кроватке, - указывает Джисон в нужном направлении.       Доён сразу же направляется к брату. Она смотрит на него и Хану кажется, что даже перестает дышать. Омега видит, как глаза девочки расширяются, напоминая его собственные, а губы растягиваются в широкой улыбке.       - Он такой маленький, - шепчет девочка. - И очень похож на папу Минхо.       - Да, он прям его копия, - подтверждает Ликс, присоединяясь к малышке у кроватки. Они щебечут о чем-то тихонько, чтобы не разбудить ребенка и Хан уже не может разобрать о чем те секретничают.       - Как ты себя чувствуешь? - к Джисону подходит Чан.       - Держусь только на добром слове и заботе о Ханёле. Минхо все еще не пришел в себя, и врачи говорят, что чем дольше он будет без сознания, тем меньше будет шансов на пробуждение. Я стараюсь ходить как можно чаще, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию нашей истинной связью.       - Все будет хорошо. Я уверен, что Минхо скоро очнется, он не сможет оставить тебя и ваших детей одних.       Кристофер легонько сжимает плечо младшего и подходит к своему мужу, беря на руки Кёнсу.       - Папа, а когда у меня будет братик? - задает совсем невинный вопрос мальчик и смотрит то на Феликса, то на Чана.       Взрослые замолкают в непонимании, что ответить сыну. Они и его ждали очень долго, радовались ему и были счастливы. Честно говоря, больше и не задумывались о пополнении, потому что слишком много сил отдали первенцу. Выручила старших Доён.       - Кёнсу, ты еще маленький и глупый, чтобы задавать такие серьезные и взрослые вопросы.       В палате раздался внезапный смех троих мужчин, которые удивлялись и радовались таким речам от девочки. В это время проснулся и Ханёль.       - Папочка, а можно я подержу братика?       - Конечно. Садись на кровать, а я положу тебе его на руки, - Джисон достает малыша из кроватки и подходит к дочери. - Вот так. Познакомься, Ханёль, это Доён.       - Привет, - щебечет девочка. - Я твоя старшая сестренка, которая будет всегда о тебе заботиться и защищать.       В сердце Хана расцветали любовь и тепло, постепенно смещая тревогу и страх. Перед ним были самые дорогие для него люди, недоставало только одного пазла в его мозаике счастья.

***

      Баны пожелали Джисону верить в лучшее и держаться ради Минхо и детей, которым нужен здравомыслящий муж и папа. Кроме того, они взяли заботу о Доён на себя и Хану оставалось только ждать. Он взял малыша на руки и направился к выходу из палаты, чтоб в очередной раз навестить мужа.       В палате Ли ничего не изменилось. Тот был все еще без сознания, датчики аппаратов у койки пищали своими монотонными голосами нагнетая на Джисона тоску и грусть. Ему было невыносимо больно от того, что он не может ничего сделать, не может никак помочь своему любимому человеку. Хотя и друзья, и врачи убеждали его, что для Минхо достаточно даже одного его присутствия и феромонов, которыми Хан каждое свое посещение заполняет всю палату старшего.       Ханёль заерзал на руках и Джисон понял, что тот проснулся.       - Вот, малыш, посмотри, это твой папочка, - и поднял малыша так, чтобы якобы тот увидел мужчину, а сам прижимал его к спиной к своей груди.       Ребенок сморщил носик и потянулся ручками к Минхо. Хан чуть не разрыдался от такой картины, его сердце обливалось кровью от таких жестов маленького человечка, который только вчера родился, а сегодня уже всем своим тельцем тянется ко второму родителю.       - Минхо… пожалуйста… - всхлипнул омега. - Я не смогу без тебя, мы не сможем…       Слезы покатились по щекам. Но окончательно разрыдаться ему не позволил Ханёль. Джисон почувствовал новый запах в палате, не сразу он сумел понять, что это малыш выпускает свои феромоны. Ландыш Хана разбавлялся ароматом смолы. Складывалось ощущение, что омега оказался глубоко в лесу, где жаркое полуденное солнце распаляло сгустки смолы на деревьях, а под ними белоснежным ковром цвели ландыши. Еще через мгновение легкие Джисона заполнил любимый и до боли знакомый запах, которого он, казалось, не слышал слишком давно. Лес, смола, ландыши и запах земли после дождя заполнили каждый сантиметр палаты.       - Сони?       - Боже, Минхо, милый… - Джисон по-прежнему всхлипывал. - Я так волновался…       Хан подошел ближе и уселся на краю кровати. Альфа немного приоткрыл глаза, но взгляд был направлен в потолок. Казалось, что тот пытался понять, где находится.       - Где? - начал было Минхо, но его прервали вошедшие врачи, которые пришли на сообщения изменившихся показаний датчиков. Джисон отошел от кровати, уступая место медикам.       - Здравствуйте. Вы сейчас находитесь в больнице, меня зовут Мин Юнджэ, я ваш лечащий хирург. Как вы себя чувствуете? Помните как вас зовут?       - Ли Минхо. Чувствую, как будто по мне катком проехались.       - Что последнее вы помните?       - Я был в парке с мужем. Там появилась Ён Хи, она выстрелила в моего мужа и я подставился под пулю. Что с Джисоном? - Минхо попытался подняться, но врачи тут же уложили его обратно.       Они проверяли и перепроверяли показания аппаратов, измеряли пульс и реакцию зрачков на свет.       - С ним все в порядке, он сейчас рядом с вами.       Минхо оторвал глаза от потолка и начал искать Хана, который все это время молча сдерживал слезы. Как только их взгляды пересеклись, омега увидел облегчение в глазах мужа, а еще спустя мгновение они расширились в удивлении. Младший догадался, чем оно было вызвано, ведь на руках у него все еще был их сын.       - Сони, это? - начал Ли, но голос предательски дрогнул и оборвался.       - Это Ли Ханёль, - Джисон сквозь слезы улыбался старшему. - Твой сын.

***

      К удивлению и радости врачей да и самого Джисона, Минхо быстро шел на поправку. Медики объясняли это все истинной связью. И омегу это полностью устраивало, он хотел как можно быстрее вернуться домой и наслаждаться счастливой жизнью со своей семьей. Хотелось верить, что это было последнее “приключение” в его жизни, а дальше начнутся обычные будни, наполненные бытовухой.       - Когда нас уже домой отпустят? У меня уже жопа болит сидеть и лежать. Я вполне нормально себя чувствую, а они не дают даже сына нормально на руках подержать, - жаловался Минхо Джисону, который уложил Ханёля в кроватку и уместился под боком мужа.       - Минхо, ну ты же не с простудой здесь. В тебя стреляла одна ебанутая, так что терпи, врачи лучше знают, когда тебе домой можно будет, - и чмокнул легонько в губы. - Но вообще, хирург говорит, что ты быстро поправляешься и после снятия швов можно будет уехать домой с условием соблюдения постельного режима. В остальном я уж позабочусь о тебе.       - Я в тебе не сомневаюсь, Сони, - альфа прижал омегу к себе и нежно поцеловал того в макушку.       Пара молча лежала, наслаждаясь мерным дыханием сына и сердцебиениями друг друга, которые стучали в унисон. В этот момент для них не было ничего важнее друг друга и их такого маленького, но самого родного счастья.       - Не знаешь, что там с Ён Хи? Ее привлекли к ответственности?       Джисон с удивлением посмотрел на мужа. Он и забыл, что тот был на грани потери сознания, когда омега вынесла себе мозги.       - Ты не помнишь?       - Что я должен помнить?       - Она выстрелила себе в голову, когда поняла, что первая пуля досталась тебе, а не мне.       В палате снова воцарилась тишина. Никто из них не хотел ничего говорить, каждый мысленно сочувствовал девушке, ведь жизнь - это самое дорогое, что есть у человека. Каждый вправе распоряжаться ей по своему усмотрению, но никто не заслуживает такого конца, несмотря ни на что. И это был последний раз, когда в их семье вспоминали Ён Хи.

***

      - Ну наконец-то мы дома, - с облегчением вздыхает Минхо, как только за ними закрывается дверь. - Баны когда нам дочь вернут?       - Феликс сказал, что сегодня со школы ее сам заберет и заедет к нам.       - На ужин останется?       - Нет, я попросил сегодня оставить нас одних, а на выходных уже пригласим всех, кто хочет познакомиться с Ханёлем ну и убедиться, что ты здоров.       - Отлично, а то сил на кого-то кроме тебя с детьми у меня сегодня совсем нет.       Оставшееся время до вечера Минхо наконец-то посвятил всего себя сыну. Дома не было врачей и медсестер, которые запрещали ему практически любое движение. Он не позволял Джисону делать ничего, только просил научить его, как нужно правильно заботиться о малыше.       - Минхо, тебе не обязательно все это делать, я и сам могу.       - Я знаю, что ты и сам можешь. Но я тоже хочу. Тебе не придется справляться со всем этим в одиночку, позволь себе разделить заботу о нашем сыне со мной. Я хоть и альфа, но справлюсь, - Минхо с ребенком на руках подошел к Хану, положил ладонь ему на щеку и смотря прямо в бездонные глаза младшего притянул к себе для нежного поцелуя.       Джисон чуть было не расплакался от таких слов старшего. Он невольно вспомнил свою первую беременность и все время до встречи с альфой, когда ему несмотря на наличие мужа, приходилось справляться со всем в одиночку. Он справлялся, конечно, да и выбора у него не было, но и не отрицал, что порой было слишком сложно. Теперь все по-другому, его любят и заботятся не только о ребенке. К сожалению, так часто бывает, что после родов все забывают об омегах, их потребностях и особенно душевном состоянии. С Минхо было все иначе, он никогда не переставал думать о младшем, желая, чтобы тот каждый миг был счастлив. И у него это отлично получалось. Джисон не представлял своей жизни без него, без Доён-и и без маленького Ханёля.       - Сони, ну не надо плакать, - альфа встревоженно смотрел на мужа и не дождавшись от него ответа продолжил. - Я слышал, что омеги очень эмоциональны сразу после родов и бывает слишком ревностно относятся к детям, но я не пытаюсь заменить ему тебя, просто хочу равноценно участвовать в его жизни.       - О боже, Минхо! - Джисон рассмеялся на такое заявление мужа. - Я не ревную ни его к тебе, ни тебя к нему. Просто с Доён у меня было по-другому, и я в очередной раз расчувствовался от того, что ты у меня какой-то чересчур идеальный.       - Кажется, ты слишком меня идеализируешь.       В это время в дверь позвонили и Джисон пошел открывать, уверенный, что это Феликс привез дочку. И он не ошибся в своих предположениях.       - Папа! Вы дома! - в чуть открывшуюся входную дверь ловко прошмыгнула девочка, и быстро разувшись, сбросив с себя куртку прямо на пол, побежала в квартиру, где сразу же послышались ее радостные возгласы и не менее счастливые ответы Минхо.       - Спасибо, что позаботились о Доён, - обратился Джисон к другу.       - За такое не стоит благодарить, нам было только в радость. У вас все хорошо?       - Лучше и быть не может. Иногда мне кажется, что Минхо слишком заботливый, но потом вспоминаю, что это просто другие совсем не заботились обо мне. С ним все чувствуется иначе.       - Я счастлив за тебя. Наконец-то ты получил то, что заслуживаешь, - Феликс обнял старшего на прощание и ушел.       Омега вернулся в гостинную и застал самую прекрасную картину из всех, что он когда-либо видел в своей жизни. На диване расположился Минхо, который держал на руках Ханёля, а Доён сидела рядышком, укрывшись пледом. Альфа тихим загадочным голосом рассказывал детям сказку. Такой Джисон еще никогда не слышал, а значит старший придумывал ее специально для своих малышей. Хан, как никогда чувствовал, что находится в нужном месте и с нужными людьми. С этого дня он не отпустит свое счастье из дома ни на секунду.